Данилина 6

Данилина воспользовалась моментом и тут же улизнула. На лугу, где она любила бывать, раскинулся её собственный, сказочный мир, полный пёстрых красок, ароматов цветов, мягкой травы и густого медового запаха. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула.
- Ой, даже голова закружилась от счастья…
Данилина прилегла на траву, и тут же рядом зажужжал мохнатый, неуклюжий шмель. Завороженная, она устремила на него взгляд.
- Какой же ты огромный и нарядный! А ты не кусаешься? Если нет, то я обязательно тебя нарисую. Вот мама краски купит, и я запечатлею тебя во всей красе.
Шмель, словно не расслышав, покружил и уселся на ромашку, деловито копошась и утробно ворча, будто выискивая драгоценный нектар. Вскоре он замер, показывая миру свой бархатный наряд: по ярко-жёлтой спинке тянулись дерзкие коричнево-чёрные полоски, напоминающие морскую тельняшку, что носил её старший брат.
- Кто же тебя так раскрасил! - восхищённо прошептала Данилина. - Я пока так не умею.
Не успела она налюбоваться дивным созданием, как его крылышки вновь ожили в трепетной дрожи. Послышалось гудение, и он, плавно взмыв ввысь, растворился в лазурной дымке.
- Пока! - улыбнулась Данилина и помахала ему рукой.
Совсем рядом на травинке устроился забавный зелёный кузнечик. Вмиг всё внимание малышки переключилось на него. Он восседал на стебле, забавно перебирая задними лапками.
- Ой, а ты кто такой, зелёненький? Какой ты смешной! Умываешься?
С изумлением она разглядывала его огромные круглые глаза, длинные, трепещущие усы и словно вдвое сложенные ножки. Они напоминали ей складную линейку, которую она частенько видела у отца среди его инструментов.
- Ножки какие длинные, - тихо прошептала девочка, боясь спугнуть.
Она протянула к нему ладошку, но кузнечик, испугавшись, отскочил в сторону и исчез в изумрудной гуще трав. Проводив его взглядом, Данилина откинулась на спину и устремила взор в бездонное небо, любуясь плывущими облаками. Медленно, словно льдины в сонном течении реки, они проплывали над головой, меняя очертания, являя взору то причудливых зверей, то диковинных птиц.
- Смотри, это облако - словно орёл с распахнутыми крыльями!
- Ой, а это - точно котёнок!
И впрямь, облако напоминало игривого котёнка, присевшего в ожидании прыжка за мышкой. Но вот пушистый комок вдруг разросся, превратившись в огромную снежную глыбу.
Данилину снедало нетерпение узнать, что же будет дальше в сказке, но волшебство рассеялось от взрыва детских голосов. Очнувшись, она увидела мальчишек с их улицы, несущихся буйной стаей к реке. Заметив её, они закричали:
- Данилинка!.. Купаться пойдёшь? Айда с нами!
- Пойду! - отозвалась девочка, и сердце её забилось в радостном предвкушении.
Она вскочила, одёрнула ситцевое платьице, стряхнула прилипшие травинки и помчалась следом. Полуденный зной навис над землёй, но река манила прохладой. Берег бурлил детской жизнью: одни, с разбега, смело ныряли в омут, другие, словно бронзовые изваяния, нежились под палящим солнцем. В стороне, подальше от гвалта и брызг, несколько мальчишек, закинув удочки, терпеливо следили за поплавками. На противоположном берегу Данилина заметила в окружении подружек свою сестру Милу. Загорелые и беспечные, они что-то шептали друг другу, заливаясь звонким смехом. Скинув платье и осторожно ступая по скользким камням, девочка вошла в воду, неся одежду над головой, словно драгоценный трофей.
- Милка, смотри, твоя сестрёнка сама через брод идёт! - провизжала одна из девчонок, указывая на Данилину.
- Ты чего одна полезла? Утонуть вздумала? - недовольно проворчала Мила.
- Первый раз что ли? Я здесь уже сто раз ходила, - буркнула девочка. - Я же видела, где все переходят.
- Да ладно, Милка, отстань от неё. Всё же обошлось, - вмешалась Светка, старшая сестра Татьяны, подруги Данилины. - Молодец, что запомнила, где помельче.




Достигнув берега, Данилина блаженно откинулась на прогретый солнцем песок рядом с подругами. Болтовня тут же подхватила их, и вскоре берег оглашался взрывами смеха, вызванными очередной остротой. Жаркое солнце, умиротворяющий плеск волн, нежное щебетание птиц и звонкие голоса сливались в чарующий гул летнего дня. Веки отяжелели, и сон, словно мягкое покрывало, укутал её.
Вдруг, словно рой ледяных игл, осколки холодной воды безжалостно вонзились в кожу, вырывая из объятий дрёмы. Кто-то из мальчишек, озорной и бесчувственный, окатывал девчонок водой, обжигающей своей ледяной свежестью. Взвизги, словно вспорхнувшие испуганные птицы, разнеслись над пляжем, переплетаясь с возмущёнными криками в адрес наглых хулиганов.
- Ай! Совсем с ума сошли? Вода же ледяная!
В ответ лишь раздавался заливистый хохот и новые порции брызг, летящие в цель.
- Вот придурки! - проворчала кто-то сердито.
Данилина поднялась, стараясь не замечать царящего вокруг хаоса. "Как же надоели… Носятся, орут… Сейчас ещё и подерутся, - с раздражением подумала она. - Пойду лучше домой… Мама, наверное, уже ищет. Я же не сказала, куда ушла. Ещё и Милке достанется из-за меня…"
Она осторожно спускалась с крутого берега, словно воровка, крадущаяся к запретному плоду. Здесь, река, словно коварная змея, свивалась в глубокий омут, густо поросший осокой, чьи лезвия таили в себе предательскую опасность. Все местные мальчишки обходили это место стороной, чуя недоброе нутром. Данилина тоже знала. Сестра не раз предостерегала, вплетая в слова страх и умоляющий шёпот. Но сегодня, завороженная игрой солнечных зайчиков на дремлющей поверхности и стремясь обойти предательски скользкий камень, она опрометчиво шагнула вперёд, потеряла опору, и мир, кувыркнувшись, обрушился в ледяную бездну.
- Мама! - хотела выдохнуть Данилина, но река, словно голодный зверь, сомкнула пасть над её головой, отрезав от мира. Отчаянно молотя руками, она тщетно пыталась найти опору, ухватиться хоть за что-то, но вокруг была лишь равнодушная, ледяная вода. В ужасе она взглянула вверх. Слабый свет солнца, пробиваясь сквозь мутную толщу воды, казался нереальным, мерцающим призраком, заблудившимся в этой подводной тюрьме.
Воздух в лёгких превращался в обжигающий яд, сдавливая грудь. Собрав волю в кулак, она продолжала отчаянно бороться, не позволяя себя утянуть в объятия илистого дна. Холод, как ледяной паук, сковывал тело, парализуя каждый мускул. Безысходность нависала над ней тёмной, удушающей волной. Нет сил… И вдруг - словно явившаяся из ниоткуда надежда - чья-то сильная рука грубо схватила её за волосы и потащила вверх, к спасительному глотку воздуха, к свету. Распахнув слипшиеся ресницы, она увидела над собой лицо Милы, её любимой сестры, искажённое ужасом, но уже тронутое слабым светом облегчения.
Потом девчонки долго гадали, как так получилось, что никто не заметил её исчезновения. Лишь Светка, Милина подруга, случайно скользнув взглядом по тёмным, словно водоросли, прядям волос на поверхности, закричала, заражая всех паникой:
- Данилинка тонет! Скорее! Данилинка тонет! Милка! Вон она!
Берег обрывался у воды отвесным глинистым обрывом. Подруги, образовав хрупкую, живую цепь, вцепились друг в друга побелевшими пальцами. Мальчишки, движимые общим порывом, тоже бросились на помощь. Только так, в этом сцеплении отчаянной взаимовыручки, можно было дотянуться, не сорвавшись в ледяную пасть омута вслед за погибающей.
Когда переполох стих и дрожь от пережитого начала отступать, старшая сестра, срывающимся голосом, умоляюще попросила:
- Только, девчонки, молчок! Никому ни слова, слышите? Иначе мама потом нас и на порог речки не пустит.




В воду больше никому не хотелось. Казалось, сама река затаила дыхание, а в омуте, словно древний змей, дремала неведомая опасность. Понурившись, ребята стали расходиться по домам, словно провинившиеся щенки. Данилинка, съёжившись в комок вины, стояла в сторонке и тихо всхлипывала, оплакивая не только едва не случившуюся беду, но и разбитое хрупкое лето.
Вечером, когда усталость дня убаюкала село, и мягкая дрёма окутала избу, Мила, прижавшись к сестре, шепнула ей на ухо:
- Данилинка, тебя Бог любит. У тебя Ангел-хранитель есть. Это он не дал тебе утонуть… Говорят, этот омут проклят. Многие в нём сгинули без вести.
- А кто такой Бог? - сонно пробормотала Данилинка, цепляясь за ускользающий край яви.
- Спи, - ответила сестра, - Я тебе в другой раз расскажу…
Помолчав немного, добавила:
- Для него все люди, как дети. Я у бабушки книгу видела - "Библия" называется. В ней про Бога написано. Только слова там вроде бы и наши, да чудные какие-то… Пока бабушка не растолковала, я сама ничего не поняла.
- Мила, а какой он, Бог? - спросила девочка, пытаясь в полумраке дрёмы нарисовать Его портрет.
- Я не знаю, - прошептала сестра, - Бабушка говорила, что очень добрый… Всепрощающий.
- А где живёт?
- Где-то высоко на небе… За облаками. Только его никто никогда не видел… Всё. Хватит об этом. Спи.
Из-за пережитого днём Мила уснула быстро, а Данилинка всё ещё устраивалась поудобнее на подушке, медленно погружаясь в липкую дрёму. Уже на самой границе сна подумала: "Все знают, что Он есть, а никто Его не видел… Я бы Его нарисовала красками…"
Всю неделю Данилину и Милу терзал липкий страх, словно грязная сплетня: вдруг по селу расползётся гадкий слух о едва не случившейся трагедии на реке. Но, к их огромному облегчению, никто из вчерашних спасителей не обронил ни слова. Каждый из мальчишек нутром понимал: родительский гнев обрушится на них самих, и тогда прощай, речные забавы! Прощай, вольная река!
Наконец-то пятница! Для Иволгиных это был не просто день, а самый настоящий праздник, жемчужина среди серых будней. Именно в пятницу глава семьи, словно добрый волшебник, возвращался домой с щедрой добычей - зарплатой и целым ворохом лакомств. Работал он в самом пекле, в горячем цеху большого завода, где труд оплачивался щедро. Заводская столовая и буфет в день зарплаты преображались, ломились от деликатесов, невиданных в обычных магазинах. Любаша, зная, с каким нетерпением живут дети в ожидании этого дня, незаметно подкидывала им работы, и они, стараясь не перечить, послушно выполняли все поручения. День тянулся мучительно долго, словно время решило сыграть с ними злую шутку, застыв на месте. То один, то другой украдкой бросали взгляд на часы, стрелки которых, казалось, ползли с черепашьей скоростью.
- Мам, ну когда же папка приедет? - то и дело доносился из коридора звонкий голосок Данилины, которую старшие дети отправляли к матери с докладом.
- Через три часа, - неизменно отвечала Любаша.
На какое-то время воцарялась тишина, но уже через час всё повторялось вновь.
- А вы уроки сделали? - строго спрашивала мать, зная, что малейшая провинность может лишить их долгожданного лакомства.
- Сделали, - хором отзывались дети, стараясь казаться как можно более прилежными.
За полчаса до приезда отца, Данилину с Мишкой отправили на улицу - дежурить у дороги.




Время не просто замедлило ход, оно словно замерло, превратившись в тягучую патоку ожидания. И вот, наконец, спасительная дверь распахнулась, и Данилина с братом, словно маленькие вихри, ворвались в дом с радостным криком:
- Папка едет!
Всё семейство пришло в движение, словно по мановению волшебной палочки. Каждый старался занять место поближе к столу, предвкушая пир. Любаша, с тёплой улыбкой наблюдала за этой суетой, за этими взбудораженными лицами. Заметив, что муж подъехал к дому, она отправила старших детей на подмогу - нести тяжёлые сумки с заветными продуктами.
Отец вошёл, словно добрый волшебник, и водрузил сумки с провизией у стола. И тут началось таинство превращения обыденности в сказку. Из их недр  появилось копчёное сало с дразнящим ароматом дыма, колбаса - варёная, нежная, следом за ней ливерная, с пряным духом специй, пачки рыбных палочек, таивших в промасленной бумаге соблазнительный запах моря, шоколадное и сливочное масло, сырки, холодец в судочках, источающий чесночный аромат, золотистые батоны и душистые буханки белого и чёрного хлеба. Когда же показалась последняя, самая заветная сумка с гостинцами, в детских глазах заиграли неподдельные искорки восторга.
Первым аккордом этой симфонии вкуса стали семечки в шуршащих, как осенние листья, бумажных кульках - отец щедро одарил ими каждого. Затем появился большой промасленный пакет, источающий головокружительный аромат свежих пончиков.
- Здесь пончики - с ливером, с капустой и с повидлом. Берите по одному, но разные, чтобы всем хватило. Матери дайте первой, - произнёс отец, в голосе которого, несмотря на строгость, сквозила нежность.
В воздухе, настоянном на густом аромате тушёной капусты с пикантной горчинкой ливера, Данилина, заворожённая, не сводила глаз с отца. Он давно приметил этот голодный огонёк в её взгляде и нарочно смаковал предвкушение, приберегая самое заветное на десерт.
- Так, так, так… - протянул отец, будто колдуя, и порылся в глубине сумки. - Кажется, кто-то тут спрятался… Ах, вот ты где! - с победной улыбкой воззвал он, обращая взгляд к дочери.
Встретившись с её сияющими глазами, он присел на корточки, словно волшебник, готовый явить чудо.
- Ну что, моя курносая звёздочка? Дождалась?
И словно из ниоткуда, в его руках возник прозрачный кулёк, сквозь тонкую плёнку которого застенчиво проглядывали нежно-розовые зефирки.
- Это тебе.
В её глазах вспыхнул целый фейерверк восторга, и в это мгновение не было для Данилины человека роднее и дороже во всей вселенной. Маленькое сердечко трепетало, готовое вырваться из груди.
- Спасибо, папочка!
Тонкие ручонки обвились вокруг его шеи, и звонкий поцелуй осыпал щетинистую щёку. Отец, не в силах скрыть нежности, крепко прижал к себе этот маленький комочек счастья.
- Ешь на здоровье, моя радость. Пусть будет сладко.
Прижимая к себе младшенького, к столу подошла мать. Её лицо, ещё хранившее отблески юной привлекательности, озарилось ласковой улыбкой. Передав сопящего малыша мужу, она ловким движением наполнила чашки ароматным чаем и выбрала из блюда румяный пирожок с ливером. Прикрыв глаза от удовольствия, она откусила крохотный кусочек.
- Ммм… Божественно! - выдохнула она с блаженной улыбкой.
Муж, не отрываясь, любовался ею.
Расправившись с пончиками и пирожками, дети, перебивая друг друга звонкими голосами,
наперебой принялись делиться с отцом новостями из школьной жизни.
За окном сгущалась ночная тьма. Вскоре в доме воцарилась сонная тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием дров в печи да мерным храпом отца. Данилина долго ворочалась, не в силах сомкнуть глаз. Лежала и смотрела в окно, на далёкие, мерцающие в бездонном небе звёзды. В душе разливалось тёплое, обволакивающее спокойствие.




Солнце только-только прокрадывалось сквозь неплотно задёрнутые занавески, окрашивая пылинки, танцующие в воздухе, в нежный золотистый цвет. Лёгкий, едва ощутимый ветерок, пропитанный ароматом  свежескошенной травы, заглядывал в полуоткрытое окно,  ласково касаясь щеки спящей девочки. Сквозь сон до неё доносилось тихое кудахтанье кур и отдалённый лай собак - привычные звуки деревенского утра, успокаивающие и умиротворяющие. Всё тело приятно обволакивала прохлада простыни, смягчённая уже ощутимым теплом пробивающихся лучей. Медленно, словно нехотя, веки её дрогнули, и она открыла глаза, заспанные и чуть припухшие после долгого сна.
Словно просыпаясь вместе с природой, Данилина потянулась, растягивая каждую мышцу. Лениво перевернувшись на спину, она рассматривала узоры трещин на старом деревянном потолке, слушая пение птиц за окном. Каждый звук, каждый луч света говорил о начале чудесного летнего дня, полного приключений и открытий. В животе приятно заурчало, напоминая о том, что пора вставать и идти на кухню, где, наверное, уже ждёт тёплый чай и ароматные мамины блины. С этой мыслью она окончательно прогнала остатки сна и бодро вскочила с кровати, готовая встречать новый день.
Умывшись, она провела гребнем по спутанным волосам, тщетно пытаясь усмирить непокорные пряди в хвост. Выглянув в окно, она увидела Милу, увлечённо игравшую с Владиком в мяч. Подхватив расчёску и резинку, девочка выскользнула из дома.
- Мила, заплети мне, пожалуйста, хвостик, - попросила она, смущённо опуская взгляд. - Сколько ни пыталась, ничего не выходит. Волосы будто живые, рассыпаются в руках.
- Сейчас, - отозвалась Мила, и её ловкие пальцы в мгновение ока собрали непослушную копну на затылке, зафиксировав резинкой.
- А где все? - поинтересовалась Данилина, поправляя ставший вдруг таким аккуратным хвост.
- Мама с папой уехали ненадолго, по делам. Старшая сестра возится в саду, а мальчишки уже где-то носятся. Ты сегодня соня, однако! Мама испекла целую гору блинов и сварила какао. Всё на печи ждёт. Иди поешь.
Данилина нырнула в прохладу дома, а Мила вернулась к игре с братиком. Она легонько подталкивала большой, цветастый мяч к Владику, а тот, пыхтя от усердия, ковылял за ним, отчаянно пытаясь ухватить круглый бок своими пухлыми ладошками. Резиновый гигант то и дело выскальзывал, ускользая всё дальше и дальше. Малыш не сдавался, настойчиво преследуя непокорную игрушку. Мила наблюдала за его стараниями, и тихий смех звенел в солнечном воздухе.
Проглотив наспех обед, Данилинка вырвалась на улицу, словно птица из клетки, и тут же окунулась в игру. Вдруг, словно вихрь, к ним подлетела стайка мальчишек на велосипедах.
- Данилинка, айда с нами, ветер в лицо ловить! - крикнул Костик, сверкая озорными глазами.
Девочка, полная надежды, умоляюще посмотрела на сестру:
- Мила, ну можно?
Сестра, окинув внимательным взглядом эту развесёлую ватагу, строго, но с улыбкой, позволила:
- Ладно. Но чтобы до приезда родителей уже дома была, слышишь?
- Ура! - взвизгнула Данилинка, срываясь с места. - Я за велосипедом!
Вскоре вся эта шумная команда покинула двор дома Иволгиных. В конце улицы, у старого тополя, они остановились перевести дух.
- А давайте за горохом махнём? - предложил Славка, и его глаза хитро блеснули.
Общая идея была встречена радостными криками.





         Продолжение следует