Допустимая погрешность глава 7

7


Утром, едва придя на работу чуть раньше обычного, Женя помчалась к Елене, зная наверняка, что та уже здесь. Окинув взглядом приёмную, отметила, что Лизы ещё нет. Та обычно не приходила раньше начала рабочего дня и на этот раз Женя мысленно поблагодарила эту её привычку, подумав, что они с Леной могут какое-то время свободно поболтать, не включая сразу настройки «подчинённая – руководитель». Она влетела в кабинет и радостно поприветствовала сидевшую за рабочим столом Елену, давно привыкшую к столь стремительному появлению подруги.  Стараясь не выдать своего интереса, Женя сначала пустилась обсуждать рабочие вопросы, потом заговорила о дяде, который отдыхал с женой в Сочи и звонил накануне, а уже после всего этого как бы между прочим заметила:
- Интересно посмотреть, что там получилось… я про фотографии, про фотографии...  - пояснила она удивлённо посмотревшей на неё Лене.
- Да ладно тебе, мы же не для рекламного буклета фотографировались, чтобы переживать, как будем выглядеть на застывших страницах, что разглядывают множество людей, а просто так… для себя, можно сказать… - задумчиво произнесла она и дальше высказалась вдруг неожиданно резко: - Вот кто тебя просил лезть к нему с просьбой о фото… А теперь и сама переживаешь, и меня заводишь!
- О-о-ой, чего ты вдруг взорвалась, что такого-то, поду-у-умаешь! – нисколько не стушевавшись и не обидевшись, а даже наоборот, весело рассмеявшись, заявила Евгения. – Я, может быть, хотела свой красивый портрет… Повешу на стену в гостиной, - задумалась она.
- Можно было обратиться к профессионалу, фотостудий в городе полно, - возразила Лена, продолжая ворчать, - хотела она…
- Так я и обратилась к профессионалу, ты сама себе противоречишь… Ну Лену-у-усь… ну хватит дуться, погоди, ещё благодарить меня будешь! – Женя заглянула в глаза подруги с шутливо-просительной гримасой, рассмешив этим обеих.
- А чего ты такая весёлая? – поинтересовалась Лена. - Слушай, Женька, а, может, тебе всё же фотограф понравился, и ты просто хочешь его увидеть?
- Ну не-е-ет, дорогая, что ты, что ты! Это совершенно мимо кассы… Он же молодой, да и вообще, дядин племянничек… - презрительно скривилась Евгения, - по всей вероятности тот его опекает, как Татьяна в своё время Борюсика… Я подобные грабельки со своего поля выбросила, долой неповзрослевших деток! – решительно провозгласила она.
- Только не говори, что ты всерьёз заглядываешься на старшенького из этого альфа-братства! – с тревогой спросила Лена, боясь, что Шаров в конце концов разобьёт девушке сердце.
- Нет, конечно, это же вроде как твой альфа-братец! – пытаясь весельем уйти от щекотливой темы, рассмеялась Женя.
- Ещё чего! – фыркнула Лена. – Знаешь ведь, что это не так!
- Ну не зли-и-ись, - подлизывающе уставилась Женя на подругу, - и не обижайся, пожалуйста, я же в шутку так говорю…
- Не шути больше так! – Елена даже помахала перед её лицом указательным пальцем, но не злиться и не обижаться, конечно же, на Женю не собиралась вовсе, она слишком любила её – как младшую сестру.
- Так не буду! – вновь пошутила Женя и, смерив взглядом Елену, вдруг заметила: - Давненько ты не надевала это платье, а оно тебе так идёт, ты в нём, прям, расцветаешь, Лен…
- Ладно тебе, скажешь тоже! – Елена зарделась от Жениного заявления и пробежалась по себе глазами, словно разглядывая свой наряд. 
Бежевое трикотажное платье действительно невероятно шло ей. Она в нём будто молодела, становясь потрясающе милой и трогательной, и даже взгляд её сейчас казался необычайно застенчивым, какой бывает только в юности.  Женя вдруг задумалась, словно о чём-то догадавшись, но, поглядев на подругу, передумала что-либо говорить, оставив свои догадки при себе.
В дверь постучали и сразу же открылась дверь, впуская Лизу.
- Доброе утро, Елена Викторовна! – широко улыбаясь, поприветствовала она начальницу и, увидев Женю, что было, в общем-то самым привычным делом, поздоровалась и с ней, только улыбку успела стереть с лица.
Ответив ей приветствием, Женя встала и направилась к двери, сказав что-то Лене о фотографиях, которые должны сегодня принести и желании сразу же их увидеть. Лиза внимательно слушала их, переводя взгляд с одной на другую, но ничего не поняла и занервничала, не удовлетворив своё любопытство. 
Её интерес дошёл до точки кипения чуть позже, когда в приёмной появился импозантный Шаров, а с ним привлекательный молодой человек с большим крафтовым конвертом в руках.
Васильева сама вышла из кабинета, чтобы встретить их, и попросила Лизу приготовить четыре кофе, предварительно выяснив предпочтения гостей.
- Четыре? – переспросила Лиза.
- Да, четыре и пригласи к нам Евгению Марковну, - согласно кивнула Елена.
- Ну конечно, как же без неё-то… - проворчала секретарша и, совсем не поторопившись броситься к телефону, занялась приготовлением кофе.
Женя пришла сама в тот момент, когда Лиза уже ставила на поднос чашки с распространяющим аромат напитком.
- Ой, а я собралась Вам звонить, Елена Викторовна просила зайти к ней, - сказала она, скрывая под милой улыбкой свою неприязнь.
- Долго же ты собиралась, Елена Викторовна сама уже позвонила, - насмешливо сообщила ей Женя и, кивнув на чашки на подносе, съязвила: - в которую из них плюнула, какая моя?
- Что Вы такое говорите, Евгения Марковна! – громко возмутилась девушка.
- То, что думаю! – хохотнув, Женя забрала из её рук поднос и попросила: - Дверь открой!
- Я сама бы могла… - начала Лиза, потянув дверную ручку, но Евгения не дослушав её, уже входила в кабинет, ловя на себе взгляд сразу трёх пар глаз. 
- Добрый день! – просияла Женя, ставя поднос на стол и позволив Шарову выразить своё приветствие особым способом – поцелуем её руки. – Вы, как всегда, галантны, Вячеслав Дмитриевич! – слишком нежно произнесла она, заставив Лену вскинуть голову и посмотреть на неё нарочито пристально.
- Женечка, Вы такая позитивная, с Вашим приходом в кабинете стало как будто солнечнее! – заявил Шаров.
- Благодарю Вас, Вячеслав Дмитриевич! – Женя действительно сияла невообразимо жизнерадостной улыбкой, что не отметить было невозможно, она будто бы смутилась, но вовремя вспомнила о кофе и начала расставлять чашки перед гостями, потом увидела лежащие перед Еленой фотографии и заявила: – О-о-о, так не терпится взглянуть! Позвольте, Елена Викторовна, присоединиться к Вам… - и тут же оказалась рядом с её креслом.
Обе были в восторге от снимков, смотрели и пересматривали их, что-то показывали одна другой, улыбались и переговаривались. Елена не узнавала себя на этих фото, на них она была совершенно другой – не начальником и деловой тёткой, а необычной или как раз обычной, какой и должна быть, женщиной. Её взгляд, поза, поворот головы… всё было живым и наполненным разным смыслом: где-то она задумчивая, немного усталая, а потом уже растерянно уязвимая, на следующем замершем кадре ироничная, а следом мечтательная.
Женя просматривала фото и не сдерживала эмоций, особенно когда разглядывала себя. Без конца слышались её восклицания и похвала фотографу.
- Дмитрий, Вы на самом деле настоящий профессионал, я даже не представляла себя такой, как на этих снимках… - поддержала подругу Елена. – И знаете, Вы… опасный человек! - улыбнулась она, глядя на него.
- Это почему? – тихо спросил немногословный Дмитрий.
- Потому что Вы можете вытащить из человека что-то такое… сокровенное…
- Просто я научился видеть то, что обычно хотят спрятать, и не важно специально люди этот делают или не задумываясь, - на его лице неожиданно просияла лучистая искренняя улыбка, которая, показавшись на миг, тут же пропала. 
- Так научиться видеть спрятанное нельзя, случайно взяв в руки фотоаппарат, Вы, наверное, давно занимаетесь фотографией, да? – спросила она. – И наверняка любите своё дело…
- Это так, - кивнул он, внимательно посмотрев на неё, словно бы хотел что-то ещё сказать, но передумал.
На самом деле ему хотелось сказать, что, разглядывая её образы этой небольшой фотосессии, он видел не просто фотогеничное женское лицо, а редкое сочетание какой-то внутренней силы и красоты. Подобное он замечал во взгляде своей матери, но это совсем не то, что хотелось бы встречать вновь и вновь. Вернее, даже совсем не хотелось бы сталкиваться с подобным… Он запутался в мыслях и быстро произнёс:
- Я с детства увлекаюсь фотографией… благодаря одному человеку… эпизодом побывавшему в моей жизни, но успевшему заразить этим вирусом стоп-кадра…
Кто этот человек и почему в жизни Димы он был лишь эпизодом было непонятно, но Лена с Женей лишь переглянулись, а спрашивать об этом, разумеется, не стали, поскольку сам он не счёл нужным рассказать.
- Вячеслав Дмитриевич, вижу Вы подписали договор, всё в порядке? – спросила Елена, чтобы сменить тему, ставшую неловкой. - Можно запускать процесс проверки?
- Да, Елена Викторовна, можно, но у меня есть пара вопросов, Вы позволите?
- Конечно, - согласно кивнула она, - слушаю Вас…
Евгения наблюдала за Шаровым и от того, как уверенно, по-деловому он выяснял некоторые юридические и финансовые гарантии аудита, она начинала понемногу терять своё душевное равновесие. Его сегодняшнее общение никак не совпадало с образом ловеласа, который достаточно прочно прилепился к этому мужчине. Он внимательно слушал Елену и задавал ей вопросы по существу, проявляя компетентность и дальновидность руководителя, причём абсолютно без какого-либо намёка на флирт или даже простой интерес к ней как к женщине.
После того, как всё было выяснено, все занялись своими делами: гости уехали, а подруги вернулись к своей работе. Лиза извелась, потому что ей совсем не удалось узнать, что сейчас происходит у начальницы с этим руководителем «Престижа», а самое главное - кто был второй мужчина, молодой и очень интересный, привлёкший внимание девушки, но так же, как и Шаров, не удостоивший её своего собственного.
Зато Женя, зная, что именно она будет руководить группой аудиторов, направляемых на проверку в «Престиж», была полна счастливого волнения и щемящего нетерпения, как перед шагом в манящую пустоту, не ведая, что тебя там ждёт, но желая узнать.
Дядя с племянником возвращались в свой офис тоже в прекрасном настроении. Они говорили о делах, обсуждая новый рекламный заказ, недавно поступивший к ним из очень солидной фирмы  и находившийся сейчас на пике обсуждения главной концепции.  Вячеслав Дмитриевич был доволен и тем, как идут дела в компании, и своими личными делами, которые неожиданно сфокусировались на милом облике жизнерадостной Евгении, которая быстро помогла ему забыть огорчения, нанесённые неприступностью Елены.
 Да и то, что рядом с ним теперь есть родная ему душа – его племянник Дмитрий, сын его единственной сестры Аллы, согревало его и наполняло жизнь новым и оказавшимся очень приятным чувством – смесью отцовства, братства и благодарности судьбе.
Дима был драгоценной и хрупкой нитью, связывающей его с покойной сестрой, воспоминания о которой до сих пор сопровождает щемящая сердце боль, которая вряд ли когда-то утихнет.