Хадж православного. американский вояж

Глава 11. Американка

Даже после того, как раной Василия почти три часа занимался Кочергин, с ногой легче не стало – были задеты сухожилия, что грозило инвалидностью.
Офицеру! Которому и тридцати лет нет!

Кочергин спасал ногу друга как мог и после операции связался со своими коллегами в Питерской военно-медицинской академии и через два дня Дзюбу на носилках доставили на самолёт, выполнявший санитарный рейс «на большую землю».
Зная характер Василия, хирург предупредил, что после приземления в Москве не следует смешиваться с основной группой раненых, оставаться в самолёте, который далее проследует в Петроград и обещал другу полное восстановление, при благоразумном поведении.

В «Пулково» так же, как и в Москве, к самолёту подали несколько санитарных машин. Дзюба, подхватив костыли, уже собрался покинуть надоевшие носилки, но тут прозвучала его фамилия. Поднял вверх руку

- Я капитан Дзюба.

Подошли двое санитаров с девушкой фельдшером, проверили документы, санитары уложили Василия на носилки, закрепили ремнями в обхват, вынесли из самолёта и погрузили в «санитарку». Хотя были ещё раненые, эта машина ушла только с Василием.

- Ну и ладно. – решил он. – Кочергин постарался… хоть бы предупредил, что говорить, а то, чего бы не ляпнуть.

Но его никто ни о чём не расспрашивал – засунули носилки в машину, прикрыли солдатским одеялом и когда он попытался что-то спросить, фельдшер как отрезала: «Лежи, не гунди». Не привыкший к такому вниманию Василий чувствовал себя неуютно. 
«Санитарка» въехала на закрытую территорию, подъехала к корпусу, фельдшер, строго глянув на капитана...

- Лежу и не гундю, - вздохнул Василий. 

Уже через два часа Василий попал на операционный стол и два хирурга, довольно молодые ребята, сделали укол ниже поясницы, у позвоночника и нога у Василия «отнялась» - врачи стали копаться в ранах. Как бы не обезболивали, а ощущения были хреновые.

- А нельзя было наркоз сделать?

Один из хирургов глянул на него, не отнимая рук от инструментов, кивнул
- Лежи и не гунди.

Василий понял, что в медакадемии свой профессиональный сленг и соваться со своими расспросами не стоило. Хирурги копались в ноге ещё два часа, потом закрыли ногу бинтами, сделали ему несколько уколов, переложили на каталку - санитары привези его в палату.  Ногу уложили на отдельную укладку, полу подвешенною на каком-то устройстве. К тому времени, когда они стали укрывать капитана простынями и одеялом, Василий уже крепко спал.
 
Проснулся уже утром следующего дня. Мочевой пузырь подал сигнал первым. Василий огляделся – на него смотрели три пары глаз – соседи по палате с различными травмами конечностей.

- Я Дзюба, из Афгана, десантник. Как бы отлить?

Соседи понимающе улыбались – окликнули санитарку. Та принесла утку, откинула одеяло.

- Приподнимай задницу.
- Давайте утку, я сам.
- Сам он…Не гунди. Двигай задницу.

Не обращая на попытки капитана облегчить участь, она подвинула утку вплотную к причинному месту, вложила главный мужской орган в горловину утки.
- Ссы.- взглянув на Василия, улыбнулась, - писяй.

Когда она вышла, соседи, не скрывая улыбок успокоили Василия

- Не ссы, капитан, тут уход за нами почти на материнском уровне – разве что сиську не дадут пососать.

- Общаются странно – такое впечатление как будто комбат тебя на плацу по полной драит…

- А как с нашим братом? – все тут крутые и через всё прошли. Вот они и вынуждены построже… чтобы сразу доходило. Привыкнешь…

На второй день в палату, в белом халате с томографом на шее вошла молодая женщина, присела к Василию. Он оголил корпус, взглянул на врача - так? Она кивнула.

- Я Кочергина Людмила, жена вашего друга в Афгане, по просьбе мужа буду приглядывать за вами.

Осмотрев, прослушав и прощупав всё что положено, Людмила встала, и Василий уже готов был услышать обычное «не гунди», как она, сев рядом на кровати, улыбаясь поправила ему волосы.

- Слава Богу, всё остальное у тебя в полном порядке. Хирурги у нас все с боевым опытом, медицинским конечно - выправят твою ногу. Вася, подскажи, как там мой Гена – ведь пишет, что всё в порядке, работает в госпитале и что никакой опасности нет… Скажи честно – есть за что тревожиться.
Василий улыбнулся

- Он не в госпитале, в медсанбате нашей бригады. На боевые ему незачем ходить – нашего брата прямо к нему на стол несут. Душманы в бригаду не сунуться, для этого нужно очень мощные силы, но… там война, Люда, а «на войне как на войне…», - усмехнулся, - «сёдня жив, а завтра не».  Люда, а мне сколько лежать с такой бедой? – кивнул на ногу.

Людмила улыбнулась, снова поправила Василию вихры, поднялась.

- Сухожилия… это надолго, месяца три будешь валяться. Начнёшь ходить, приглашу домой, чаю попьём, может более откровенно, что о муже расскажешь.
И вышла.

- Три месяца… - уныло протянул Василий.
- Три месяца! – восхитился сосед. – А заботливая какая – словно глаз на тебя положила.

В его голосе не было недовольства, как у Дзюбы – в его голосе восхищение.

- Заботливость, Игорь, идёт от чувства материнства – одно из самых сильных качеств женщины. Мужики этим и живут. Жена моего друга – он в Афгане хирург, меня оперировал и сюда загнал, - усмехнулся, - под присмотр. Какой присмотр - тут по малой нужде не встать, а писать часто хочется… видно чем-то мочегонным пичкают.

С койки рядом поднялся Хаким, как понял Дзюба, ташкентский узбек.

- А как же Вася, так и будешь с уткой спать. Вот у нас арбузов много – хорошо почки промывают. Вот если дать человеку кусок хлеба – он целый день сыт. А если дать человеку арбуз – он всю ночь ссыт.

По палате прокатился хохот – Дзюба смеялся и смех отзывался болью в ноге. К мысли о трёхмесячной лёжке нужно было привыкать. Вошла медсестра и сделал укол
- Обезболивающий, - успокоила она и вышла.

- Мужики, мне бы по большому в туалет - далеко?... на одной ноге доскачу?

- Лежи уже - сказали тебе не вствать... не ставай. - И нажал вызов нянечки.
Умудрённая жизнью "нянечка" появилась в палате уже с "уткой". Васлийи весь красны терпел, пока она подсовывала сосуд под задницу.

- Когда оправитесь - нажмите конпку. - и вышла.

Минут через пять Васлий взглянул на соседей.

- Не получается... дня три ведь не было.
- Не беда - сейчас получится... нажал конопку.  В палату внвоь заглянула "нянечка", выслушав "жалобу" удалилась, через пару минут вновь вошла и к Василию.

- Больной, - Вам прописаны свечи. Приготовьте, пожалуйста, ваш канделябр!

      Когда она наконец вынесла "утку", Василий взглянул на соседей.

- Такого позора ещё не испытывал. Всё - завтра доложите где тут туалет и шоб ни одна морда не пикнула - сам доберусь.
Соеди хохотали, но не возражали.

С этим Дзюба и уснул.

**

Стараясь соблюдать врачебные рекомендации уже через месяц Василий набирал тем ходьбы. Потом месяц ушёл на реабилитацию. Получив на руки медицинские документы, приехал в Москву, в штаб ВДВ. Рассмотрев его документы начальник Строевого управления(отдела кадров) вздохнул.

- Сухожилия… сложный случай. Предлагаю учебку ШМАС в Твери. Прыгать пока вам нельзя, боевой опыт большой – будете с годик-другой учить молодёжь десантному делу.

На попытку Василия заверить кадровика в полном здравии, тот ответил

- Дзюба, на вас есть специальное распоряжение – беречь как зеницу ока. Должность там майорская, через полгода звание получите, квартиру… впрочем, - усмехнулся, - вы холостой, с квартирой могут и обнести. Но там общежитие со всеми удобствами и с женским вниманием.

К Дзюбы адрес, указанный в листе назначения, был тверской институт. Зайдя в Отдел кадров института Василий, показал бумагу

- Ошибка какая-то, - улыбнулся она поднявшейся с кресла девушке.

Та взяла лист, прочитала, кивнула.

- Всё правильно, мы давно ждём офицера в наш военный учебный центр «Твериград». – Подняла телефон, набрала номер. – Никита Иванович, прибыл офицер в ваше распоряжение… да, - взглянула на погоны Дзюбы, - капитан. Поняла, отправляю.
 
В кабинете военной кафедры его встретил полковник, расспросил о службе, здоровье…
 
- Вообще-то я рассчитывал вернуться в войска.

- Человек рассчитывает, а Бог располагает. Не расстраивайтесь и не торопитесь. О вас звонили из штаба МО и именно по их просьбе вы у нас. Для наших студентов будете очень полезны, а на нашей технической базе получите объём знаний, который будет вам полезен. Берите направление в офицерское общежитие – устраивайтесь и завтра выходите на службу.

Кому пожаловаться на судьбу Василий не представлял и обращаться в строевое управление штаба ВДВ, как он понял, было бессмысленно. И ведь связи с сослуживцами по военным каналам отпали – в институте не было военных коммутаторов.

Комната общежития оказалась комфортной, на двух человек, но вторая койка пустовала – претендентов пока не было. Заполняли общежитие офицера с различным цветом погон - красные носили офицеры пехотинцы – их было четверо и все из Суворовского училища. Чёрными околышами отличались связисты и один танкист. Остальные были с голубыми погонами и «птичками» на петлицах.

- Авиационный полк транспортной авиации, - знакомясь жал ему руку капитан-лётчик. – Я «правак», на авиалайнере - Круглов Игорь.

- А авиалайнер АН-2 называется?

- Ошибаешься, Вася, АН-22…

— Это у него ещё два крыла на хвосте?

Игорь захохотал.
- Нет, Вася, это у него сзади два хвоста и по два движка на каждом крыле.

- А по средине?

- А посредине я сижу   - хохотал Игорь. – Ну, друг, смотрю ты тёмный человек в авиации и это радует. Самолётик-то - так себе… поднимает груз каких-то сраных 60 тон. Но не это главное - ты как на счёт обмыть знакомство и своё заселение?

- Есть предложение – нет возражения. А практически?

- Берём пару пузырей и закус, садимся здесь в комнате и скромно знакомимся с окружающими. Женщин пока не приглашаем, а в «не свежем» виде по городу бродить не рекомендую - тут патрули зверствуют.

- Погоди-погоди, так ты на «Антее» летаешь?

- Дошло, слава Богу. Я уже подумал, что ты ещё не протрезвел.

- Ну повезло! На вертолёте научился, теперь может на «Антее» дадут порулить. Всё - идём за покупками.

- Погоди-погоди, - теперь остановился Игорь. – Как это ты на вертолёте…

- Долгая история… как ни будь под «сто грамм» расскажу.

**

Велин и минуты не сидел в приёмной – Командующий сам вышел к адьютанту, взял у него зажигалку, затянулся очередной «Беломориной», махнул Велину рукой – заходи.
Оглядел Велина, как будто впервые видел, затянулся папиросой

- Новый вид войск создаём на базе ВДВ - ССО – слышал?

- Теперь услышал. Что за войска?

- Силы специальных операций, ССО – типа американской «Дельты». У них там разных полно – и «Корпус морской пехоты» и «Зелёные береты»… в общем всяких намешали, ну а у нас всё на базе наших ВДВ.

- А мне зачем об этом рассказываете?

Командующий хитро прищурился, поглядывая на Велина сквозь табачный дым.
- А кого ты мне предложишь на эту должность?
- Я… я то тут при чём, я не кадровик.

- Но ты обстрелянный генерал и лучшая кандидатура. Так что пригласил побеседовать и потом предложить тебя в «кадрах» Министерства Обороны.
Велин молчал, разглядывал бумаги на столе Командующего.

- Что молчишь?

- А радости мало. К своим привык, своих знаю, как воевать знаю, а тут кот в мешке. Ведь понимаю, что своих будем засылать к чёрту на кулички с очень неприличными задачами.

- Правильно понимаешь. Вот возьми эту папку, посиди в «секретке» почитай, а потом выдай свои предложения по формированию этого вида войск.

В «секретке» Велин просидел до глубокой ночи, исписал три листа стандартной бумаги, потом дежурная машинистка распечатала его «предложения», всё передал дежурному офицеру и убыл домой. 

Ночная Москва как-то не радовала и предложение Командующего было не по душе, но он был солдат и обязан подчиняться. Дома рассказал жене о предстоящих изменениях - жена тоже была не в восторге. Она уже мечтала видеть мужа в должности начальника Рязанского училища ВДВ, где и она «была как бы дома».

Следующим днём Велин в полдень прибыл в штаб МО, где его уже поджидал Командующий, вместе вошли к Министру. В кабинете сидели командующие всеми родами войск.

Со всеми выкладками Велина, которые озвучил Командующий ВДВ сидевшие генералы и маршалы согласились – Велину с Командующим поручили сформировать бюджет и через месяц начать формирование нового вида войск.

Уже в кабинете Командующего, за коньяком, тот спросил Велина какие части ВДВ он бы хотел включить в свои новые войска. Велин не задумываясь заметил

- Тех, кого знаю – моя бригада в полном составе, а дальше – на Ваше усмотрение.

- Согласен. Особенно понравился твой план по созданию в рязанском училище роты курсантов для подготовки командного состава этого вида войск. Это будет уже девятая рота. И языки они будут изучать углублено, чтобы на любом континенте могли говорить и действовать. Даю тебе два года на формирование. Перечень необходимого начиная с солдат и вплоть до спец оружия – через месяц ко мне на стол. Первоначально будешь подчиняться мне, а потом, скорее всего тебя переключат на Министра.

- Василий Филиппович, я вот не могу найти своего офицера – командира роты капитана Дзюбу. Смотрел в отделе кадров – такой не значится – темнят что-то.
Командующий вызвал генерала-кадровика. Тот, услышав фамилию ротного, склонился к уху Командующего. Тот молча выслушал, поднял глаза на генерала.

- Ещё раз так выслужишься перед пехотой…
- Так он же родственник Третьяка.

- Да хоть самого Министра – на пенсию пойдёшь!  Связывайся со своим дружбаном из пехоты и немедленно этого капитана вернуть в ВДВ. – командующий поднялся, прошёл к столу, записал на блокноте фамилию Дзюбы, повернулся к кадровику

- Через неделю чтобы этот капитан был у меня на ковре. – взглянул на Велина – я что-то припоминаю эту фамилию… раньше, где его встречал?

- Мне Василий рассказывал, что впервые он видел вас в трусах на госэкзаменах в Рязани. Потом как-то он при вас маршала Соколова учил военному искусству…

-А! – вот теперь вспомнил… наглый такой, во всём впереди, а хорош! Так это у тебя первый кандидат к тебе на роту.

- Перерос он ротного – думаю на батальон его назначить.

- Тебе видней. Действуй. Ну мне пора… да и тебе нечего рассиживаться в кабинетах – дуй в Организационно-мобилизационное Управление министерства, начинай всё организовывать и получать. Штаб будет в Твери, помещение уже выбил для тебя, там же стоит авиаполк транспортников – тебе с ними дружить придётся тесно… прыжки будут и с больших высот… в общем – привыкай.

**

Дзюбе отвели четыре часа в неделю для занятий со студентами по оружию, и Дзюба затосковал - учить пацанов разборке и сборке автомата было до тошноты муторно. Вернувшись в гостиницу, заваливался спать, иногда шатался по Твери, «не зная куда себя применить».

Занятия со студентами мешали и новому увлечению – на очередные полёты его прихватил Игорь, у него была отработка элементов посадки с различной загрузкой – в воздухе болтались больше двух часов.

- Ну и как настроение? – улыбался Игорь, уже спустившись из самолёта на бетонку.

- На вертолёте интереснее. Тут вас целая баскетбольная команда, все что-то там себе на уме… что-то пишут, что-то крутят, ну а самолёт красавец. Первый полёт – идём обмывать…

**


Постепенно втягивался в эту размеренную и спокойную жизнь, но однажды его вызвал начальник первого отдела института. Вошёл, представился лысоватому мужчине

- Залужный Тимофей Иванович, - протянул тот руку, кивнул на сидевшего рядом. – Вот познакомьтесь – товарищ из «органов» интересуется вами.
Дзюба заметил уже при входе пристальный взгляд незнакомца.

- Старший оперуполномоченный городского отдела ФСБ Никитин. Давайте Василий Васильевич поговорим наедине - выйдем пошушукаемся в местном кафе.

Василий пожал протянутую руку

- Только сразу Вам заявляю – на службу в ваши органы я переходить не желаю – мне в десанте и интереснее, и перспективнее.

Никитин улыбнулся.

- А такого предложения вам и не будет. Но тема беседы вас заинтересует.
В кафе заказали кофе, уединились за столиком у окна.

- Вами интересуется одна американская журналистка. Приехала в Москву и просит встречи с вами. Расскажите, что за контакт у вас с ней.
Дзюба задумался – неужели та девушка в Пакистане сдержала своё слово. Взглянул на опер работника

- Как её имя?
- Викки… Викки  Вильямс.

Дзюба отхлебнул кофе, поставил чашку

- Только подробнее пожалуйста, - предупредил Никитин.

Дзюба задумался, вспоминая те, уже далёкие события. Понимая, что появление американской журналистки и её интерес к русскому офицеру – не совсем ординарное явление, Василий не торопясь, обстоятельно, вспоминая мельчайшие детали встреч с журналисткой рассказал опер работнику всю историю его встреч с Викки.

- Только не говорите, что мне всё это теперь нужно написать на бумаге – терпеть не могу писанины.

- Не переживайте, - засмеялся Никитин. – достал из нагрудного кармана небольшой диктофон. – здесь всё записано со всеми вашими красочными интонациями. Я доложу руководству, а вы готовьтесь к встрече с этой девушкой – завтра повезу вас в Москву – будьте готовы к восьми часам.

Вернувшись в общежитие Василий, не находил места – мало того, что сослали из ВДВ в этот институт, так теперь журналистка всю офицерскую судьбу через ФСБ пропускает. Перспективы не радужные – связь с иностранкой Особым отделом ещё в Афгане не приветствовалась, и что теперь…?

                ***
                Продолжение следует.