Беседы рыб с перелетными птицами

«Вынь и «положь»! - отрезал редактор, нервно постукивая карандашом по столу. - Альманах выходит через два месяца, а раздел латиноамериканской мифологии пустует. Ты у нас единственный, кто владеет испанским. Так что, как говорится, ;Buena suerte, amigo! Билеты уже оформлены. Не забудь загранпаспорт. Виза не нужна. Вылет завтра в 22:15 из Домодедово.

Спорить с шефом было бесполезно. Я поспешил домой собирать вещи.

Восемнадцать часов полета в Южную Америку растянулись в вечность. Сон не шел. Спасла бутылочка колы с коньяком. Потягивая согревающий напиток, я открыл "Хронику Копакабана Инков" падре Бальтазара Саласа. Строчки плыли перед глазами: "...И с их помощью, как и с помощью ранее упомянутых, идеи и факты сохраняем мы неизменными, надежнее ваших тетрадей и пергаментов. Вот доказательства в этих нитях из белой шерсти наших карвас, окрашенных в цвета радуги, говорящих: 'Ta! ua! watta suyu'..." Дальше память поглотила гулкая тишина трансатлантического перелета.

В городе Пуно я первым делом нашел лодку до островов Урос. Расспрашивал всех встречных о местных сказителях. "Поживите на тростниковых островах," - советовали проводники. Но цена в 60 долларов за ночь кусалась. Ближе к берегу, объяснили мне, острова превратились в туристические капканы, где местные зарабатывали на сувенирах и самодельных лодках.

Невольно рассмешил диалог с торговцем:
- Купите лодку!
- Зачем?
- Для ребенка.
- У меня нет детей.
- Родятся - будет своя лодка!

Миновав туристические места, мы причалили к настоящему тростниковому острову. После оживленного обмена улыбками и жестами между лодочником и местными, мне предложили жилье и питание за 20 долларов в сутки. Выбора особо не было.

Спартанские условия и диета из рыбы, картофеля и киноа меня не пугали. Интереснее было, как отреагирует мой привередливый желудок. Но главное испытание - высота. Озеро Титикака находится почти в четырех километрах над уровнем моря. Воздух здесь особенный, разреженный. Первые дни дались нелегко...

Солнце медленно садилось над озером Титикака, окрашивая тростниковые острова в золотистые тона. Я сидел на краю плавучего острова, наблюдая, как старый Пескадор чинит сеть. Его морщинистые руки двигались с удивительной точностью, словно исполняя древний ритуал.

Местные называли его Рыбак-Всезнайка или Пескадор СабелоТодо. Настоящее имя старика оставалось тайной - индейцы кечуа верят, что имя содержит частицу души.

Первые дни на острове были непростыми. Местная детвора встретила меня, "гринго", с привычным недоверием и насмешками. Особенно отличился юный Карлито, который, узнав о моем интересе к древним сказаниям, устроил целое представление. С серьезным видом он повел меня к зарослям тростника, где торжественно указал на кучу: "Колумб накакал," - произнес он с плохо скрываемым весельем.

Когда я рассказал эту историю старому рыбаку, его глаза смеялись. Он неспешно извлек из-за щеки шарик коки - здесь время часто измеряли именно жеванием порции этого растения - и произнес:
"Алехандро, ты пришел из другого мира. Для нас европейцы, как перелетные птицы - появляются ненадолго и улетают, не понимая нашей жизни. Мы живем простой жизнью: кормим детей, поддерживаем общину, следим, чтобы остров не ушел под воду..."
"Но разве сказки не соединяют разные народы?" - спросил я. "В них живет душа народа, его понимание добра и зла. Изучая чужие сказки, мы лучше понимаем себя."
Старик удивленно поднял брови: "За этим ты проделал такой путь?"
"Да, это моя работа - собирать и изучать сказки."
Пескадор улыбнулся, и в его глазах блеснул огонек: "Тогда открой шире глаза, Алехандро! Земля и озеро сами все расскажут. Нужно только научиться слушать."
 
Закат того дня окрасил воды Титикаки в цвет старой меди, когда на мое плечо легла морщинистая рука Пескадора. Его появление было столь же неожиданным, как всплеск крупной рыбы в штиль.
"Пойдем," - сказал он просто, и в его глазах плясали отблески заходящего солнца.- "Сегодня озеро решило говорить."

Мы уселись в плетеные кресла, закутавшись в пончо из шерсти лам. Было довольно прохладно. И старик начал говорить:
- Дед рассказывал мне сказки, мама тоже. Это было давно, и сказки уже перемешались у меня в голове, как кока смешивает пепел и листья. Мой отец был добрым и очень весёлым человеком. Он знал множество историй и сказок. Вот послушай одну.
"Диалоги перелётных птиц с рыбами записаны на тростнике воздушными знаками посредством письма кипу. Об этом знают индейцы племён уру, кечуа, аймара и ещё несколько человек. Хочу открыть тебе страшный индейский секрет! Выражение "молчит, как рыба" — в корне неверно! Рыбы невероятно говорливы, у них рот не закрывается ни на минуту. Это легко проверить. Другое дело, что не все могут их слышать.
Нравится тебе это или нет, но все обитатели озера Титикака носят фамилию Титикака. Я проверял. Поймаешь рыбу, посмотришь ей прямо в глаза и спросишь: "Твоя фамилия Титикака?"
 Рыба, конечно, не сможет ответить, но головой кивнёт, мол, так и есть! Можешь проверить сам.
Индеец немного помолчал и продолжил.
-Ещё отец любил рассказывать сказку про лягушек-свистунов. У них есть странная особенность: ни с того ни с сего, лёжа на дне, они начинают отжиматься на передних лапах, делают движения вверх-вниз.- он показал руками движения отжимания от пола.
- Так вот, Мама Коча — богиня воды, покровительница всех рыбаков и моряков, царица всех обитателей подводного мира — была в хорошем настроении. На суше шёл тёплый дождь и светило солнце. В таких случаях говорили: "Мама Коча и Пача Мама (Богиня Земли) празднуют День Рождения Жизни". Об этом знали все живые существа. В такие дни они по очереди ходили к Великим Матерям всего сущего и просили дать им то, что будет отличать их друг от друга.
    Настала очередь обитателей озера Титикака. Фламинго попросили себе длинные и обязательно красные ноги, сильный горбатый клюв. Викуньи попросили себе превосходный мех. Ламы тоже просили мех, но такого красивого им не досталось. Зато они получили выносливость и независимое выражение морды.
Вискаша очень хотел стать зайцем, но опоздал. Ножки коротенькие, быстро бегать не может. Посмотрела на него Мама Коча — такой он был милый! — и сделала его маленьким зайчиком.
Последними прискакали лягушки из озера. Мама Коча и Мама Пача  смеялись до слёз, увидев их. Им показалось, что прискакали мужские мошонки.
Лягушки долго совещались, что же им попросить, и решили выбрать самое подходящее и прекрасное: хотим свистеть, как птицы!
Пача Мама с серьёзным лицом сказала: "Где ж это видано, чтобы мошонки свистели?" Все звери и птицы стали хохотать и бросать в них, чем попало. Лягушки стали прижиматься к земле, уклоняясь от летящих предметов. А мама Коча, плача от смеха, исполнила их желание — их стали звать лягушки-свистуны. Но свистеть они так и не научились.
С тех пор все над ними смеются и кидают камешки в глупых лягушек, а они прижимаются ко дну".
Тростниковые острова качались на волнах, словно колыбели забытых богов. Уже третью неделю я скитался между этими рукотворными клочками суши, пытаясь собрать осколки легенд народа урос. Но местные жители лишь улыбались в ответ на мои вопросы, угощали меня сладким тростником и отводили глаза, унося с собой тайны предков. Одним словом – уходили от ответа.
Но однажды вечером неожиданно явился  Пескадор, хлопнув меня по плечу, пригласил следовать за ним. Я был несказанно рад, признаюсь. Это был единственный полевой информатор!

Деревянная моторная лодка, ждавшая нас у причала, была полна молчаливых фигур в традиционных чульо - вязаных шапочках, которые, казалось, посмеивались над моей оранжевой, с надписью  Puma. Мы двинулись к полуострову Капачико - территории племени аймара, извечных соперников урос.
"Но как же..." - начал было я, но старик приложил палец к губам.
Это меня удивило, ведь я знал, что мужчины-индейцы островов урос не общаются с индейцами аймара, живущими на суше. На все мои вопросы Пескадор только улыбался и просил помолчать.
  Дело в том, что в древности индейцы урос были изгнаны с берегов и стали жить в озере, на тростниковых островах, которые делали своими руками. Эти удивительные люди возводят из тростника дома, домашнюю утварь и даже наблюдательные вышки! Исключение составляли только дети, солнечные батареи и телевизоры, которые появились здесь недавно. Вполне возможно, в ближайшем будущем они научатся делать тростниковую электронику и гаджеты.
Мотор урчал так тихо, будто боялся потревожить древних духов озера.
"Сегодня особенная ночь," - прошептал старик. "Когда рыбы говорят с птицами, старые обиды растворяются в воде."

Мы причалили к небольшому острову недалеко от берега. В тростниковой хижине, куда нас привели, царил полумрак, напоенный ароматами трав и озерной воды. Женщина в традиционном платье протянула мне чашку с зеленоватым напитком, показав жестами пить маленькими глотками. Я так и сделал. Пескадор подмигнул мне.
   Через некоторое время индейцы стали раскачиваться и петь какую-то песню. Я просто качался из стороны в сторону. Стало тепло и даже светло, к моему удивлению.
Чуть позже я стал понимать слова песни!
Небо и солнце утонули в озере.
 Маленькие рыбки стали откусывать от них по кусочку,
 превращаясь в маленькие солнца и кусочки неба.
Парень не может понять, куда ему идти — на небо или в озеро,
Как теперь найти любимую, которая превратилась в Луну?

     Постепенно реальность начала меняться. Стены хижины словно растворились, открывая звездное небо, отраженное в водах Титикаки. В хижину стали заплывать рыбы. Я пытался схватить их руками. Это было необычайно весело! Я хохотал и плакал от счастья. У одной из рыб во рту была кипу — древняя книга инков, где вместо букв использовались узлы на длинных разноцветных веревках. Рыбина напоминала сома с огромными усами. Она открывала рот, как будто что-то хотела сказать. И вдруг я четко услышал : ««Ta! ua! watta suyu»
Я проследовал за ней на край тростникового острова и, схватившись за хвост, прочитал значение узлов — "Сказки озера Титикака". Понимание сложилось во фразу в моей голове. Она прозвучала почему-то на испанском: "Cuentos del lago Titicaca".
Разноцветные узелки складывались в слова и предложения, а затем превращались во фрактальные фигуры смысла. Мне стало ясно, что в кипу описывались вещи, которые невозможно выразить словами. У меня в голове не было даже таких понятий..
Несколько маленьких рыбок заплыли мне в уши и стали плавать в моей голове. Каким-то внутренним глазом или самим мозгом, я видел их, а затем и услышал. Это было  — буль-буль-буль-буль... Я ласково попросил их позвонить по телефону, а не по мессенджеру. Что-то щелкнуло в ушах, и я услышал хриплые голоса рыбок:
— Ариана, жрать нечего! Мозги?
— Таня, не надо есть мозги этого придурка. Тут и так немного.
Как молния пронеслась мысль в мозге-аквариуме: "У неё русское имя! Как-то странно..." Мне показалось это смешным, и я, давясь от смеха, спросил:
— Таня? Почему? Это не рыбье имя! Почему  не Палтусита или Фарелита?
— Заткнись, заткнись, придурок!
Твой мозг с окурок!
Ты сам — балдой-балда,
В ушах твоих вода!
— пропели в терцию рыбки на мотив песенки  Чаплина "По улице ходила большая Крокодила". "Репертуар староват, девушки!", — подумал я.
— Это была импровизация, Ваня! — сказала рыбка Таня низким басом.
- Рыбы мои, я не Ваня, а Саня, между прочим - отрезал я.
- А какая разница, Алехандро? В этом состоянии тебя можно назвать как угодно!
— Он не в состоянии оценить наше творчество, — рассмеялась Ариана.
"А в каком я состоянии?" — подумал я.
— Ты в состоянии падения в воду. Высота острова полтора метра, помноженное на 9,8, даёт скорость примерно 20 метров в секунду! — в унисон проговорили безмолвные рыбы.
— Рыбы мои, вопрос можно? — как можно развязней полюбопытствовало падающее тело.
— Валяй! — в один голос рявкнули рыбьи головы.
— Я хотел спросить о сказках озера Титикака. Про беседы перелётных птиц с рыбами. Мне об этом рассказали очень творческие индейцы, — проговорил я, почему-то перейдя на поэтический тон, переходящий в песню.
— Он - душка! — пробулькала Ариана.
— Саня, о чём могут говорить рыбы и птицы? — нежно проворковала рыбка Таня. — Они болтают о еде и мальках, о яйцах и червяках.
— А как же сказки? — непослушными губами промямлил я.
— Буратино! Сказки придумывают люди! — отрезала Ариана. — Таня, уходим отсюда! — булькнула она. Рыбки выплыли из моих глаз прямо в воду. Она была холодная, неприятная и повсюду.
Я тонул. Мир обретал привычные очертания.
На берегу молча стояли индейцы и смотрели, как гринго уходит на дно. Мои крики на них не действовали. Они стояли разноцветной шеренгой, жевали коку и что-то обсуждали, поглядывая на часы.

Каким-то образом доплыв до тростникового острова и выбравшись из воды, я схватил весло и ринулся в атаку...
 
    Когда я очнулся, был уже день. Рядом со мной сидела толстая индейская женщина и травинкой отгоняла от меня мошек. Взглянув на потолок, мне померещились рыбки Таня и Ариана. Они открывали рты, что-то говорили, но я, к счастью, уже не слышал рыб. "Отпустило", — подумал я. Женщина поднесла кружку.
— No-no... — тихо сказал я.
— Agua-agua, — сказала толстуха и улыбнулась, показав жёлтые зубы. Понюхав содержимое, я сделал глоток и почти сразу провалился в сон.
Зазвучала печальная  музыка. Солнце встало и село, встало и село — несколько раз. Подошла белоснежная лама и сказала:
— Привет, амигос! Солнце взошло! — торжественно произнесло животное.
— Я заметил. И что?
Внезапно, словно по прихоти капризного дитя, лама надула губы и резво удалилась, подпрыгивая и норовя лягнуть задними ногами. В этот момент меня мягко развернули за плечи. Я увидел перед собой пышную индианку, ту самую, что потчевала меня водой. На ней красовалось невероятное платье, тканное из переливающихся нитей, которые складывались в замысловатые узоры. Ее лик напоминал ангельское создание -Скарлет Йоханссон.

— Похоже, чужеземец, тебе нужны новые очки, — пропела женщина, одаривая меня улыбкой, сверкавшей белоснежными  винирами.
 — И не стоит столь ревностно припадать к озеру. Камыши доверительно шепчут друг другу секреты воды, а ты глух к их голосам, — произнесла "кинозвезда", игриво щелкнув меня по носу.
Тотчас вспыхнул калейдоскоп разноцветных пятен и раздался гром. Затем произошло нечто неописуемое: прямо посреди озера возник колоссальный столб воды, устремляясь ввысь. Внутри него сверкали молнии, проплывали клочья облаков. Все это закручивалось в гипнотический вихрь, застывший на одном месте. В ушах звенело, а тело инстинктивно вжималось в землю. Жуткое зрелище сковало меня ужасом.

Я отчаянно пытался оторвать взгляд от столба, но бессильно застыл. Сбоку я заметил Скарлет Йоханссон, стоящую на карачках. Её тошнило. В этот момент я понял, что умираю. Пелена грусти накрыла меня. Из моих глаз потекли холодные слезы.
Водный столб возносился выше и выше, пронзая облака, летел к звездам. В ушах грохотало, из них сочилась кровь. Мир вокруг потускнел, лишь яркие всполохи сигнальных ракет мелькали время от времени.

Мои щеки пылали от ударов, но боли я не чувствовал. Голова моталась из стороны в сторону. Кто-то истошно кричал. На меня лилась ледяная вода. Я очнулся в небольшой тростниковой хижине. Пескадор Соболетадо, напевая что-то замысловатое, неистово лил на меня воду. Я что-то кричал ему, кажется матерился на русском языке. А потом провалился в сон без снов.
     На следующий день я искал старика на островах, рассекая зеркальную гладь озера в утлой тростниковой лодке. Молчаливый Габриэль, управлявший судном, казалось, понимал моё состояние без слов.
  Вечером, когда холодный ветер загнал нас обратно, местные жители окружили меня заботой. За ужином из жареной форели с киноа они украдкой бросали на меня понимающие взгляды.

Внезапно рядом со мной опустился Пескадор.
— Как самочувствие? — спросил он.
— Зачем ты дал мне  наркотик? — тихо вопросил я. — Я был на грани смерти.
— Ты был близок к смерти, — спокойно произнес Старый рыболов. Все на этих островах пьют чай из листьев коки. Его можно назвать местным кофе. Но на тебя он оказал устрашающее воздействие.
Мы помолчали.
— Рыбы и ламы разговаривали со мной, я видел Огненный столб, уходящий в небо. Я едва не лишился рассудка! К чему такие шутки? — возмутился я.
    Рыбак замолчал на некоторое время, а затем тихим голосом начал говорить:
-Та чашка попала к тебе не по ошибке. Я же говорю тебе: никто из живущих на этих островах не уходил так далеко в своих видениях. Ты видел эту землю такой, какой она была до появления солнца на небе. Он помолчал и продолжил:
-Ты не утонул в холодной воде — что очень удивительно. Скорее всего, само озеро, таким образом, ответило на твои вопросы.
— Почему никто не помог мне выбраться из воды? — повысил я голос.
Не обращая внимания на мой тон, он продолжал:
— Озеро само решает, кому жить, а кому умереть. Упавшего в воду в этих местах не спасают, предоставляя озеру сделать выбор.
— Спасибо, ты меня успокоил, — сказал я и отвернулся, глядя на воду.
Мы опять помолчали. Pescador Sabelotodo улыбнулся и заговорил, глядя вдаль:

— Ты приехал в другую часть планеты, к людям с понятиями и предрассудками предков, живших триста лет назад, и хочешь всё понять, пожив здесь несколько недель. Смешно. Не строй из себя обиженного мальчика! Благодари озеро за то, что оно не забрало тебя! Мама Коча строит какие-то планы на тебя. Скорее всего, ты опять сюда вернёшься.

Разговор прервался. Мы замолчали. Вдали мерцали огни деревушек, над головой раскинулось бескрайнее звёздное небо Анд.. И вдруг он тихонько запел. Его голос, низкий и глубокий,  сливался с шепотом озера:


Я — Северный ветер!
Слышишь, как льётся воздух
В Небесной Реке?
Слышишь, как бьются волны
В берег твоей головы?

Я — Южный ветер!
Почувствуй мои объятья.
Радуйся жизни вместе со мной!
Расправь крылья!
Набирай высоту!

Я — Ветер Востока!
Слушай шум моих крыльев!
Это даёт направление извечного Света!
В сторону будущей жизни!
В край тотального счастья…

Я — Западный ветер!
Оттолкнись от земли!
Дам тебе силу полёта!
Это и есть свобода
Со вкусом дождя на губах…

Четыре ветра, обнявшись,
Танцуют кругами радуги.
Гонят рыб на место рождения
А птиц в свои гнезда.

На следующий день, возвращаясь Питер, я чувствовал необъяснимую легкость. Словно озеро очистило меня изнутри, открыв что-то новое в себе самом.
Снег встретил меня в аэропорту Пулково. Серое небо давило на плечи, но где-то глубоко внутри я уже знал: это не конец истории. Зов Мамы Коча звучал в шуме мегаполиса, в шелесте ветра, в стуке собственного сердца. И рано или поздно мне придется ответить на этот зов- 'Ta! ua! watta suyu'..."
2023-2025

*'Ta! ua! watta suyu'..."
 «Та!» — остановись, .. ведь ты уже человек, ты из людей, остановись.
 «Уа!» — это действие обозначающее дыхание на ладони рук.
И это сказав и сделав, что является двумя сторонами [действия], их совершил присный Творец во время сотворения первого человека..»
Хроника «Копакабана Инков» падре Бальтазара Саласа.