Оптимист

Это одна из самых щемящих трагедий в истории музыки. Франц Шуберт, которого современники называли «неисправимым оптимистом» в мелодиях и «скромным школьным учителем» в жизни, оставил после себя несметное множество произведений.
Но вот в чём ирония судьбы: он практически ни разу не слышал их в концертном зале.

Франц просыпается не от будильника, а от ритма капель росы, бьющих по подоконнику. Для него это не просто шум — это идеальное стаккато. Он не успевает даже выпить свой утренний кофе, как рука уже тянется к нотной бумаге.

Его пальцы-ниточки порхают над клавишами. Сегодня в голове он чувствует тревогу ветра в лесу, потому что сам — дитя этого леса, тень от облачка.

«Моя музыка — это плод моих страданий», — шепчет он, записывая стремительные пассажи. — «И немного дождя, что идёт уже целую неделю».

К полудню в комнату врывается толпа друзей. Это знаменитая Шубертиада — вечеринка, где главным блюдом является музыка. Поэты, певцы, художники относятся к Францу с обожанием.
Франц садится за инструмент. Звуки настолько чистые и прозрачные, что гостям кажется, будто комната наполняется дневной прохладой.

Когда гости расходятся, наступает время тишины. Франц выходит на балкон. Город зажигает огни.
Он чувствует себя немного хрупким. Жизнь коротка, но музыка — это способ пустить корни в саму вечность. Он начинает набрасывать черновики «Неоконченной симфонии». Почему неоконченной? Потому что мир слишком велик, чтобы уместить его в две части, а его маленькое сердечко бьётся так быстро, когда он находит идеальную гармонию.

Самая известная история связана с этой симфонией. Шуберт подарил рукопись музыкальному обществу. Но чиновник просто положил её в ящик стола... и забыл почти на пол столетия. Музыка, которая сегодня заставляет залы замирать от восторга, десятилетиями покрывалась пылью.

Он засыпает прямо на стопке нотных листов. Ему снится зимний путь, заснеженные поля, мелодия плывёт над спящей землёй.

Он пишет музыку с невероятной скоростью, часто прямо на салфетках в кафе или на клочках бумаги, проснувшись посреди ночи.
Его песни обожали. Его вальсы играли на домашних вечеринках.

За несколько месяцев до смерти, Шуберт наконец-то организовал свой собственный авторский концерт. В зале был триумф, он заработал немного денег, купил себе новое фортепиано.

Шуберт создавал музыку, опередившую возможности его времени. Он слышал эти грандиозные финалы и нежные адажио только у себя в голове, пока вокруг него звенели чашки в кофейнях и хлопали двери издательств, не желавших рисковать.

Если внутри тебя звучит целая вселенная, мир обязательно остановится, чтобы послушать.