13. Оковы тяжкие. Вадим

Из аэропорта приехали ко мне. Я уж и не вспоминал, как свою квартиру от чужих оберегал. Евгений только к себе отправился. Чуть позже Аллу с малышкой Полиной привёз. Не будь ситуация такой удручающей, я б от этой девчонки не отошел. До того забавна. А мне казалось, что я детей не очень жалую...

Алла наготовила всяких разных вкусностей. Начали стол накрывать. А тут и Элла приехала. Расселись, начали есть с аппетитом. Понятно, притворялись, что жизнь продолжается. На самом деле кусок в горло не лез...

Странно, но и Валерия что-то жевала. А потом взяла Полинку на руки и ушла в спальню. Чтобы Анна с Аллой смогли закусить. Только не очень они старались. Так быстренько все и завершили. Решив, лучше попозже чаю попьём все вместе. Когда главное сделаем...

А как его сделать? Сама Валерия ни о чем говорить не собиралась. Мы бы и рады были освободить её от тяжёлых дум, но даже подход не мыслили.

Впрочем, Элла решилась. Просто подошла к Валерии, забрала ребёнка, отдала подскочившей Алле и строго приказала внучке. Говори, мол, немедленно. Освобождай внутри место. Для радости, для счастья, для мира в душе, для нас всех. Кто любит тебя и тревожится...

Та разрыдалась отчаянно. А потом...

Всхлипывая и запинаясь, начала рассказ. И мы вместе с ней переживали весь тот ужас, что выпал на долю несчастной женщины.

Хотя, если просто убрать её повествование в слова, лишив эмоций, вроде бы и не было ничего страшного в китайской тюрьме...

Подъем в 6 часов, отбой в 22, разрешается двухчасовой сон днем.

Спать можно только на боку, на спине и животе запрещается. Как и закрывать рукой глаза, хотя свет в камере на ночь не выключают.

В свободное от сна время нельзя лежать, вставать, ходить. Можно только сидеть, не облокачиваясь на стены.

Кормили водой с рисом без соли и сахара и вареной капустой с рисом.

В тюрьме Валерия сдала телефон, сумку, часы и очки в специальный шкафчик, получила униформу и тапочки. Размера на два меньше. Так и шаркала. Поддерживая тюремные штаны. Те были больше нужного размера.

В камере было холодно, питьевая вода наливалась из крана в стене и была подозрительного вида. Наверное, и качества такого же.

Уходя вместе со своим рассказом вглубь пережитого Валерия заметно успокоилась, а потом даже улыбаться начала. Кривовато, правда. Но мы все равно сочли это за хороший знак.

При поступлении в тюрьму её заставили выучить одиннадцать глупейших правил. Ни о чем. Чтобы потом сдать экзамен и поселиться в постоянную камеру.

Валерия, к счастью, не успела вкусить тамошней жизни. С музыкальными паузами и обедом под ролики о том, как плохо нарушать закон.

Ужас обуял вечером. Когда по звонку надо было быстро занять свое место в кровати и следить за тем, чтобы во сне не было спрятано лицо. А то утопишь его в подушку или одеялом накроешь, и все. Будешь наказан...

Было видно, что докладая нам о своём тюремном бытии, Валерия начинала осознавать, что трагедии не случилось. Даже не били. Хотя это якобы там обычное дело.

И, наконец, смогла облечь свою проблему в слова. Она не претерпела особых лишений. За одни-то сутки. Но узнала о том, каковы они могут быть и ощутила дикий страх. Который лишил её всех человеческих достоинств.

Она и сейчас боится. Потому никогда больше в Китай не поедет. И постарается забыть китайский язык. Вот вообще...

Мы все по очереди и хором облегченно вздохнули. К Валерии вернулся разум и рацио. Короче, жить будет...