Кисты, галга, ингуши, и одно название вместо друго

Кисты, галга, ингуши, и одно название вместо другого употребляют..


Самоназвания ингушей как отражение сакральной идентичности(религиозная элита)

Существует уникальный феномен в этнической номенклатуре Кавказа, который особенно ярко проявляется у ингушей. Их многочисленные самоназвания — Кисты (Кий), Г;алг;ай (Г;ал), Ангушт/Ингуши (Ан’Ин), а также исторически засвидетельствованные экзоэтнонимы Дзурдзуки (Дзаур), Вейнахи (Вей), Маги (Ма), Арии (Ар), Фяппи (Фяп), Ассы (Эс) — несут в себе не просто племенное или географическое значение. В их основе прослеживается глубокий сакральный, «божественный» пласт.

Это явление можно рассматривать как сохранение в этнонимике древних эпитетов, связанных с понятием божественного или сверхчеловеческого начала. Подобно тому, как в исламской традиции существуют 99 имён Аллаха, раскрывающих его атрибуты, ингушская этнонимическая традиция может хранить в себе архаичные сакральные наименования. Такая множественность «высоких» названий указывает не на раздробленность, а на особый статус народа, осознающего себя носителем древней духовной культуры и прямой связи с сакральным.

Как отмечал ещё в 1823 году российский историк Семён Броневский: «Кисты сами себя называют попеременно кисты, галга, ингуши, и одно название вместо другого употребляют». Эта гибкость и взаимозаменяемость названий подтверждает, что они являются вариациями одной сущностной идентичности, а не обозначениями разных народов.

Ключевой тезис заключается в следующем: носить несколько подобных «божественных» эпитетов — прерогатива не «стандартных» народов, а религиозно-культурной элиты, хранителей древних храмов и сложных теологических концепций. Ингушский этнос, с его уникальным храмовым комплексом, развитым пантеоном и космогонией, воплощёнными в вайнахской башенной культуре и святилищах-«ерда», исторически «дорос» до этих понятий и является их законным наследником.

Присвоение же этих глубоко символичных названий (Асы, Анты, Арии, Дзурдзуки, Кисты) другими народами, не имеющими аналогичной непрерывной храмовой традиции и сакрального ландшафта, является исторической мистификацией. Это попытка заимствовать не этноним, а статус, духовный авторитет и древность, которые изначально закодированы в этих именах и неразрывно связаны с ингушской культурно-религиозной почвой.

Таким образом, ингушские самоназвания — это не просто ярлыки, а сакральные коды, указывающие на роль народа- религиозной элиты,  как исторического носителя и хранителя древнейшей божественной традиции на Кавказе.