Чтобы помнили. ВОВ. Бабушка Настя. Воспоминания ма

Анастасия (Метлюк)- средняя сестра.
1912 - 12.06.1969

   Моя настоящая бабушка по материнской линии. В замужестве - Метлюк. Муж, - Метлюк Платон Ильич был белорусом. По тому времени - человек с каким - то образованием, т.к. работал машинистом на водонасосной станции, обеспечивающей железнодорожный узел водой. А первоначально работал машинистом на льнозаводе. Обслуживал машины. Каким образом он появился в Локне, теперь уже узнать невозможно, если только можно предположить, что приехал монтировать и обслуживать льнозавод. В начале войны был оставлен в тылу по обеспечению железной дороги водой. На водокачке жила и вся его семья.
   При наступлении немцев ушел с нашей армией на фронт. Но след затерялся будто бы вскоре, хотя стопочку треугольников с фронта я сама перебирала и перевязывала ленточкой. Вроде бы была похоронка, но почему - то о месте гибели никогда в семье не упоминалось. И даже существовала тайная версия (или может в последствии фантазия), что могли расстрелять и свои же, ибо такое  же случалось с оставшимися в тылу.
   Семья осталась жить на водокачке, где и подрастала дочь Платона - Аля. Именно так назвал свою дочь отец - белорус. А так как в нашей церкви это имя не значилось, крестили по - нашему(?), а в паспорте записали Александра.
В деревне тоже такого имени не знали. И называли как кому нравилось - Аля, Шура, Саша, Александра, Алевтина.
   Когда в деревне появились немцы, часть их тоже поселилась на водокачке. В то время это был важный стратегический объект. К тому же баба Настя была расторопной женщиной, хорошо готовила. Конфликтов с немцами у них не было. По рассказам, немцы угощали маленькую Алю гостинцами из пайков или посылок. Страшных дел в деревне не творили. Но местные, то есть деревенские, догадывались, что карательные экспедиции все же проводились. Известно о расстрелах и казнях в Локне. Жители Бородино слышали по ночам в лесу за деревней Снорево, в 5 км от Бородино много стрельбы и видели на подводах приехавших немцев окровавленные валенки. Говорили, что это был расстрел цыган или евреев.
   В раннем детстве я видела у бабушки Насти один простенький медный крестик, который не был похож на наши привычные, так как в него были вставлены маленькие жёлтые камушки. Ничего ценного в нем не было, но он хранился вместе с поломанной золотой брошью и маленьким колечком с выпавшим глазком, вряд ли золотым. Происхождение этой вещи я не знала, да и не интересовалась, но как теперь предполагаю, может это была плата бабе Насте за труды - стирку, шторку, готовку?
   Уже в нашей взрослой жизни эти вещицы хранились у моей сестры и однажды, обнаружилась их пропажа. Как нам тогда представилось, что это произошло после посещения нас одной гостьей.
   Как мы были неправы. Как мы согрешили. Прости нам, Господи. Через 15 лет после исчезновения - 22 февраля 1998 года Оля нашла на своем огороде при перекопке гряд эту брошь, вероятно, нечаянно утерянную детьми в огороде, или брошенную случайно с мусором в печь, а потом попавшую в огород с золой.
Как же было тяжко при сознании, что столько лет, - 15, мы согрешили на безвинного человека, здесь же, вернее тогда, мне сразу же вспомнился случай из моего раннего детства. Тогда я получила в подарок из города от тети Вали малюсенький (как теперь говорят, одноразовый) тюбик шампуни. О, наше бедное детство!  Тогда это было в деревне редкостью. Упаковочка была из очень плотного целлофана, и после использования шампуня я решила собирать в эту ёмкость копеечные монетки, причем желательно новые и блестящие. Собирала я долго, секрета в том не было, и вот, когда наконец - то пакетик стал полным, он внезапно исчез. Сколько было слез, поисков. В доме, в подвале, на улице. Затем искали по той же самой схеме ещё раз и еще, еще... Искали все домочадцы, проверяли все - комоды, шкафы, кровати. Но было все напрасно. Как мне было жаль той копилочки - не описать... Дело было не в сумме, какая там сумма, пропало все дело долгого кропотливого труда. Прошло какое - то время и вот однажды я увидела предмет моих мучительных поисков у соседских девочек - сестер Поповых.
   Пакетик был пуст, но это был он, мой пакетик - копилка, я узнала его мгновенно. Кровь бросилась мне в голову, я даже не смогла вымолвить ни слова, я переживала чужое воровство так страшно, словно вор - я. Мне было так невыносимо стыдно от случившегося, что я даже дома не смогла рассказать об этом. Я промолчала и тогда, и потом. Для меня это был мой личный позор, хотя и до того, и после того за этими девочками и другие замечали такие неблаговидные поступки. Прости им, Господи! Они были тоже очень бедны. Но, это только вынужденное отступление в моих воспоминаниях о бабушке Насте.
   В воспоминаниях четко помнится, что у прадеда Мити возник какой - то конфликт с немцами по поводу лошади. То ли немцы пустили пастись свою лошадь на прадедов покос, то ли наоборот, что - то сделала не то дедова лошадь, но дело приняло опасный характер и деду грозил расстрел. И только бросившаяся в ноги к немцам баба Настя смогла спасти отца от смерти. Она же пострадала и во время пожара в войну, забралась на крышу и пыталась гасить огонь, откуда упала. По предположению родных от этого и заболела - развился рак прямой кишки.
   Оставшись одна с маленькой дочкой после войны, замуж больше не пошла, хотя, по преданиям, женихи и находились. В отличие от замкнутой старшей сестры Анны, к тому же более медлительной и менее приветливой, баба Настя была на зависть трудолюбивая, гостеприимная и дружелюбная. Она считалась красивее своей старшей сестры, более женственной, более общительной. Основные черты лица были от отца, но уже прослеживалась круглолицесть матери Фроси. В общем, чисто русская крестьянка. У отца же лицо было классическое славянское, - узкий прямой нос, высокий лоб, продолговатая форма. Фрося якобы была очень круглолицей, вероятно с широковатым носом и низким лбом, впрочем, фотографии я ни одной не видела.
   Дочери Але и посвятила бабушка Настя свою оставшуюся жизнь. Кто знает, может, и несмотря на похоронку, надеялась на чудо? Чудо возвращения живого мужа. Но чуда не случилось.
   Впрочем, ни одна из сестер замуж второй раз не вышла, как и большинство военных вдов деревни. Не обращая внимания на недуги, бабушка много работала, себя не жалела и окончательно подорвала здоровье, тем более, что думать о себе было - то уже невозможно - очень молодой заболела дочь Аля.
   Умерла бабушка Настя по сравнению с сестрами, братьями и родителями, дожившими до преклонных лет, достаточно рано, - в 57.
   Я помню этот день. Мне как ребенку подробностей не рассказывали, но уже накануне в доме чувствовалось напряжённость. Меня как - то старались отправить куда либо из дома. Было жаркое лето и в день смерти меня тоже послали с крестной доить коров. Помощи от меня, конечно, в тот день было мало, но посильное участие я принимала. Хотя я и не очень понимала, что происходит, но чувствовала, что что - то случилось, что - то происходит, тяжелое и угнетенное состояние чувствовалось во всем. Вернувшись с дойки через несколько часов, не доходя до дома, нам кто -  то сообщил, что бабушка уже умерла...
   Из некогда многочисленной, крепкой семьи Кургановых стали уходить дети, и в Иванькове на кладбище прибавилась свежая могилка.
Царствие Небесное рабе Божией Анастасии.