Документальное свидетельство о Кулабухове А. И

Очерк члена Кубанской Законодательной Рады Ф.К. Воропинова
о депутате Кубанской Краевой Рады А.И. Кулабухове, составленный
в годовщину его трагической гибели (7 ноября 1919 г.)

Ровно через год после «Кубанского действа», закончившегося казнью депутата Кубанской Краевой Рады А.И. Кулабухова (1880-1919) и арестом, впоследствии помилованной генералом А.И. Деникиным, группы депутатов, самостоятельно подписавших в Тифлисе (Тбилиси) договор о дружбе и взаимопомощи с меджлисом Горских народов, один из участников тех событий, Филипп Капитонович Воропинов (1886-1932), написал очерк, посвященный указанным событиям.
Предлагаемый вниманию исследователей исторический материал, составлялся в то время, когда в ходе Перекопско-Чонгарской операции (7-17 ноября 1920 г.) войска Южного фронта Красной армии под командованием М.В. Фрунзе, прорвали оборону противника, после чего Крымский полуостров вскоре был занят советскими войсками. 
Автор очерка Филипп Капитонович Воропинов, уроженец ст-цы Невинномысской Кубанской области, будучи линейцем, в то же время являлся сторонником казачьей автономии и горячо поддерживал черноморцев-федералистов, к которым принадлежали Н.С. Рябовол, Л.Л. Быч и А.И. Кулабухов. По приказу генерала В.Л. Покровского он был арестован вместе с другими членами делегации Кубанской краевой Рады, принимавшей участие в Парижской мирной конференции 1919 г. Являясь непосредственным очевидцем и участником «Кубанского действа», Ф.К. Воропинов, излагая свою точку зрения на эти события, в то же время, знакомит нас с рядом малоизвестных фактов, представляющих, на наш взгляд, немалый интерес для современных исследователей.

«А.И. Кулабухов
1919 – 7(20)/XI – 1920 гг.

Алексей Иванович Кулабухов – депутат Кубанской краевой Рады, по приговору военно-полевого суда был казнен 7 (20) ноября 1919 г. в гор. Екатеринодаре, в результате переворота, произведенного под непосредственным руководством генералов В.Л. Покровского и П.Н. Врангеля.
 Алексей Иванович Кулабухов – казак станицы Новопокровской Кавказского отдела. Неудовлетворенный деятельностью священника, он, с первых дней революции 1917 г. снял рясу и вступил на путь более свободной общественной работы в качестве инструктора Кубанского союза потребительских обществ. Но уже в апреле 1917 г. он выступает на первом  революционном съезде представителей всего населения Кубани в г. Екатеринодаре в качестве делегата от своей родной станицы Новопокровской. С тех пор он неизменно был депутатом Краевой и законодательной Рад всех созывов. В среде членов Рады Кавказского отдела А.И. [Кулабухов] сразу же занял руководящее положение и вплоть до отъезда в Париж в качестве члена парламентской делегации состоял председателем отдельской группы членов Рады. В этом именно и крылась причина особо острой ненависти к нему со стороны руководителей доброволии .
Дело в том, что Кавказский отдел, один из 7 отделов Кубани, расположен как раз посредине территории Кубани, и население его приблизительно поровну, как и на всей Кубани, состоит из выходцев из России и Украины, так называемых «линейцев» и «черноморцев». Стремясь к установлению своего господства на Кубани, руководители доброволии пытались столкнуть, натравить эти два слоя населения, став на сторону «линейцев» и объявив «черноморцев» «самостийниками» и изменниками России. И, в то время, как в трех чисто линейных отделах их попытки увенчались успехом, линейцы Кавказского отдела решительно отвергли добровольческую ориентацию, и встали на сторону черноморцев, приняв, таким образом, ориентацию на самое Кубань. Вполне естественно, поэтому, что виновниками такого положения вещей в Кавказском отделе, своими голосами давшего перевес политике «самостийников-черноморцев», деникинцы считали руководителей линейцев  Кавказского отдела и, главным образом, А.И. Кулабухова. С момента формирования и до выхода в отставку всего кабинета, А.И. Кулабухов входил в состав кабинета Л.Л. Быча, в качестве члена правительства по ведомству внутренних дел. Возвратившись в сентябре 1919 г. из Парижа, где он входил в состав делегации Краевой Рады А.И. [Кулабухов] застал Кубань как раз в таком положении, когда генерал Деникин, потеряв надежду овладеть Кубанью мирным путем и путем частичного террора в отношении к руководителям Краевой Рады (убийство председателя Краевой Рады Н.С. Рябовола, обстрел квартиры члена Рады П.Л. Макаренко и пр.), встал на путь насилий: объявил Кубани экономическую блокаду и стал готовиться к производству насильственного переворота. Само собою разумеется, что из смехотворной блокады Кубани, обладавшей всеми экономическими ресурсами, за исключением фабрикатов, которых не имел и генерал Деникин на своей территории, ровно ничего не могло получиться. Мало того, палка блокады могла перевернуться и ударить по доброволии. Поводом к вмешательству во внутреннюю жизнь Кубани послужило опубликование в Тифлисе, в газете «Вольный Горец» проект «Договора дружбы», заключенного в Париже делегацией Краевой Рады с представителями Республики Горцев Северного Кавказа. Подписавшие, в числе которых был и А.И. Кулабухов, были объявлены в особом приказе генерала Деникина изменниками родины и преданы военно-полевому суду. Вслед за этим кубанским атаманом было получено требование от генерала Деникина о выдаче для суда А.И. Кулабухова. В эти дни А.И. [Кулабухов] делал свой доклад Краевой Раде о деятельности ее делегации в Париже. Эти акты генерала Деникина в среде Рады вызвали бурю негодования. В своей резолюции по этому поводу Краевая Рада, не входя в оценку «Договора дружбы», по существу категорически протестовала против попытки со стороны генерала Деникина вмешательства в дела Кубани, требовала отмены приказа и выражала надежду, что «братья» Дон и Терек поддержат Кубань. Но «братья», возглавляемые «единонеделимцами» и реакционными генералами А.П. Богаевским и Г.А. Вдовенко, предпочли, в ожидании конца, молчать. Деникин же, в ответ на постановление Краевой Рады, отдал приказ о включении Кубани в тыловой район Кавказской армии, находившийся под командованием генерала Врангеля, с назначением командующим войсками тыла генерала Покровского, который в это время находился в Екатеринодаре. Черносотенные члены Рады развили по отделам агитацию, стремясь вызвать панику указанием, что разрыв с Деникиным грозит нашествием большевиков. Но самым тяжелым обстоятельством, сыгравшим решительную роль в исходе ноябрьских событий, было поведение войскового атамана генерала Филимонова в эти критические дни, поведение уже и тогда не оставлявшее сомнений относительно его участия в добровольческом заговоре против Кубани.
И как это ни больно признать, под влиянием совокупности всех этих обстоятельств, Краевая Рада дрогнула. Она не встала на путь выдачи А.И. Кулабухова, но, вместе с тем, потеряла способность и к активным, решительным действиям.
Утром 6 (19) ноября войсковой атаман Филимонов письмом пригласил к себе А.И. Кулабухова, гарантировав ему полную безопасность, и ... предал. Во дворце атамана А.И. [Кулабухов] был арестован генералом Покровским. В 12 ч. дня Краевая Рада была окружена войсками генерала Покровского, в результате чего было арестовано 10 членов Рады. Все арестованные, в том числе и А.И. Кулабухов, были помещены в доме, где находился штаб генерала Покровского. А.И. [Кулабухов] был помещен отдельно от других арестованных. Ночью, с 6 (18) на 7 (19) ноября происходил суд над А.И. Кулабуховым. Председателем суда был назначен полковник Камянский, тот самый Камянский, который за Таманскую авантюру был осужден Кубанским военно-окружным судом, если не ошибаюсь, к каторжным работам, и который впоследствии был помилован по желанию Краевой Рады. О ходе суда нам, находившимся в соседней комнате и ожидавшим той же участи, удалось добыть через начальника офицерского караула только отрывочные сведения. На вопрос, признает ли он себя виновным в предложенном ему обвинении, А.И. Кулабухов ответил, что он совершенно не сомневается относительно решения суда, что его расстреляют все равно, и, что поэтому его ответ на вопрос суда не нужен. Полковник Камянский на это заявил, что он заверяет его честным словом, что он не будет расстрелян. После этого А.И. [Кулабухов] заметно оживился, стал волноваться, будучи до того холодно спокойным. Главное, чего судьи хотели добиться от подсудимого, было установить наличность его подписи на «Договоре дружбы». Объявление приговора осуждавшего его к смертной казни через повешение, ошеломило А.И. [Кулабухова], до того это решение, судя по ходу суда, было неожиданным для него. Но быстро справившись и овладев собою А.И. [Кулабухов] категорически отказался от подачи на имя генерала Деникина прошения о помиловании, поняв, какую сатанински злую шутку разыграли над ним в процессе суда. Тем не менее, судьи настойчиво продолжали убеждать его, что генерал Деникин, несомненно, смягчит решение суда, что его прошение генерал Покровский передаст по прямому проводу генералу Деникину.  А.И. [Кулабухов] снова отказался и попросил дать ему возможность написать несколько слов жене и детям. В то время, когда он писал семье, ему снова предложили написать прошение, сообщив, что они сами будут ходатайствовать о смягчении его участи, что им нужен только формальный повод для этого в виде прошения.
Но уже через несколько минут после того, как от него было принято прошение о помиловании, ему объявили, что приговор утвержден, и что его ведут на место казни.
В 4 ч. утра мы услышали гул заведенных автомобилей, которые через несколько минут выехали со двора. В 5 ч. караульный начальник, потирая руки сообщил, что А.И. Кулабухов казнен на Крепостной площади, и что виселица стоит рядом с могилой председателя Краевой Рады Н.С. Рябовола.
Тело погибшего Алексея Ивановича с надписью на груди было оставлено на виселице до ч. дня.
А.И. Кулабухов был казнен в черкеске. И это обстоятельство, говорят, сыграло для казаков почти такую же роль, как и самая жизнь.
Многое отдали бы палачи, в том числе  и Деникин, Врангель и Покровский, чтобы этой казни не было, когда генералы Шкуро, Науменко и другие сообщали, что казаки не хотят воевать, что они идут домой, требуя вернуть жизнь Кулабухову и возвратить высланных в Константинополь членов Рады.
Так погиб честный труженик, глубоко любивший свой народ. Так была опозорена и обесчещена Кубань , вскормившая на своей груди, сама того не понимая во время, черную российскую реакцию.
А теперь, когда красные войска, прорвав Крымские ворота, бьют в самое сердце крымско-добровольческой реакции, мы можем желать только одного, чтобы эти удары были последними, чтобы русская реакция уж нигде больше не смогла поднять свою черно-кровавую голову, ибо ее торжество и успехи – начало гибели России.
Ф. Воропинов».