В Океане

Мы познакомились в океане, нет не в океане большого города, а просто в большом океане, огромной волны…

Бывает, приходит же в голову взбалмошная идея, и ты не с того, ни с сего, не ставя под сомнения, и не поразмыслив логически – вскакиваешь и понеслась головой в омут…

Так было и вчера, лежу я себе дома, под боком кошечка, Доня, я недавно её приобрела, прижалась ко мне, мурлычет, с другой стороны горячий от новостей телефон, а я, ловко поднятая каким-то неведомым импульсом, соскочила с дивана, села в машину, хотя живу в пяти минутах от океана, и невзирая, на то, что через пять минут горчичный закат потонет в океане ожидаемых страстей и потом станет зябко, мне тоже безудержно захотелось в его необъятную, необъяснимо-желанную прохладу…

Не как пятидесятилетней девочке, с нерастраченным кокетством юности, а как женщине, понимающий всю невысказанную страсть… Я тоже, как солнце, медленно
погружаясь, шла вперёд, навстречу, в сторону горизонта, молча, предчувствуя…, закрыв глаза, почему, когда хорошо, закрываются глаза…, от стыда…, нет, они прячут удовольствие, в глазах же всё написано. Океан отвечал мне шумно, настойчиво, рассказывая о чём-то своём...

А я шла, хоть и медленно, но с каждым шагом холод обжигал касаемые места, а когда вода коснулась горла, кто-то взял меня на руки и заглушая шум океана понёс в обратную сторону…

Мне было улыбчиво-любопытно, но так приятно, что я по-прежнему не открывала глаза. Потом он надел на меня огромный махровый халат и протянул стеклянный стакан с вишнёвой наливкой… От неё стало сладко везде… и глаза прятали своё сияние и счастье…

Скажите так не бывает… В осень ещё не такое бывает…

Домой я вернулась через два дня. Доня, так зовут мою рыжую кошечку, встретила меня немым укором, мол забыла обо мне, загуляла, и телефон остыл…, без сопричастности...

Я решила своей кошечке про это не рассказывать…, с точки зрения своих чувств…, она ревнивая, обидчивая и молодая, не поймёт меня, осудит… А про себя подумала, - солнце ежедневно в таком оргазме тонет и никому в голову не приходит солнце осуждать…, да, оно краснеет допрежь, потом грешит, а я даже не покраснела, это была нежданная радость и главное, не было этой вечной игры, кокетства недозволенности…

И не было, как обычно, перед свиданием выбора туалета, высокий каблук, чтобы ноги казались от шеи, ну и все эти женские штучки-примочки с боеприпасами. 

А тут полное раскрепощение, солнце, погружённое в океан, настоящий сансэт…  И никакой игривости, наивности, или комплекса постаревшего тела, океан принимает тебя, как горячую благость, отдающую ему свой пыл и жаркое дыхание…

Нет, я ничего своей Донюше, не расскажу, о своём чудесном двухдневном состоянии. Я знаю, как она ко мне привязана, теперь и не мурлычет, сердится, что я о ней забыла, привязчивая, как все женщины, любит, когда я дома, любит доверительно прижавшись, дарить мне своё тепло, а рыжие ещё и однолюбы…
 
Я шла и с каждым шагам ощущала особый прилив чувств и жажду эмпатии, когда ты сосредотачиваешься на себе, не рассеиваешь своё внимание, не разбрасываешься, не отвлекаешься, не оглядываешься на потом, не стараешься осмыслить…, позволяешь себе чувствовать себя женщиной и владеть океаном не соблазняя, но и не мешая чувственному соединению…

Возраст не конкурирует со стихией страстей…, он не подстраивается под девочку, примеряя детский голосок, стремясь удочеряться с партнером или другая крайность, уматериться, перекрывать несостоявшуюся сексуальность материнской заботой…

И ему не понадобился ни ровный пробор хорошо подстриженных волос, ни возбуждающий парфюм. Ему не нужно было призывно смотреть в глаза, прикуривая, поднося огонь, слегка дотронувшись до рук… Нет, он инстинктивный охотник, он взял меня из обожания, от предвкушения, вырвал, как свою добычу, из пены океанского возмущения и отнёс на берег… В его уютном мягком тепле было столько нежности и умиротворения, сладости касания и неторопливой прелюдии…

Вот она плодородная осень, не притворяющаяся страсть, как много она может дать, пережив обман и боль разлуки, зализывание ран от горьких слёз… Осень всё знает про любовь, про радость тайных объятий и главное, эта женщина, как осенний сад с особым ароматом последних цветов…, с их неповторимой душевностью и с болью осенней благодарности…

Мы прожили бог о бок двадцать лет на параллельных прибрежных улочках, триста раз смотрели на закат с разных сторон… А то, что это наш последний закат, словно по приказу всевышнего поднял нас с разных кушеток и кинул в объятия одной большой кровати, представить не могли…

Ему чуть-чуть было за пятьдесят, а мне чуть-чуть недоставало. Наши осенние дни рождения совпали и сравняли года… У него была большая добрая собака, рыжая и звал он её Сын. Он немного прихрамывал на правую ногу, из-за перенесенной не так давно операции, а я давно не ходила на пляж, поправившись на пять килограмм.

Берег песчаный, никем на прилизанный, в высохших водорослях и в потрескивавших ракушках, тоже не хвастался своим природным песком, не обещал золотого блеска, однако соединил нас, давно немолодых, давно неприхотливых… Соединил нас, похожих своей самодостаточностью, знанием жизни и не прятавшихся за ширму…

Его маленький домик, на холмике старых построек, скорее напоминал ухоженный сарай, это была одна комната с застеклённым эркером, без прозрачных штор и тяжёлых гардин…, выкрашенные рамы и стены в единый белый цвет, выгодно увеличивали пространство; с противоположной стороны, ближе ко входу, углом расположилась компактная кухня. Для холостого мужчины, удивительно выбранный романтичный стиль французского “Прованс”, кухня выглядела уютной, тёплой делала её липа, пропитанная олифой. Стеклянный письменный стол, низкая тахта под флисовым горчичным пледом и кресло-качалка времён моей прабабушки…

- Когда ты обживёшься, - сказал он, - можно построить деку, веранду или балкон; если вечерами не с кем чаёвничать, то веранда только наводит грусть, помнишь, как в картине Коровина “Забытая веранда”?

Мне понравилось, что он не сказал если, а сказал, когда…

Смятение с возрастом, очевидно, проходит и хочется постоянства… У него, очевидно, прошло…

Я мысленно задала себе этот же вопрос…

Похоже, тоже прошло, вот только пришло ли новое постоянство… Готова ли я в этой кухне самой кулинарить, на тахте, другое дело, там он предвосхищал мои желания…

С Сыном мы сразу подружились, он ничего от меня не требовал и не ждал… Он был избалован лаской Сергея, но при этом ненавязчив, сам ел, когда хотел, сам гулял в отведённом месте, но радость носиться по берегу, была для него всегда лакома…

Другое дело с Доней, она невзлюбила его ещё с порога, зашипела при приближении его шагов, как эти кошки чувствуют на расстоянии приближение недоброжелателя, хотя Сергей не посягал отнять меня у неё, но на тропу войны она уже встала… И погладить себя не позволила, а он мягко сказал:

- Ничего, со временем подружимся, - и не стал докучать …

У меня домика не было, много лет тому назад, пожилая дама в жабо, пенсне и с камеей, поссорились с сестрой и в припадке гнева поделила в префектуре родительский дом на две половины, отдав ей сторону восхода и забрав себе горячее солнце перед океанской прохладой, поскольку была вечерней дамой с сигаретами и преферансом.

Сестра покинула часть дома и теперь, очевидно, в небесном пространстве, наслаждается всеми планетами в любое время…

А Эстер всё ещё дышит и наслаждается закатом, всё ещё носит жабо и камею…, теперь она хорошо видит с новыми хрусталиками, но играть не с кем, все её подруги ушли по срокам в мир иной…

Эмилия, по доброте душевной, не оставила ей часть дома в наследие, а поручила своему адвокату продать вид на розовый восход и на полученные от продажи деньги поставить ей мраморный памятник…

С Марком, её адвокатом, мы были давними партнёрами по теннису, нас связывала многолетняя дружба, он-то мне и рассказал эту жизненную эпопею и посоветовал купить часть дома. Он без труда уладил все формальности и с банком договорился, и в накладе не остался… И можно сказать, в какой-то степени услужил и Эстер, она в моём лице получила скорую помощь по всем вопросам, и безотказную соседку...

Моя часть дома начинается с мраморных ступенек, высоких окон Викторианского стиля, мне всё понравилось, как было у Эмилии, тем более, что она не переехала и ничего с собой на тот свет не взяла… Чисто, элегантно, красиво той эпохой, красотой того времени… Я всегда хотела приобрести старинную мебель, а тут она сама мне сердечно отдалась…, я её почистила, пригладила и освежила, сменила обивку и освежила стены, бережно сохранив все оттенки и общий стиль. Решительное слово Эстер, одобрительное гуд.

Пошёл седьмой год со дня моего приобретения, а до этого не раз менялась круто жизнь и ступеньки, и пороги… Так что не могу сказать, что я загорелась мечтой переехать в уголок французской деревеньки, в пяти минутах пешком от Калифорнийского пляжа… Я сама в пяти минутах, на машине, но заход солнца у всех заход, с разницей во времени…

В этом-то и дело…, в одном случае – ты долгожданный сердечный друг с цветами, духами и шёпотом…, в другом – на клетчатой скатёрке синей с белом, как часто встречается во Франции, ты готовишь салатик на двоих, жаришь тостики, выкладываешь на деревянную доску пять сортов небольших кусочков разного сыра, от камамбера до пармезана, выкладываешь сухофрукты, орехи и наверх шифоновый виноград изумрудный и вишнёвый.

Сыну покупаешь сахарную косточку, а как же, он же член семьи, Сын всё-таки, и на сделанную, для совместного чаепития веранду всех приглашаешь, убрав предварительно всё в кухне…, а Сергея просишь открыть лишь вино, потом пару раз вскакиваешь, и бежишь в кухню за салфетками, и за горячими круассанами, тостики улетучились, не садясь за стол...

Вот я и не уверена, хочу ли я просить Сергея открыть вино, может я просто захвачу с собой бутылочку и он, как само собой разумеющееся, откроет без просьбы…

Доня ни за что не хотела забираться в сумку, чувствовала, что не на прогулку собираюсь, а на несколько дней к Серёже; сперва она меня вынуждала насильно всовывать её к сумку, но видя, что я не сдаюсь, просто пряталась под диван и не выходила оттуда ни под каким предлогом, даже когда я бывала дома, она перестала со мной общаться…, не то, что не мурлыкала, а даже не выходила из под дивана.
Оказываемся, она так переживала, что объявила бойкот даже свежеподжаренной
печёнке, не говоря уже о колбаске…

То, что у нас с Сергеем во многом вкусы совпадают, это бесспорно сближает, скажем возрастное предопределение, вкусы серединных годов, сохранивших романтизм, но и где-то уже есть желание покоя, вот только покой мы с ним желаем по-разному… Я всё ещё хочу черёмуху и вздор океанских страстей, чем и приворожила…, а он, словно отняв свою добычу, успокоился, считая, что лучшего места, чем прабабушкина качалка я не возжелаю…

Так, что гостевые пятницы у нас стали в приоритете, я не горела желанием тесно знакомится с плитой, не мечтала стать ей подругой, но субботний завтрак с сырниками, сопровождался мелкими поцелуями ручек… Он слишком тактичный и не спрашивал дважды, чтобы я предпочла – веранду в Чеховском стиле, или открытую террасу с мраморной крошкой на уровне зелёной травы...

Я даже не могу объяснить, почему я не схватилась за его протянутую руку, почему сразу же прогнала предложенный им ручеёк счастья… В своём душевном одиночестве, я ведь часто грустила…, по пятницам особенно, когда берег заполнялся людьми, с парусиновыми палатками и пёстрыми зонтиками, под которыми пряталось от яркого солнца их семейное счастье… Разве я им не завидовала…, я даже не любила гулять в одиночестве…

Почему же я, сломя голову, не бежала навстречу разлуке с одиночеством… Не почувствовала, не поверила в тихий импульс любви…

Когда ты с юности с кем-то живёшь рука об руку, то с возрастом, ты ответственна за его жизнь. А брать на себя ответственность без прожитых вместе лет…, когда ответственность идёт в придачу к свадебной руке…, страшит…

Наверное, это меня и остановило, когда едешь с ярмарки, проблемы потихоньку прилагаются, так сказать, бенефиты возраста… Сергей, хоть и в хорошей форме, но всё равно со мной в одной упряжке…

Такие мысли не приходят в голову, если это про любовь, но когда тебе пошёл шестой десяток, ты не доверяешь и своим-то чувствам… Потому, что душа хочет ощущать любовь и общее дыхание, а сердце ищет утешение… и необременительный покой…, именно это я и нашла в нём, а он хотел чтобы я внесла в его жизнь любовь, шелест летнего ветерка и упоительные вечера на Чеховской веранде с белыми кружевными балясинами, как это было когда-то в его детстве, в родительском доме в Гатчино, под Петербургом…   

Так, я без лишних слов, отказалась от предложения руки, а от сердца я не отказалась, поэтому амурно-гостевые пятницы стали частью нашей жизни… Ему нравилось приходить ко мне, вспоминались детские годы и даже нравилось преподносить Эстер цветы, она любила левкои.

Только Доня, по-прежнему, не желала его видеть и показывала это всем своим характером, и он пошёл на поводу у кошки, и виду мне не показал, что проглотил обиду…

Пробежала бесшумно тень, омрачившая своим молчанием конец предыдущий недели…

А на следующей, я пришла весёлая с подарками, ему купила шарф под цвет вечернего заката, а Сыну каучуковую косточку с запахом натурального мяса. Ключ он мне отдал в первую же ночь, я тогда отметила, - добрый парень и сердечный. 

Дверь я открыла, Сын не выбежал навстречу, виляя хвостом, не лизнул приветливо руку, и Сергей не подхватил падающие пакеты, и не сказал, улыбаясь:

- Я ждал тебя всю жизнь, я ещё подожду, но Сын с восхода от калитки не отходит, уж очень ему хотелось прибежать ко мне и сказать, - приехала, я дождался, для него неделя это так долго… Он тоскует и теряет веру…

На столе лежал лист бумаги, на нём не было нервного почерка, не было жирных точек…, повествовательная секретарская записка:

- Мы с Сыном уехали в горы за разряжённым воздухом…

Это было его решение, его окончательное решение, а я этого не поняла…

Сперва подумала, бред какой-то, потом решила, подарки свободных отношений…

А потом, решила проучить и пару недель к нему не приходить, но Эстер, тот ещё фрукт, сказала мне:

- Беги, хотя, я думаю, поздно…

Когда я подошла к саду, то сзади себя услышала:

- Здравствуйте, я знаю Вас, мне Серёженька о Вас рассказывал, Вы их с Сыночком навещали…

— Вот именно, - подумала я…, навещала, правильно подобрано слово...

- Да что же мы стоим на пороге, пойдёмте в дом, - торопливо сказала молодая женщина.

- Миловидная и радушная, - подумала я, - она, видать, от любви уже хлебнула горя, а с Сергеем обрела семью…

Мне не то, что океанских страстей не хотелось, или прошлогодней черёмухи, мне жить не хотелось.

Сказать, что я рыдала, это ничего не сказать, даже кошка забилась на чердаке нашего особняка и три дня оттуда не выглядывала.

На любой веранде, только бы коротать с Сергеем вечера и лечить его с нежностью от любого недуга…

Вот те крест…


Не почувствовала, не поверила
В тихий импульс нездешний любви,
В океанской волне фанаберия,
Задушила сказать – позови.

Побежать и обнять опоздала,
И в глаза заглянув, сказать,
Лишь по пятницам навещала,
Опоздала с ним жизнь коротать.


Наташа Петербужская.  @2025. Все права защищены.
Опубликовано в 2025 году в Сан Диего, Калифорния, США.