Наследница Зарийского трона. Часть 3

Алан стоял неподвижно, словно прирос к поверхности планеты, окружённый лишь пустынными пейзажами. Волны дюн, застывшие в медленном танце ветра, тянулись до самого горизонта. Далёкое солнце висело над ними бледным, почти равнодушным диском, заливая мир ослепительным светом. Редкие скальные выступы едва заметно нарушали однообразие этого пространства, но не давали ни малейшего ощущения ориентира — лишь подчёркивали масштаб пустоты.
Он огляделся вокруг — медленно, осторожно, словно ожидал, что стоит сделать более резкое движение, и мир вокруг рассыплется. В шлеме звучало лишь собственное дыхание и приглушённый стук сердца. Оно глухо колотилось в груди, отдаваясь в висках.
Кому и зачем понадобилось всё это?
Зачем было доставлять его сюда — на безымянную пустынную планету, в настоящее никуда?
Минуты тянулись невыносимо долго. Время здесь словно теряло привычные границы — оно не спешило и не останавливалось, а просто растягивалось, становясь тяжёлым и липким. Воздух был неподвижным, лишённым каких-либо звуков, а тишина — оглушающей, такой, что начинала давить на сознание.
Алан поймал себя на мысли, что по-настоящему начинает нервничать. Не так, как на тренировках или экзаменах в Академии — там страх всегда имел чёткие границы и объяснения. Здесь же всё было иначе. Его охватило тревожное, холодное ощущение, что его просто… бросили.
Где обещанный «транспорт»?
Где те, кто должен был меня «забрать»?
Он ещё раз проверил показатели скафандра — всё в норме. Запас воздуха достаточный. Защита работает. Но эти цифры не успокаивали. Они не отвечали на главный вопрос.
Алан не мог знать, что за «Тенью Зари» внимательно наблюдали с того самого мгновения, как корабль вошёл в атмосферу планеты. Не мог знать, что каждый его шаг, каждая задержка взгляда фиксировались невидимыми сенсорами. И лишь когда корабль совершил гиперпрыжок, а окно перехода в гиперпространство сомкнулось, исчезнув без следа в небе, — лишь тогда что-то в этой мёртвой пустыне изменилось.
С едва слышным, почти неуловимым механическим скрежетом песчаный склон одной из дюн дрогнул. Поверхность, казавшаяся монолитной, разошлась, открывая массивные ворота подземного бункера, искусно замаскированного так, что даже внимательный глаз не отличил бы его от природного рельефа.
Из тёмного проёма, поднимая за собой облако пыли и песка, выехал транспорт. Гладкая вездеходная машина тёмного цвета, с низкой посадкой и широкими колёсами, явно была создана именно для такой местности. Её корпус поглощал свет, делая силуэт ещё более призрачным.
Фары вспыхнули ярким, резким светом — и луч упёрся прямо в Алана.
Гардемарин вздрогнул, но почти сразу заметил транспорт, быстро приближающийся к нему. Волна облегчения прокатилась по телу, заставив напряжение немного отступить. Лишь немного. Слишком много странного и непонятного произошло за последние часы, чтобы он мог позволить себе полностью успокоиться.
Машина остановилась в нескольких метрах от него. Люк бесшумно открылся.
Алан подошёл ближе и забрался внутрь. Внутри, в таком же скафандре, сидел водитель. Его лицо скрывал затемнённый визор шлема. Он не произнёс ни слова, лишь слегка кивнул, давая понять, что прибытие Алана было ожидаемым.
Манера, с которой водитель молча принял его — спокойная, отстранённая, лишённая каких-либо лишних жестов, — поразительно напомнила Дарка.
Алан понимал, что это всего лишь ощущение. Внешнего сходства быть не могло. Но мысль о каком-то странном «двойнике» не покидала его, оседая где-то на границе сознания, как ещё одна загадка, на которую пока не было ответа.
Транспорт тронулся.
Он двигался уверенно и плавно. За стенками вездехода песок быстро исчезал, уступая место твёрдому покрытию короткого туннеля. Свет фар скользил по стенам, вырубленным прямо в породе, выхватывая из темноты ровные, технически безупречные поверхности. Здесь не было ничего случайного — каждый метр пространства говорил о тщательном планировании и скрытой мощи.
Вскоре туннель закончился, и машина въехала в просторный, ярко освещённый ангар. Свет был белым, почти стерильным, он отражался от металла и камня, заставляя невольно прищуриться. Ангар казался слишком большим для такой пустынной планеты — ещё одно подтверждение того, что это место не должно было существовать.
Двигатели стихли.
Водитель вышел первым и жестом пригласил Алана следовать за ним. Жест был коротким, точным — без лишних движений. Снова это ощущение знакомой манеры.
Они направились по коридору, ведущему к герметичному шлюзу. Двери с шипением закрылись за ними, отсекая внешний мир. Воздух загудел, выравнивая давление, и этот ровный, механический звук действовал успокаивающе и одновременно угнетающе. Ещё одна граница. Ещё один шаг вглубь.
Затем открылись вторые двери.
Они оказались в небольшом помещении, где их уже ждал техник. Его присутствие было таким же функциональным, как и всё вокруг — ни лишних эмоций, ни вопросов.
— Снимите скафандры, — спокойно приказал он.
Алан, ощущая нетерпение, сразу принялся выполнять приказ. Замки поддались не сразу; тяжёлые слои брони и герметичной ткани спадали с плеч медленно, словно неохотно. Когда последний элемент был снят, он ощутил знакомую лёгкость стандартной флотской формы — почти домашнюю по сравнению с давлением скафандра.
— Вас уже давно ждут, гардемарин, — добавил техник, указывая на дверной проём.
Эти слова прозвучали буднично, но от них в груди Алана что-то холодно сжалось.
Он поправил форму, стараясь придать себе как можно более собранный вид, и двинулся следом за водителем. Коридоры, по которым они шли, действительно напоминали академические — те же ровные линии, сдержанное освещение, функциональность в каждой детали. Но здесь всё было слишком… чистым. Слишком молчаливым. Здесь не ходили курсанты, не звучали команды, не чувствовалась привычная суета службы.
Наконец они остановились у неприметной двери. Без знаков. Без надписей. Снаружи — ничего особенного.
Но их без колебаний пропустили внутрь.
Кабинет встретил тишиной.
Перед ним стоял Виктор Норд — заместитель главы Разведывательной службы Зарийской империи. Ему было за шестьдесят, но в его фигуре не ощущалось ни капли немощи. Он стоял прямо, с той естественной осанкой, которой нельзя научить — её дают годы власти и ответственности. Седина лишь подчёркивала резкие черты лица, а стальные глаза смотрели так, словно видели не только настоящее, но и возможные варианты будущего.
Алан знал это лицо по голограммам, официальным сводкам, закрытым учебным материалам. Но реальность оказалась тяжелее. Взгляд Норда не скользил — он останавливался, задерживался, оценивал. Словно гардемарин был не человеком, а задачей, требующей решения.
Сам кабинет был предельно аскетичным. Очевидно, это не было постоянное рабочее место Норда, а лишь временная локация для встречи. В центре стоял большой круглый стол, несколько простых стульев, минимум техники. Ничего, что могло бы отвлекать.
Норд внимательно рассматривал Алана. Взгляд скользил по выправке гардемарина, по форме, по чертам лица — словно он пытался найти в нём нечто особенное. И, очевидно, не находил сразу.
Наконец он жестом указал на стул.
— Садись, — произнёс он низким, спокойным голосом после того, как Алан представился. — Уверен, у тебя много вопросов. Значит, ответы на них будем искать вместе.
Эта фраза прозвучала мягче, чем Алан ожидал. Не приказ. Не допрос. Предложение. И это настораживало больше, чем сухая команда.
Алан сел.
Норд подошёл к столу и достал из внутреннего кармана мундира сложенный лист бумаги. Сам жест был почти церемониальным. Бумага выглядела старой — плотная, кремового оттенка, с лёгким запахом, который не могли воспроизвести никакие синтетические материалы.
— Ознакомься, — коротко приказал он.
Алан осторожно взял лист. Пальцы невольно задержались на краю — текст был написан элегантным, старинным шрифтом, который он видел разве что в архивах.

Мой верный Друг,
Если эти строки попали в твои руки, значит, моё солнце уже зашло. Тени сгущаются над Зарийской империей, и то, что мы строили веками, стоит на грани неизбежного краха. Но даже в самой глухой ночи есть место для искры.
Когда небесная странница Нибиру взойдёт на Щит Меченосца, откроется единственное окно возможностей. Промедление будет означать забвение для нашего народа.
Я позаботился о будущем. Наследник жив. Под надзором моих самых преданных людей он был доставлен в Сектор Искажённого Времени — на далёкую планету Земля. Он — наше последнее «да» перед лицом неизбежного «нет».
Твоя верность была моей опорой при жизни и остаётся моей последней надеждой после смерти. Твоя задача — вернуть законного правителя на трон. В сопроводительных документах ты найдёшь координаты и коды доступа.
Найди юношу по имени Алан Вейл. Он — курсант Академии Звёздного Флота. Привлеки его к поиску наследника. Открой ему правду, которую я доверил тебе, и стань для него тем, кем ты был для меня. Верь в него. Только вместе вы сможете завершить начатое.
Да ведёт тебя свет звёзд.

Читая, он ловил себя на том, что каждое предложение отзывается холодом где-то внутри. Слова были одновременно торжественными и отчаянными. Письмо человека, который знал, что проигрывает — но не сдавался.
Когда он дошёл до упоминания Алана Вейла, в горле пересохло.
Дальнейшая часть письма была заклеена.
Алан медленно сложил бумагу и поднял взгляд на Норда. Прочитанное не прояснило ситуацию — напротив, сделало её ещё более запутанной. Письмо, очевидно, было адресовано самому Норду. Написанное Правителем, умершим тридцать лет назад. И в нём говорилось о юноше по имени Алан Вейл.
О нём.
Как?
Откуда?
Виктор Норд, заметив его состояние, решил начать издалека.
— Что ты знаешь о событии тридцатилетней давности во Дворце Звенящих Ручьев?
Алан ответил так, как его учили. Чётко. Почти механически. И лишь в конце, предложив рассказать подробнее, понял, что его голос звучит слишком ровно.
Норд молча выслушал. Его лицо не выдало ни одной эмоции.
— То, что ты знаешь, — это полуправда, гардемарин Вейл, — сказал он наконец. — На самом деле это был переворот.
Когда он замолчал, тишина в кабинете стала почти осязаемой.
Алан медленно сложил лист и положил его на стол. Пальцы дрожали, но он не скрывал этого.
— Если это письмо настоящее… — начал он и заставил себя продолжить, — тогда выходит, что я — часть плана, созданного ещё до моего рождения. Это невозможно.
Норд едва заметно улыбнулся — только глазами.
— Именно так обычно и выглядит правда, Вейл.
Он активировал голографическую панель.
В воздухе вспыхнула сложная карта.
— Сектор Искажённого Времени, — произнёс он.
Алан напряжённо вглядывался в голограмму. Название сектора было ему знакомо — предупреждения из лекций, запретные зоны, области, о которых упоминали вскользь и без деталей.
Когда Норд произнёс:
— Земля.
И указал на неё пальцем,
Алан вздрогнул. Это имя почти ничего ему не говорило. Лишь древнее, забытое название, вырванное из глубин архивов, о которых не принято было говорить вслух.
Алан медленно поднялся со стула. Он не осознавал этого движения — тело само отреагировало на напряжение, нарастающее внутри. Карта в воздухе дрожала от едва заметных колебаний голограммы, но для него сейчас дрожал весь мир.
— Земля… — повторил он тихо, словно пробуя это слово на вкус. — Древняя планета. Докосмический уровень развития. В архивах её упоминают как… тупиковую ветвь эволюции.
Норд резко повернул голову.
— Архивы лгут, — сказал он без тени сомнения. — Или, точнее, говорят лишь то, что им позволено говорить.
Он отключил часть проекции, оставив лишь один маркер — крошечную, почти незаметную точку.
— Земля — идеальное укрытие. Низкий энергетический фон. Примитивные технологии. Хаотичное развитие цивилизации. Там легко потерять того, кого не должны найти.
Алан медленно покачал головой.
— Вы хотите сказать… что наследник… всё это время жил там? Среди людей, которые даже не знают об Империи?
— Именно так, — кивнул Норд. — Он рос без титула. Без имени. Без защиты.
Молчание между ними затянулось.
— Почему я? — наконец спросил Алан.
Норд подошёл ближе. Теперь между ними не было стола — лишь несколько шагов пустого пространства.
— Потому что ты не принадлежишь ни к одному из кланов, — тихо сказал он. — У тебя нет политического веса. Нет врагов. И нет истории, за которую можно зацепиться.
Алан сжал кулаки.
— А если я откажусь?
Норд не ответил сразу. Он медленно отключил голограмму, и кабинет снова погрузился в сдержанное, почти камерное освещение.
— Тогда ничего не произойдёт, — сказал он наконец. — По крайней мере, не сразу.
— Империя не падёт за день. Не рассыплется за год. Но она обречена. А ты проживёшь свою жизнь, так и не узнав, какую роль тебе приготовила история.
Он кивнул в сторону дверей.
— Корабль уже ждёт. Формально — у тебя стажировка на торговом судне. Академия ничего не заподозрит.
Норд сделал паузу.
— А на самом деле — это первый шаг на путь, с которого нет возврата.
Они вышли из кабинета и направились по коридору.
Ангар встретил их светом прожекторов.
В центре, словно вырезанный из самой тьмы, стоял корабль. Его корпус поглощал свет, обводы были стремительными и одновременно сдержанными — без лишней агрессии, без показной силы. Грациозная мощь, заключённая в форму.
— Вот он, — произнёс Норд. В его голосе впервые прозвучала открытая гордость.
Алан замер.
Он узнал корабль мгновенно.
— «Призрак»… — выдохнул он. — У моего дедушки был макет.
Он осёкся, осознав, что сказал лишнее.
Норд медленно повернулся к нему.
— Кто твой дед?
— Патрик Вейл.
На мгновение ангар словно лишился звуков. Затем Норд рассмеялся — коротко, искренне.
— Ну конечно, — покачал он головой. — Патрик Вейл. Главный инженер проекта «Призрак». Человек, который заставил Империю поверить в невозможное.
Он внимательно посмотрел на Алана.
— Значит, ты кое-что знаешь об этом корабле?
Алан не отвёл взгляда.
— Если он построен по тому же принципу, что и макет… — уверенно сказал он, — тогда почти всё.
Норд кивнул.
— Проверим.
Он жестом пригласил Алана вперёд.
Они вместе направились к кораблю — навстречу прошлому, которое отказалось умереть, и будущему, которое ещё только предстояло отстоять.