Неудачный розыгрыш-1

Лёгкий пушистый снежок равномерно укрывал двор, внося в пейзаж первозданную свежесть. Наконец-то снег пришёл в город, который так долго ждал этого белого чуда! «Как замечательно, что Старый Новый год пройдёт в такую погоду!» — невольно улыбнувшись, мысленно отметил Соломатин. Сегодня 13 января, пятница. И что с того?

Он поёжился, хотя в машине было тепло. Взгляд скользнул к часам на руке, потом — к отражению в зеркале заднего вида. Соломатин придирчиво оглядел себя: аккуратный узел галстука, безупречно выглаженный воротник, лёгкий блеск ухоженных волос. Довольным кивком он отбросил упавший на лоб вихор — всё в порядке.

Виталий Васильевич не верил в роковые совпадения дат и чисел. Суеверия? Пустая трата времени. Он привык доверять только фактам, расчётам и собственному чутью. Уверенность в себе была его второй натурой: он всегда стремился быть на высоте, и пока ему это удавалось. «У меня всё хорошо, — повторял он про себя. — И так будет всегда, что бы там ни шептали про „тельняшку“ жизни». Он жил в своё удовольствие — и находил в этом особую гармонию.

Через полгода Виталию Васильевичу исполнится сорок. Эта цифра давно маячила на горизонте, и теперь, приближаясь, заставляла невольно задумываться. Сорок лет — словно рубеж, где прошлое отпадает, как ступень у взлетающей ракеты. Ты уже не набираешь высоту — ты вышел на орбиту. Впереди свободный полёт. Осталось лишь выбрать траекторию и двигаться по ней. Больше от тебя ничего не требуется… Или, может быть, требуется куда больше, чем кажется на первый взгляд?

Прекрасная квартира в престижном доме — воплощение статуса и достатка. Окна выходят на тихий двор, где зимой царит умиротворённая тишина. В этой обстановке ребёнок Соломатиных готовится к учёбе в Англии: репетиторы, интенсивные курсы, безупречный план будущего. За его воспитанием пристально следит бабушка — в прошлом жёсткий управленец, а ныне неусыпный страж семейных традиций. Она не спускает с внука глаз, и это снимает с родителей очередную тень тревоги. А в последнее время и вовсе забрала его к себе.

Виталий Васильевич и его жена могут жить в своё удовольствие — так, «как доктор прописал». Роскошные ужины, путешествия, светские рауты… Всё выстроено идеально. Банковский счёт Соломатина стабильно растёт, несмотря на недавние проблемы со здоровьем — мелочи, которые легко компенсируются лучшими клиниками и персональными врачами.

Но за фасадом благополучия таится трещина. Чувства, некогда пылавшие ярким огнём, утратили первозданную свежесть. Привычка незаметно подменила страсть, а с годами устоявшиеся обычаи  стали похожи на механическую репетицию: «доброе утро», «как прошёл день», «всё в порядке». Виталий Васильевич это осознаёт — и не хочет мириться с этим. Он твёрдо решил: отношения нужно оживить, пока они не превратились в безжизненный шаблон.

И вот удача — свободная неделя. Редкий подарок судьбы, который нельзя упустить. «Когда ещё такое повторится? — размышляет он. — Ждать? Нет. Если жизнь что-то даёт, надо брать, не задумываясь».

Всё складывалось как никогда прекрасно: жена ещё не вернулась из Сочи — ей неожиданно продлили «каникулы» на целую неделю. А бедному Виталию уже пришлось вернуться к рабочим будням.

Он беззлобно усмехнулся и подтянул галстук. В моменты раздумий, в которые он часто погружался, это движение стало для него привычным, словно он закреплял в своей памяти важное решение. Можно было бы жаловаться на судьбу, но зачем? Эта вынужденная разлука давала ему редкую возможность остаться наедине с собой: обдумать планы, перестроить график или даже заняться делами, которые давно откладывал. А главное — свобода! Для разумного, не теряющего надежд на обновление мужчины она всегда остаётся актуальной.

Впрочем, на работу ходить всё же приходилось. Виталий не испытывал к начальству ни злости, ни раздражения — только лёгкое недоумение. Руководители жили какими-то устаревшими представлениями: главное — чтобы сотрудники сидели в офисе с девяти до шести. А чем они там заняты — вопрос второстепенный. «Им лишь бы людей на работу вытащить, — думал Соломатин, — а что те на этой работе будут делать — никого не касается».

Он прекрасно понимал: эффективность давно измеряется не количеством проведённых в кресле часов, а результатами. Но пытаться переубедить консервативное начальство — дело пустое.

Они, наверное, догадываются: пока «Старый Новый год» не пройдёт, плодотворной работы от сотрудников не жди. В кабинетах то и дело вспыхивают разговоры о праздничных планах, в коридорах пахнет мандаринами и предвкушением, а рабочие задачи словно сами собой отодвигаются на второй план.

Поразмыслив, руководство решило: в честь предстоящего события надо соорудить очередной корпоративчик. «Почему бы и нет? — мысленно усмехнулся Виталий. — Такой момент: лишний раз погулять со „своими“».

Он знал: формально это — «сплочение команды», «поддержание корпоративного духа». На деле же — ещё один вечер в кругу коллег, где тосты льются рекой, а разговоры крутятся вокруг одних и тех же тем. Виталий давно чувствовал, что сыт этим по горло. Очередной банкет с предсказуемым сценарием: приветственная речь директора, конкурсы «для разогрева», бесконечные селфи у праздничной фотозоны…

Но пропустить мероприятие он не мог. Ни формально (неудобно перед начальством), ни по-человечески (коллеги ждут, да и жена наверняка одобрила бы, будь она рядом). К тому же в глубине души теплилась надежда: а вдруг именно сегодня случится что-то необычное? Вдруг среди привычного шума и суеты мелькнёт настоящий момент — искренний смех, неожиданный разговор, ощущение, что ты не просто винтик системы, а часть чего-то живого и тёплого?

«Катька сейчас, наверное, катается на лыжах», — думал Соломатин, паркуя машину в подземном гараже. «А я здесь, в городе, растрачиваю последние силы».

Он выключил двигатель и на мгновение замер, устремив взгляд в тёмное зеркало лобового стекла. В голове всё ещё звучали отголоски вчерашнего застолья: смех, звон бокалов, бесконечные разговоры ни о чём. Ему порядком надоело такое времяпрепровождение. Сколько можно есть и пить? К тому же эти женщины… Всё одно и то же. От таких нагрузок стало пошаливать сердце. «Пожалуй, после этого застолья нужно будет показаться кардиологу, — вновь напомнил себе Виталий. — Иначе не избежать инфаркта».

Соломатин решил: последний раз оторвётся, пока жена в горах, а потом снова возьмётся за работу. «Отдыхать, так отдыхать! Жизнь даётся только раз», — мысленно повторил он привычную мантру, но в этот раз она прозвучала как-то пусто.

Подземный гараж располагался прямо под его домом — удобство, за которое он когда;то щедро заплатил.

«Как же удобно! — подумал Виталий, выходя из машины. — Другие люди дерутся из-за места на парковке, а здесь? Заехал, поставил машину, нажал на кнопку, поднялся на лифте — и ты уже дома. Что ни говори, а деньги решают многое».

Его автомобиль, словно послушный механизм, плавно скользнул по серпантину и занял своё место. Виталий любил эту отточенность, эту безупречную работу всех систем. Всё функционировало как часы — без сбоев, без лишних движений.

Он небрежно щёлкнул брелоком, даже не обернувшись. Знал: машина закроется сама, как и должна. В неё было вложено столько денег, что, казалось, она могла бы поднять его на тринадцатый этаж, если бы он пожелал. Но пока таких задач не стояло — с этим прекрасно справлялся скоростной лифт, чья кабина беззвучно скользила вверх.

В первые секунды в ногах ощущалась небольшая тяжесть, но затем пришло чувство лёгкого парения, и чуть захватило дух. Тело постепенно наполнялось блаженной невесомостью…

Вот и его этаж.

«Тринадцатый…» — отметил про себя Виталий, нажимая кнопку лифта. Цифра скользнула в сознании — ни дурного предчувствия, ни суеверного холодка. Просто факт.

Он открыл дверь привычным движением и вошёл в квартиру. В голове тикал внутренний таймер: на переодевание — не более получаса.

На корпоративе объявили свободный спортивно-повседневный стиль. «Зачем?» — мысленно усмехнулся Соломатин. Но организаторы, видимо, знали, что делали. Сегодня ждали модного художника — мастера перфомансов. От него можно было ожидать чего угодно: внезапного обливания водой или краской; обсыпания конфетти; неожиданного «раздевания» гостей до нижнего белья.

«Кто знает, чем закончится эта ночь…» — подумал Виталий, снимая пальто и ботинки. С особым удовольствием он вставил ноги в любимые тапочки — мягкие, тёплые, словно объятие женщины.

Неторопливо пройдя в спальню, он решил хоть немного полежать. «Принять горизонтальное положение», — пронеслось в голове. Никто не гарантировал, что праздник продлится до утра, но всякое возможно, и сил могло понадобиться немало.

Не включая свет и даже не снимая дорогого голландского костюма, он упал на кровать.

«Так, нужно срочно закрыть глаза, расслабиться и погрузиться в состояние шавасаны… Пусть времени мало, но даже десяти минут хватит. А когда встану — жизнь начнётся словно с чистого листа».

Эта техника спасла его ещё в студенческие годы. Тогда время было на вес золота: тут и утренняя подработка дворником; и долгие поездки по городу; тут и учёба; и, конечно, девушки — как же без них?

Сейчас, в тридцать девять, он с лёгкой горечью осознавал, сколько жизненных сил потратил на мимолетные увлечения. Жена? Да, она есть. Но за эту неделю он уже несколько раз встречался с «дежурными» пассиями. «Зачем? — спрашивал он себя. — Ради спортивного интереса?»

Глаза закрылись сами собой. Сон пришёл мгновенно.

В детстве, глядя с бабушкой «Семнадцать мгновений весны», он восхищался умением Штирлица засыпать и просыпаться в нужное время. Теперь и сам овладел этим искусством. Вершиной стал сон в вагоне метро: стоя на одной ноге, поджав другую, держась за перекладину — и всё равно спать. Поначалу просыпался раньше нужной станции, но со временем научился контролировать этот процесс.

Ровно через десять минут Виталий открыл глаза. Усталость исчезла, словно её смыло волной.

Он поднялся, подошёл к зеркалу и пристально посмотрел на своё отражение. «Ну что, — мысленно обратился он к себе, — пора показать, что значит жить на полную».

Виталий пришёл в офис вовремя. Коллеги уже собрались, и все были в прекрасном настроении. В просторном холле, украшенном гирляндами и серебристыми шарами, царила предпраздничная суета. Кто-то оживлённо переговаривался у фуршетного стола, кто-то фотографировался на фоне праздничной инсталляции. В предвкушении скорого застолья лица собравшихся озарялись радостными улыбками. Праздник только начинался, но уже сверкал в глазах всех присутствующих!

Среди приглашённых было много женщин — элегантных, смеющихся, переливающихся, словно драгоценные камни в свете праздничных огней. «Какой выбор, однако!» — с надменной улыбкой прищурился Виталий, медленно обводя взглядом зал. В этот момент он чувствовал себя охотником, вышедшим на промысел в богатый дичью лес.

Через полчаса он уже достаточно «принял на грудь», съел несколько бутербродов с красной икрой, миниатюрные канапе, кусочки пирога — счёту съеденному он давно потерял. Алкоголь мягко приглушил внутренние сомнения, придав движениям лёгкую развязность, а взгляду — блеск авантюризма.

Именно в этом состоянии он и заметил её. На вид ей было около тридцати пяти, может быть, чуть больше. Стройная, с уверенной походкой и ироничным изгибом губ. Её имя было очень простым — Таня… Татьяна… Виталий сразу нашёл с ней общий язык: шутил, поддерживал разговор, ловил её взгляды. Вскоре он решил больше никого не искать, а «отработать» только её. «Не стоит гнаться за двумя зайцами», — подумал он, чувствуя приятное тепло в груди.

Они проговорили около получаса — достаточно, чтобы создать иллюзию душевной близости. Татьяна оказалась умной, с острым чувством юмора и лёгким налётом цинизма, что лишь усиливало её привлекательность. Виталий умело направлял разговор, подбрасывал провокационные темы, смешил — в общем, делал всё, чтобы закрепить контакт.

Договорившись с Татьяной о «деле» и расставив все точки над «и», Виталий попросил её подождать на улице, в тридцати метрах от выхода — для конспирации. «Пять минут, — шепнул он, — я только решу пару вопросов и подойду».

Затем, чтобы подстраховаться, он решил «замести следы»: подошёл к группе коллег, оживлённо обсуждавших новогодние планы; зачем-то выпил ещё бокал шампанского, делая вид, что наслаждается вечером; перекинулся парой фраз с устроителями, похвалив организацию праздника.

Когда ощущение безопасности укрепилось, Виталий слегка приложил ладонь к виску, изображая лёгкое недомогание. Этим движением, как правило, пользуются женщины, имитируя плохое самочувствие.

— Что-то голова закружилась, — пробормотал он, обращаясь к ближайшему собеседнику. — Пойду проветрюсь, вернусь через минутку.

Никто не заподозрил неладного. Все были слишком поглощены праздником. Соломатин незаметно направился к выходу, чувствуя, как в груди нарастает азарт предвкушения. На положенном месте он нашёл Татьяну.

                (продолжение следует))