Отпуск в Тае. Эпизод второй

Все имена и события в тексте являются вымышленными. Автор не несет никакой ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи непредсказуемого проникновения чистого вымысла в реальность.

Очередной вечер на Пхукете вобрал в себя все краски, звуки и запахи курортной жизни. Анна Журавлева, окончательно оправившаяся от обезьяньего инцидента, и Полина Шевелева, чья попа после «джинотерапии» чувствовала себя как новенькая, жаждали настоящих приключений. Клим Филинов, узнав об их планах «просто погулять», хитро произнёс: «Приятных наслаждений, девочки», – и удалился в свой номер играть онлайн-турнир «Титульный вторник». Его миссия по охране женской части делегации, как он считал, была временно приостановлена.

Девушки, нарядившись в короткие шортики и маечки, отправились в самое пекло – на улицу Бангла.
Bangla Road встретила их оглушительным какофонией: рев байков, навязчивый техно из баров, крики зазывал, шипение жаровен с едой и всепроникающий запах жареных морепродуктов, дешевого парфюма и веселья. Анна, нацепив самые блестящие серёжки, сразу же стала снимать всё на видео для сторис «Невероятный Пхукет!». Полина же, очарованная этим безумием, просто таращилась по сторонам.

Они зашли в один из ночных клубов с тускло-розовой неоновой вывеской «Paradise Girls». Внутри было полутемно и густо завешано ароматическим дымом. Усевшись за столик, липкий от пролитых коктейлей, прямо у самого танцпола, где девушки в бикини лениво крутились вокруг шеста, они заказали два «Мохито», который по крепости и вкусу напоминал лимонад с добавлением жидкости для снятия лака.

Именно тогда к их столику подошли Они. Две фигуры в обтягивающих платьях-футлярах, одно – алого, другое – изумрудного цвета. Их лица были безупречно, почти скульптурно красивы: высокие скулы, пухлые губы, густые ресницы. Волосы – густые водопады чёрного шёлка. Они пахли дорогим, тяжёлым парфюмом.

– Привет, сестрёнки! – сказала та, что в красном, голосом низковатым, но очень мелодичным. – Вы новые здесь? Такие милые! Можно присоединиться?
– Ой, да-да, конечно! – обрадовалась Анна, уже мысленно приписывая в уме хештег #девичниквтайланде #новыеподружки.
– Мы с Сандрой, – кивнула на подругу в зелёном та, что в красном. – Я – Руби. Мы представляем модельное агентство недалеко отсюда. Работаем фотографами.

Шевелева заинтересовалась. Журавлева пришла в восторг.
- Модели! Агентство! Это же судьба!

Руби и Сандра оказались невероятно душевными собеседницами. Они восхищались фигурой Анны («Какая кожа! Её обязательно нужно натереть нашим фирменным лосьоном!») и милой наивностью Полины («Ты настоящая русская красавица, из сказки!»). Они заказали на стол бутылку какого-то местного игристого вина, которое больше походило на сладкую шипучку с добавлением спирта. Девушки, уже изрядно подвыпившие, пили за новые знакомства, за Таиланд, за красоту.

– У нас тут рядом студия, – небрежно бросила Сандра, поправляя свою великолепную шевелюру. – Пустая сейчас. Можем продолжить там. У нас есть настоящая текила. И отличная музыка. Без этого… – она брезгливо поморщилась на танец у шеста, – базара.

Полина и Анна переглянулись. Идея пойти в «настоящую модельную студию» казалась им верхом шика и авантюры.
– А почему бы и нет? – с вызовом сказала Анна. – Настоящее приключение!
– Правильно! Мы же взрослые девочки! – поддержала ее Полина.

Через десять минут они уже мчались на тук-туке, разукрашенном неоновыми огнями, в сторону темнеющих переулков, отдаляясь от шумной Бангла. Руби и Сандра сидели напротив, и в мелькающих огнях их слишком идеальные профили иногда казались странно угловатыми. Но девушки, подогретые алкоголем и лестью, уже не обращали внимания на детали.

Студия оказалась в невзрачном трёхэтажном доме. Комната на втором этаже была загромождена фотооборудованием, белыми экранами и разбросанной одеждой. Пахло пылью и приторно-сладким дымом. В углу стоял мини-бар.

– Вот, родные, чувствуйте себя как дома! – распахнула руки Руби. – Сейчас организуем самый веселый девичник!
Она достала бутылку сомнительной текилы и налила всем по стопке. Выпив, Анна почувствовала, как комната поплыла. Полина прислонилась к стене, внезапно осознав, что очень устала.

– Знаете, девочки, – голос Сандры внезапно потерял мелодичность и стал глубже, почти мужским. – Мы тут подумали… такие красивые, сочные русские девочки… должны стать нашими музами. Надолго.
Руби, ухмыльнувшись, подошла к двери и щёлкнула замком. Звук был громким и зловещим в внезапно наступившей тишине.

– Что… что это значит? – спросила Полина, пытаясь встать, но её ноги не слушались.
– Это значит, сестрёнки, что вечеринка только начинается, – сказала Руби. И начала расстёгивать молнию на своём красном платье.
Дальнейшее развивалось с сюрреалистической быстротой. Платья упали на пол. И стало окончательно ясно, что «девочки» Руби и Сандра – вовсе не девочки. Их тела, несмотря на тонкую талию и плавные изгибы, были мускулистыми. А внизу области бикини красовалось нечто, совершенно не соответствующее женской анатомии. Большое, внушительное и совершенно недвусмысленное. Сандра, стоявшая теперь в одних лишь кружевных трусиках, помахивала этим «атрибутом», как проводник оркестра дирижёрской палочкой, нагло ухмыляясь.

– Мы вас научим настоящей тайской… нежности, – просипела она.
Анна издала звук, средний между писком и стоном. Полина, опьянение которой мгновенно испарилось, полезла в сумочку за телефоном, но Сандра ловко выхватила его.

– Никаких звонков, красавица. Теперь только мы и вы.
Они начали приближаться. Всё это было похоже на дурной сон: тёмная комната, запах азиатских благовоний, и две обнажённые, мужеподобные фигуры с безумными глазами, и могучими членами, надвигающиеся на девушек. Анна зажмурилась.

Однако снаружи развивались интересные события.

Клим Филинов, следуя своему внутреннему правилу «держать девчонок в поле зрения», всё же вышел на Бангла Роуд. Он не стал искать их в толпе, а поступил логично: проверил несколько самых дешёвых и популярных у туристов из России баров. В третьем по счёту бармен, узнав по описанию «две русские, в шортиках», показал пальцем в сторону уехавшего недавно тук-тука и скромно добавил:
- With two beautiful lady. Very beautiful. Too tall.

У Клима в мозгу щёлкнул предохранитель. «Too tall» – это было уже не предупреждение, а диагноз. Он поймал такси и, сунув водителю банкноту, сказал:
- Follow that tuk-tuk, but don't be seen.
Таец, восприняв это как начало голливудского боевика, с серьёзным видом кивнул и рванул вперёд.

Они остановились в паре кварталов от того самого невзрачного дома. Клим увидел, как четверка, две фигуры в платьях почти на руках заносят двух явно подвыпивших девушек внутрь. «Студия, говорили… да уж, модельная студия», – покачал головой он.

Обойдя дом, он нашёл окно на втором этаже, из которого пробивался тусклый свет. Под окном валялась пара пустых ящиков. Поставив их друг на друга, Клим, с трудом подавив в себе стыд за этот детективно-партизанский метод, приподнялся и заглянул в щель между штор.

Картина, открывшаяся его глазам, могла бы шокировать кого угодно, но не его, позиционировавшего себя как «пирата». Его аналитический ум мгновенно обработал данные: две обнажённые особи мужского пола с выраженными признаками гормонального возбуждения, две напуганные до полусмерти русские туристки, заблокированная дверь. Силовой вариант был глуп – он был один, а противников, судя по мускулатуре, было двое, да ещё и на своей территории. Нужен был план, вызывающий максимальную дезориентацию.

Его взгляд упал на уличного торговца, который, несмотря на поздний час, лениво продавал в соседнем переулке разный ширпотреб: брелки, фонарики, и… петарды. Небольшие, но громкие, «шумовые шашки» для хулиганских фейерверков.

Идея оформилась мгновенно. Клим купил две самые крупные петарды, зажигалку и, вернувшись к окну, оценил обстановку. «Актеры», помахивая своими «достоинствами», готовились к кульминации, девушки прижались в угол. Было тихо. Слишком тихо.

Клим чиркнул зажигалкой, поджёг фитили обеих петард, досчитал про себя до двух, и с силой швырнул их в окно. Оно было приоткрыто, и оба заряда влетели внутрь, упав на старый линолеум.

Одновременно с этим он изо всех сил, своим самым громким и командным «радиоголосом», прорычал на английском, вкладывая в слова всю мощь советского диктора:
– Earthquake! Earthquake! Get out! Tsunami! Fire!
Его крик, ледяной и полный абсолютной, не терпящей сомнений уверенности, прозвучал как удар хлыста.

В студии наступила микросекунда тишины. И тут же её разорвали два оглушительных, раскатистых «Ба-бах!». Петарды сдетонировали одна за другой, ослепительно вспыхнув и заполнив комнату едким дымом и запахом пороха. Осколки пластика и бумаги разлетелись по сторонам.

Эффект превзошёл все ожидания. Крики про землетрясение, паника, заложенная в подкорке у любого жителя сейсмоопасного региона, оглушительный грохот в замкнутом пространстве – всё это сработало идеально. Руби и Сандра, забыв про всё на свете, в том числе и про свои «трофеи», с визгами, достойными оперных див, бросились к двери, отчаянно дёргая задвижку. Им вторили не менее пронзительные крики Полины и Анны.

В облаке дыма и паники Клим распахнул окно - оно, к счастью, не было закрыто - и буквально ввалился внутрь.
– Прекратите орать! Это я! Бегом сюда! – его голос, жёсткий и чёткий, пробился сквозь хаос.
Девушки, узнав его, бросились к нему, цепляясь за его белую рубашку, которая мгновенно стала грязной. Он буквально вытолкал их через окно на непрочные ящики, сам вылез следом, и, не отпуская их, почти волоком потащил к главной улице.

Позади, из дома, доносились дикие крики на тайском, хлопанье дверей и звук бьющегося стекла. Но погони не было. Паника и уверенность в землетрясении сделали своё дело.

Клим поймал первое же такси, втолкнул туда трясущихся девушек и скомандовал адрес отеля. В машине повисла гробовая тишина, нарушаемая только прерывистыми всхлипами Анны и тяжёлым дыханием Полины.

– Клим… как ты… что это было? – наконец выдохнула Полина, глядя на него, как на пришельца с другой планеты. Его рубашка была в дырах от петард, лицо в саже, но выражение – все то же, слегка утомлённое.
– Петарды, – коротко ответил он, вытирая лицо платком. – Шумовое воздействие. В сочетании с информационной атакой про землетрясение даёт стопроцентную дезориентацию. Можете на меня положиться.

– Они… они были… – начала Анна и заплакала.
– Мужчинами? – закончил за неё Клим. – Да. Трансы. Но эти, судя по поведению, были из разряда «охотниц». Вам крупно повезло, что я не поленился прочесть в интернете «Чего следует избегать на Пхукете». Вы, я смотрю, готовились только делать сэлфи.

Такси подъехало к отелю. Выйдя, девушки всё ещё не могли прийти в себя.
– Слушайте, а что… что с ними теперь будет? – спросила Полина, оглядываясь.
– С «моделями»? – Клим оплатил таксиста. – Думаю, сейчас они успокаивают друг друга, проверяя, не началось ли после землетрясения цунами. И, возможно, размышляют о карьере в шоу-бизнесе где-нибудь подальше от таких взрывоопасных туристов. Идёмте. Вам нужен крепкий чай и сон.

Они побрели к своим бунгало. Ночной Пхукет шумел вдалеке, но здесь, на территории отеля, было тихо и безопасно.

Когда они брали ключи от своих номеров, дежурный что-то сказал на тайском, показывая на одежду Клима и девушек.
- Руссо туристо! Облико морале! Ноу ЛГБТ! — важно заметил Клим, подняв по-кавказски одну руку вверх и повернув ее в воздухе.
Проходя мимо бара, они увидели, как бармен, тот самый, что видел Анну голой, мило им улыбнулся. Анна сжалась. Полина потупила взгляд.

– Знаете, – тихо сказала Полина, уже у своей двери. – После всего этого… моя попа с многоножкой кажется таким милым, домашним приключением.
Клим, уже поворачиваясь к себе, кивнул.
– Я же говорил, что проверенные маршруты — она всегда надёжнее. Доброй ночи, «сестрёнки».

Дверь закрылась. Приключение закончилось. Но в своем номере, Клим, неторопливо попивая свой ежедневный джин-тоник, лежа на кровати, напевал себе под нос слова известной песни, переделав слегка ее под себя:

Клим очень любит книги про героев и про месть.
Клим хочет быть героем, а он такой и есть.
Клим носит шляпу, в шляпе страусиное перо;
Он хватает шпагу и цепляет ее прямо на бедро.
Мастер слова и клинка - он глядит в свою ладонь;
Он пришел издалека и прошел через огонь...