Летучая мышь

   Летучая мышь вылетает навстречу каждому вечеру. Как скорый, составленный из одних только мягких, будто облитых эмалью вагонов и нелепого, облупившегося в дороге, почти что чужого, единственного почтового с зарешеченными окошками. Под аккомпанемент небрежно вальяжного, многообещающего шуршания и краткого, сдержанного, но хорошо слышного в тишине вздоха, летучая мышь прибывает к перрону сумерек по рельсам ветвей, на виду у филина, будто по лезвию ножа. И скрипит она, будто колёсами, понижая тон, снисходя к нашей ущербности и неумению понять, оценить прелести ея истинного гласа.

   Летучая мышь деликатно не замечает ночных бабочек у нас над головой, что клубятся будто туманом над водой, как чувства, впечатления, которые восходят к высокому потолку неба и превращаются там в звёзды.

   Чиркая по шершавому небосводу кресалом воздушных камней, ночь вызывает созвездия на разговор, но те молчат издали, сообщая о себе лишь мерцанием, похожим на размеренное дыхание.
И не остаётся ночи больше ничего, как вновь обратиться к луне. Она ближе, близко, всегда рядом, даже когда не видна.

   Из веку в век, луна примеряет к себе плащ летучей мыши, пытается натянуть на полные свои бока. Кожаный наряд ей до обидного мал, но очертание полунощницы, выбитое на серебряном пятаке луны, - тот самый образ летней ночи, понятный без слов.

   ...Летучая мышь вылетает навстречу каждый вечер или каждому вечеру?
Да полно, есть ли ей до нас дело, не вплетаем ли мы в кружение вокруг себя мира и её полёт?