Бег Времени

Пора моего рассвета пришлась на сорок вторую годовщину, тогда мои золотые кудри спорили с ветром и я, смеясь, позволяла ему играть и путать локоны, которые особенно блестели под солнцем. И синьковые маленькие глазки светились счастьем, они были похожи на пуговицы гимназистки, спрятанные под белым фартуком.

Душа моя ликовала, ещё бы, ей предстояла месячная поездка в Париж, омрачало только одно обстоятельство, как оставить семилетнюю дочку без присмотра, на мужа была возложена задача проводить с ребёнком все вечера, выходные дни и утром, покормив, отвести в школу.

А встретить из школы, покормить и помочь с домашним заданием, в эти ежедневные трудности моя мама не вписывалась, она и мамой-то не называлась, я часто в общении с ней использовала её имя, а уж бабушкой, - нет, говорила она, - я ещё молода и полна творческих планов. Так что дорогие дети, справляйтесь со своими проблемами сами…

Это и омрачало радость моего отъезда, вопрос можно сказать зашёл в тупик, поездка висела на волоске.

Здесь можно остановиться на моём характере, я моментально схожусь с людьми и всему люблю учиться. Почему я сейчас вспомнила этот фрагмент моей жизни, поймёте позднее.

До отъезда оставалось меньше недели, вопрос о приходящей няне по-прежнему открыт и очень меня печалит.

Любые вида спорта мне нравятся со стороны, наверное, потому, что выросла я не в семье, где детей таскают по спортивным кружкам, а в семье богемной, в праздной лености бытия.

Тем не менее, плавать кое-как я научилась и купив абонемент в открытый бассейн “Москва”, пару раз в неделю туда наведывалась. Особенной радостью наполнялась душа зимой, когда небесную синеву зажигали яркие звёзды и одновременно с этим медленно кружились невесомые снежинки и я, запрокинув голову, зачарованно их ловила. Это была моя зимняя сказка, радость моей души. 

Бассейн располагался на берегу Москвы-реки и построен был на месте взорванного Храма Христа Спасителя. Но это было очень давно, теперь на этом месте стоит возвращённый величественный Храм Христа Спасителя, а бассейн куда-то уплыл…

Но в пору рассвета моей женственности, бассейн собирал разную публику и смешивал несовместимых, а парилка приманивала к себе несравненным ароматом березовых веников с пожухшим листочками, распаренные, они весело хлестали нас вместе с тонкими прутиками…

В этом сизом дыму небольшого каре с деревянными лавками было жарко и весело, в коротком непринужденном общение, была своя бесхитростная прелесть… голые, толстые, без комплексные, все были равны, это уже потом, выходя за ограду бассейна, дамы одетые в Yves Saint Laurent садились в свои машины или в такси, а остальные плелись в метро…
 
Эллу я приметила ещё в парилке, она сидела молча, завёрнутая в прозрачную клеёнку и тёрла свой высохший живот, ни с кем не общаясь. Ей с нами было не интересно, она была сосредоточена на себе любимой, а на нас, толстых и весёлых, смотрела осуждающе…

А я, в силу любопытного характера подсела к ней ближе и спросила:

- А что это Вы делаете?

- Живот убираю…

- Так у Вас же его вообще нет…

- Поэтому и нет, что не допускаю…, - и неожиданно добавила, - я балерина, нам не положено иметь лишний грамм.

Тут я проявила неподдельный интерес, спросив о репертуаре. Оказывается, вся её замкнутость шла от невостребованности, а проявив к ней каплю доброты, я не скажу, что она стала для меня раскрытой книгой, но во всяком случае рассказала мне про свои интриги в театре, добавив, что женский коллектив – это змеюшник.
 
- И не только в театре, у моей подруги, которая работает в патентном бюро, такой же змеюшник, вокруг очень много злых и завистливых людей. Я тебе больше скажу, - и она со мной, как с лучшей подругой, быстро перешла на ты и говорит – женщины отвратительные, лицемерные существа.

Услышав историю о том, что её подруга недовольна коллективом, где она работает, я неожиданно для себя спросила Эллу:

- А не хочет ли твоя подруга поменять работу, без женского коллектива и без мужского, сама себе хозяйка за те же деньги…

Через густой горячий туман небольшой парилки, я всё же увидела в серых Эллинах глазах вопросительный огонь, - разве так бывает…

И тут я, сидя на мокрой деревянной полке, рядом, можно сказать с посторонней женщиной в прозрачной клеёнке, рассказала про свою печаль, суть которой кроется в поисках няни…

В тот же вечер позвонила женщина от Эллы и игриво спросила:
 
- Вам по-прежнему нужна няня…

Мне понравился лёгкий юмор, с которого началось наше телефонное знакомство…

Сашенька, моя дочка, равнодушная и совершенно неприветливая девочка, уже лежала в постели, когда зазвенел колокольчик и с улыбкой вошла молодая женщина мягкая, симпатичная, с веселыми карими глазками и спросила:

- Тут живёт моя золотая рыбка?
 
Этим вопросом она навсегда влюбила в себя мою дочь. С тех пор прошло сорок зим, но каждый Новый Год они обмениваются ласковыми поздравлениями…

Но вернёмся в те несколько дней, которые нам предоставила судьба для знакомства. Буквально несколько дней оставалось до моего отъезда. Наташа, она же Туся, рассказала мне, что безумно устала от коллектива и уже давно мечтала сложить свои полномочия…

- Я люблю детей и мы с Александрой, - так она сразу назвала мою дочь, - поладим и подружимся… Что касается питания, то я люблю готовить, у меня замечательная семья, дочка поступает в этом году в институт, а муж…, ну это отдельная песня Таких больше нет, такие уже не рождаются... Интеллигент в четвёртом поколении, директор института, человек нежной души и трепетного отношения к семье.
 
- Что я Вам могу добавить, Вы можете спокойно ехать, я и за ребёнком буду ухаживать, как за своим, и обедами Ваши родные будут довольны, и если Ваш муж будет задерживаться на работе, я ребёнка одного дома не оставлю, непременно дождусь вашего мужа…

- И ещё, ну это я Вам, как женщина женщине скажу, спокойно езжайте, не отобью я Вашего мужа. От таких как мой муж не уходят, он лучший, он единственный…

Я спокойно слушала её рассказ и что касается доверия, я априори ей доверяла до знакомства. Во-первых, я верю своей интуиции, а во-вторых, как только наши глаза впервые встретились, между нами пролегла атласная лента, как общая дорога жизни…

Но когда она сказала:

- Не беспокойтесь, не отобью…

Я засмеялась и добавила:

- Говорить, что мой муж брильянт в простой сибирской оправе, что мне в нём нравится, а главное…, так говорить не принято, но я всё же скажу…, он меня боготворит… Поэтому, я меньше всего думаю о том, чтобы кто-то его не отбил…

Мы вместе засмеялись и дружно перешли на ты… Тогда это было легче, проще смотрели на вещи и не замечали условностей…

Вернулась я через три месяца, в доме был идеальный порядок, дочка в Тусе души не чаяла, и муж сказал:

- Наташа незаметная, очень тактичная, может быть, она у нас останется?

Я не возражала… За время моего отсутствия, её дочь поступила в институт и встретив там свою любовь, пара решила пожениться, в тоже время у Наташи врачи обнаружили неприятное, но не смертельное женское заболевание и, хотя, одно с другим не соединяется, но Наташе удалось их быстренько поженить, а потом спокойно заняться свои здоровьем и, к счастью, я в этом смогла ей помочь.

В больнице, когда взволнованный муж Наташи пришёл её навестить, мы наконец-то познакомились… Он действительно оказался замечательным человеком, Чеховский герой, сомневающийся, интеллигентный, при этом обаятельный, с чудесными голубыми, искрящимися глазами… Словом, с того дня он стал другом моей души…

Перед выпиской, моя приятельница-врач не рекомендовала Наташе посвящать мужа в процесс операции, но Наташа решила по-своему и рассказала всё, как есть, рассчитывая на жалость, что на мой взгляд было неверно…
 
Дима был удручён и подавлен, ему показалось, или так обречённо преподнесла Наташа, что теперь их сексуальная жизнь непременно даст трещину, решил Дима…

Я пригласила его на чашку чая, и он с радостью принял моё приглашение… Так началась наша с ним дружба, такая знаете-ли душевная, искренняя, замешенная на общем обаянии…

Дима был удивительно трогательным человеком, не просто безотказным, а ещё и сердечно безотказным, редкое качество, качество бесценной доброты… и я дорожила этими отношениями.

Иногда он мне звонил, и я чувствовала, что дома пробежала тень, я не спрашивала, что случилось, он не говорил этих ненужных слов, таких как, я надеюсь, это останется, между нами. Он был во мне уверен, я в нём…, между нами была неповторимо тёплая прослойка, границу которой мы не нарушали и только глаза всё понимающе, улыбались.

У моего мужа с Наташей никаких отношений не сложилось, она для него оставалась просто порядочной женщиной, ухаживающей за нашим ребёнком… У нас с Наташей сложились доверительные отношения, без вовлечения душевности. И только с Димой у меня сложилась особая неоновая связь, мне всегда хотелось его приголубить, чем-то порадовать и всегда пожалеть. Нет, он не вызывал жалость, она у меня к нему сама вырабатывалась, без моего участия.

Всё началось после той злополучной операции, когда доктор советовала Наташе пару недель воздержаться от ласк и поцелуев, мнительная Наташа, по собственному усмотрению продлила это “отсутствие интереса” на три месяца…, а там, согласно срокам, у дочки роды подоспели…, и втянулась Наташа в роль трепетной бабушки. Потом эта внучка напрочь о бабушке забыла…, но это потом.
 
Забота о внучке забирала все силы, от болезни она ещё не окрепла и, поэтому, к нам приходить больше не могла, но отношения наши остались приятельскими, и мы сохранили их на всю жизнь.

Дима загрустил, задерживаясь на работе, видел, что никто не замечал его отсутствия. Возвращаясь домой поздно, он надеялся на тёплый ужин и хотя бы на встречу с родными глазами, но ничего похожего изо дня в день он не встречал… В лучшем случае Наташа кричала из другой комнаты:

- Дима это ты…, - как будто кто-то ещё мог прийти после девяти вечера, - разогрей там себе пельмени, - шёпотом говорила она, - Ленка с Володей в кино ушли, а я с Тошкой осталась…

Затосковал Дима, словно ощутил свою ненужность, непричастность что ли к делам семейным…, почувствовал, что не до него… Сперва стал засиживался на работе, чтобы поменьше мелькать дома, а потом, решив, что с рождением внучки семье нужно побольше денег, начал по выходным подрабатывать.

Я совсем упустила из виду рассказать вам какие золотые руки были у Димы, он ещё в детстве склеивал из крошечных деталей высоко мачтовые корабли, а уж как он скрупулёзно сделал ремонт и на даче, и дома, от такой красоты только руки разведёшь…

Воскресные подработки приносили, конечно, дополнительные деньги, но, как оказалось позже, на неухоженного мужчину нашлась охотница. Малярша Маша, двадцати трёх лет, польстилась на вновь испечённого дедушку, обрадовалась, что первый раз в жизни учёного встретила. Учёного симпатичного и не то, чтобы брошенного, нет, просто временно бесхозного, живущего в душевной обиде, без внимания и без заботы...

А уж как Маша пироги пекла и ватрушки к чаю, так никто с ней в бригаде сравниться не мог… И угораздило же нашего интеллигентного тонкого Димочку спутаться, другого слова не подобрать, с этой маляршей… Ах, если бы чуть раньше, пока его сердце к ней не прикипело, пока только съёженные гормоны залезли к Маше в тёплую постель…, а там у всех одинаково тёпленько…

Так нет же, четыре месяца подряд все субботы и воскресенья Маша готовила и пекла, и курники, и кулебяку, да такую аппетитную, один соблазн, и каждую субботу с варениками со сметаной, с вареньем приезжала из деревни всё на те же заработки…
Зачем-то свела их судьба …, в точь как про звёзды, зачем-то они светят...

В один из особо тоскливых дней пришла ко мне заплаканная Наташа и рассказала, что решила отнести Димины костюмы в химчистку, посмотрела, не завалялись ли в карманах рубли, рубли не завалялись, а билеты с оторванными корешками завалялись, словно ждали своего часа…, мол пришло время тебе узнать, что твой-то кому-то нужен…

Покраснели её глаза, покраснел кончик носа, но быстро взяв себя в руки, она не то, чтобы мне, нет, просто в воздух сказала:

- Мне врач запретил плакать, у меня повышено глазное давление…

Сказала и успокоившись продолжила:

- Дима не стал отпираться и опустив глаза сказал, что уже привык к ней и не знает, что делать…

Я разозлилась и сказала ему:

- Я не попадья, чтобы твои излияния выслушивать, собирай вещи и ступай к своей малярше…

Не обтекаемо и смело, не предложив друг другу шанс…

- Я что хотела тебе сказать, вернее спросить, - перешла она как-то быстро на другую тему, - вот ты только что приехала из Парижа, рассказывала, что у тебя там русских подруг много… А не можешь меня кому-нибудь рекомендовать на год, сама понимаешь, я этот разрыв должна пережить вдали. Ленка уехала жить к мужу, а мне надо, чтобы из сердца вон и с глаз долой, и без сомнений…

Моя русская подруга, внучка белого офицера, согласилась взять Наташу сиделкой к маме с болезнью Альцгеймера… Так я помогла Наташе сперва с операцией, а потом с зализыванием сердечных ран. Она справилась с изменой и со всеми изменениями в своей жизни. Жизнь и работа в Париже, несомненно, скрашивали её сердечное одиночество, мы время от времени перезванивались, обходя болезненные вопросы.

С Димой напротив, виделись чаще, он по-своему переживал содеянное, но не упускал случая оправдать себя, напоминая, что это она создала атмосферу, при которой он чувствовал свою ненужность. Про Машу говорил улыбаясь, видно было, что ему льстит её внимание и преданность.

Он по-прежнему работал, хотя часто и подолгу болел, время никого не щадит. Маша напротив, занималась только домом, много и вкусно готовила и по-прежнему, потворствовала всем его возрастным желаниям…

- Представляешь, - говорит как-то Дима, на днях спросил Машу, - зачем ты столько наготовила, а она так искренне, обезоруживающе сказала:

- Так это ж от избытка чувств…, — вот тебе и простая малярша… Нет, что не говори, а она сердечная, хоть и не образованна…

Так и сказал, и глаза увлажнились…

Каждый получил свой нежданный поворот судьбы…

Время от времени Дима к нам заезжал, чаще в обеденный перерыв, наболевших тем мы не касались, видно все переболели… А наши глаза по-прежнему ласково и с необыкновенной симпатией смотрели друг на друга…

Как-то он, увидев вазу, что стояла на небольшом столике, спросил:

- Хочешь, я тебе сделаю из этой вазы настольную лампу…

- Очень хочу, я, кстати, и раньше об этом думала.

Через пару недель он принёс прелестную лампу, с которой я никогда не расставалась, и вот ведь как получилось, включая её, я непроизвольно всегда думаю о нём…

В нашу размеренную жизнь судьба тоже внесла свой поворот, перебросив нас за тридевять земель и как поётся в песне времён Гражданской войны “и на Тихом океане свой закончили поход”. Похоже, всё идёт к этому, не обсуждая с нами сроки…

А вот Диме судьба рассказала о сроках, дав совсем немного времени осознать, что замкнулся круг и что это медленное движение, скорее всего уже не от силы жизни, а от инерции…, и вот-вот остановится колесо времён…

Накануне своей последней ночи, с такой достойной выдержкой, так горько и тактично, сказал мне:

- Скоро погаснет та лампочка, которую я когда- то для тебя зажёг…

Ушёл, но остался в моём сердце, в душе и лампочка, прожившая со мной столько лет, никогда со мной не расставалась, я её нигде не забывала, она была всегда со мной, как и ты…, слышишь…
 
- Ты не прав Димочка, говоря, что скоро погаснет…, лампочка не погасла…, она горит в моём сердце особенным неоновым светом…


Наташа Петербужская.  @2025. Все права защищены.
Опубликовано в 2025 году в Сан Диего, Калифорния, США.