Борец

Пришла я вчера в гости к подружке на чашечку кофе, сидим, болтаем, смеемся. Подружка моя - преподаватель вуза, очень образованная особа, при этом - простая, добросердечная и жизнерадостная.

Вдруг выключенный компьютер засветился зловеще-синим цветом, и из монитора вывалился невзрачный мужичонка.

Он с кряхтеньем сел на стол, свесил на пол кривые, тоненькие ножки в модных джинсах ( надо сказать, что и одет он был вычурно, дорого и по последней моде, но и джинсы, и высокие кроссовки крошечного размера, и брендовый свитер - "сидели" на нем, как...как говаривали в давние времена - как на корове седло).

Он обвел нас безумным взглядом - я встревожилась, что очки его вспыхнут и задымятся, настолько жгучая ненависть пылала в маленьких и злых глазах-точках - и внезапно проорал фальцетом: "Сионисты! Поди на своем языке разговаривали! Как вы смеете! Вон отсель пошли!"

Мы переглянулись в полном недоумении. А гость из компьютера продолжал вопить, повышая свой фальцет до визга: "Опять об антисемитах! Опять национальную тему трясете! Вон отсель!"

Моя подружка сидела, еле сдерживая хохот. Но мне стало интересно. Это что еще за чудо в перьях?

- Послушайте, уважаемый, - проговорила я максимально доброжелательным тоном. - Куда отсель нам надо идти, если мы в собственном доме? И потом - какой антисемитизм, с чего вы завели об этом речь? Мы вот не говорили ни о каком антисемитизме...

Странный гость вперил в меня бешеный взгляд, спрыгнул со стола и отчеканил: "Значит, подразумевали, значит, думали об этом! Вы убить нас готовы!"

Он, истерически приплясывая, подбежал к окну, увидел кого-то, забыл про нас и помчался к двери, на ходу потрясая хилыми кулачками. Через секунду мы услышали его новый вопль: " Мы НАТО сюда не приглашали! Чего приперся! Вон отсель!"

Подружка отхлебнула кофе, глянула на меня и рассмеялась.

- Ты что, всерьез восприняла крики этого скандалиста?

- Я не знаю, что и подумать. Что ему вообще было надо?

- Это местный борец. Борьба - его стихия. Он хвастается, что прогоняет свои тексты через разнообразные программы и уникальность у него всегда сто процентов. При этом он самозабвенно фантазирует, что другие наши соседи - все перекатывают из Википедии, вовсю используют искусственный интеллект, воруют чужую интеллектуальную собственность без зазрения совести. Он обличает плагиат, причем у тех, кто не имеет к этому ни малейшего отношения...Все врет на голубом глазу...

- Ну и дела! - мне тоже стало весело - А сам-то он хорошо пишет, интересно?

- Да что ты...Вся его писанина - нагромождение страшилок и ужаса. Про бандитов, маньяков, изуверов-садистов, про каннибалов...про то, как разные извращенцы пристают к чужим женам...

- А про хорошее что-нибудь он пишет? - я ищу хоть какое-то здравое зерно, чтобы реабилитировать странного пришельца.

Подруга задумалась.

- Ну вот, как-то рассказал, что его барышни домогались...что он от них удрал и им не удалось его соблазнить... Еще он грозил одному писателю, что как только соберет на него досье из компроматов - немедленно побежит в соответствующие службы. Еще...очень бранится на пятую колонну, призывает их расстреливать и вешать...Нет, пожалуй, ничего хорошего обнаружить не получится. Одно слово - борец.

Я выглянула в окно. Субтильный борец атаковал высокую, стройную, молодую блондинку и оглушительно забрызгивал ее негодующей слюной: "Вы! Вы запросто можете перейти на вражескую сторону! Я уже видел, как вы общались с недостаточно патриотическими гражданками!" Культурная блондинка пыталась хоть как-то отстраниться от прыгающего, как мячик, борца, но он агрессивно толкал ее всей своей худосочной тушкой.

Неожиданно гость вбежал в комнату, залился слезами и прокричал: "Ухожу! Ухожу от вас! Все злые! Склоки кругом, не могу выносить эту атмосферу! Прощайте навсегда!"

Он неуклюже вскарабкался на стол и начал протискиваться в монитор, кокетливо виляя тщедушной филейной частью. И скрылся в виртуальном пространстве.

- Что это было? - вопросила я. - Слава Богу, испарился.

- Не сомневайся, он очень скоро вернется, - улыбнулась подруга. - Он уже уходил в другие места, но почему-то нигде не приживается.

Я допиваю кофе, мою за нами чашки, прощаюсь с подругой и ухожу с облегчением. В голове одна мысль - как хорошо, что этот борец живет далеко, не дай Бог встретится такой на реальной улице.