Извините

У Ракова была привычка постукивать по наручным часам, будто благодаря за то, что они никогда не останавливались.

Он пробежал Серебряный переулок, выскочил на Новый Арбат и позвонил. Тонкие губы нервно подергивались, подбородок с ровной, словно наклеенной бороденкой дрожал.

Абонент не отвечал.

Раков вошел в стеклянные двери. Охранник спал с рацией в руке. Парень поднялся на второй этаж, зашел в туалет, где привел себя в порядок – причесал волосы и смазал губы гигиенической помадой. Вошел в зал и, точно зная, куда идет, сел напротив отстраненно смотрящей в окно девушки. 

– Извините. Я почти не опоздал.

Она повернулась и с интересом стала его разглядывать.

Вот она какая. Бокал белого вина очень хорошо сочетались с каштановым цветом волос и белой блузкой, две верхние пуговицы которой были расстегнуты. 

– Я никогда не опаздываю. Но если меня что-то задержит, то обязательно звоню. Я  звонил.

Раков хотел произвести впечатление, а этому может помочь все – и неожиданные толчки, и странные люди, и музыка. Если второго и третьего не было в достатке, разве что музыка была однообразной, заведомо предсказуемой, то первое было первоклассным. И он продолжал впитывать все, что происходит под его пристальным взглядом.

В окне виднелись зеленые чесночные головки церкви Симеона Столпника, маячили люди и один старик что-то кричал недовольным тоном и плевал вверх. Около Московского дома книги толпилась разноцветная молодежь. 

– А город не умолкает. Проснувшись ранехонько, он, как невеста, готовится к регистрации, потом обед – все равно что пиршество. Ведь самые важные дела происходят до полудня. Все сделки о покупке заводов, разговоры о прокладываемых магистралях, дорогах – только до часу. В обед город заказывает себе мясо и пережевывает  утренний трофей. Если утром был только сон, то и днем жевать нечего.

Раков заслужил огромный кусок – сегодня он посетил три офиса, убедил двух тертых калачей в своей значимости для них и теперь пребывал в прекрасном расположении духа. После томительного ожидания состоялась долгожданная встреча.

– Я не ем мяса, – сухо ответила девушка брезгливым тоном.

– Мясо тоже дышит и думает стать поэтом, – неожиданно вспомнил он, как говаривал его приятель из колбасного бизнеса, узревший это, по всей вероятности, во время жестоких экзекуций над коровами, прежде чем те шли на фарш. – Мы сами – из того же мяса, и нас самих может кто-то съесть на обед. 

– Я не такая упитанная, – ответила девушка .

– Ничего, они вас откормят.

Девушка улыбнулась, и Раков почувствовал себя еще лучше.

Он как будто верил, что определенное количество улыбок меняет человека, ломает барьер в отношениях.

– Как странно, что мы встретились в самый разгар рабочего времени. Официанты бегают, запоминая заказы, повара стараются не пересолить.

– А у меня выходной. И я провожу его здесь. Пью бокал белого вина, тяну его час, другой, потом брожу по двум Арбатам – с Нового на Старый. Покупаю там книгу, останавливаюсь в «Вендис», заказываю пиво и читаю. Там самые удобные диваны для чтения. И это мне нравится.

Она была заметна раздражена. Улыбка, переросшая в неприятие. Раков стал думать, где он допустил оплошность. Конечно, про мясо говорить не стоило. Но она улыбнулась. Может быть, это тот самый случай, когда улыбка означает нечто другое.

– А я здесь так редко бываю, – произнес Раков.  – Мне кажется, вся моя жизнь проходит в КАМЕРЕ офиса. Вот картина – телефон, старый начальник, утверждающий: чтобы увидеть старость в цвете, нужно в молодости носить черно-белый костюм.

– Вы продаете костюмы? – удивленно спросила девушка.

– Я продаю время, – прошептал парень.

– Не понимаю.

– В мою задачу входит сэкономить, – продолжил он все так же таинственно. –  Распределение рабочего времени.

Например, бармен у стойки, говорит с официанткой, явно не по делу. Теряется минута. По его мнению, ВРЕМЯ ПРОХОДИТ С ПОЛЬЗОЙ. По-моему, он должен думать о непротертых стаканах, новых коктейлях или о том, как сделать свою стойку лучшей.

Витрина с напитками плохо освещена, а это алтарь для бармена. Меню написано мелко. Я, конечно, понимаю – они хотели как можно больше разместить на трех листах. Хорошо, если клиент только подошел. А тому, кто уже принял, не по силам отличить виски от водки. От этого зависит его утреннее состояние.

Или тот официант. Он то и дело ждет, когда клиенту понадобится помощь, счет, заглядывает ему в рот, хотя в эту минуту может подумать о подносах в беспорядочном состоянии, о фартуке. Вы заметили его ботинки? Взял бы щеточку и занялся ими, а то мне кажется, что он подслушивает наши  разговоры.

Девушка хмыкнула.

– Если посмотреть на улицу, можно заметить трех таксистов. Что они делают? НИ-ЧЕ-ГО. Спят, разгадывают судоку. Время проходит впустую. Машина немытая – раз, мимо проходят люди – потенциальные клиенты. К ним можно обращаться, предлагать визитки. А они дрыхнут.

– Вон та лоточница из театральной кассы вообще ушла. Болтает с распространителем. А около лотка крутится девочка. Та думает, что маленькая, ничего не купит. А вдруг!? Может быть, ее мама послала купить билеты в Большой. На всю семью. И вообще стекло это недостаточно чистое.   

Раков размахивая руками, походил на фокусника. Подбежал официант, думая, что клиент зовет его, но, как оказалось, кстати.

– Мы будем кофе. Я латте, ты…

– Бокал…

– … белого вина. Знаю. И что полагается  к белому вину…

– Курица, сыр, шоколад?

– Что-нибудь, только не все сразу.

Раков переводил дух. Немного нервничал после того, как всмотрелся в происходящее вокруг.

– Прихожу я на прошлой неделе в субботу в филиал крупной компании.  Время 12, самый разгар, и что я вижу: полупустой офис. У одного больничный, остальные пятеро отпросились. А те, кто на месте, козла забивают. На редкий звонок они: «Сегодня начальства нет, позвоните в понедельник». И все с нетерпением ждут назначенного времени, чтобы рвануть домой. Никакой экономии.

Официант принес кофе и вино. Раков тут же отпил половину, вдохнул, зажмурился на пару секунд и, открыв глаза, выдохнул скопившееся напряжение. Напряжение длиной в семь лет.

Экономический институт, желание работать в банке, год в учреждении мечты, увольнение за некорпоративный дух – не смог ужиться в коллективе, уже там начиная вводить в силу свой «механизм».

Возникли споры. Никто не хотел слушать  молодого, не успевшего еще никак себя  зарекомендовать сотрудника.

Да как он смеет говорить «старикам», что курить нужно исключительно в отведенные перерывы, а время на кофе должно быть величиной не более одного пластикового стаканчика.

Да еще и уходил не как все.

Зачем нужны эти ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ минуты ПОСЛЕ 18.00? Все в основном общались, пили тот самый кофе, играли в «паука» или «сапера» и ждали. А Раков, распределивший свой рабочий день по максимуму, успевший сделать до шести все и даже больше, вставал и уходил.

Произошел конфликт: Раков утверждал, что не хочет оставаться дополнительное время только потому, что так поступают все.

«В чем смысл этого?» – спрашивал он. - Это же нецелесообразно.

Директор разглагольствовал о корпоративном духе, сотрудники должны быть вместе и в труде, и на отдыхе, напомнил, что тот пропустил два последних тенниса и футбольный матч с банком-соперником. Раков тем не менее утверждал, что время ему дорого, и директор пошел ему на встречу: «Пользуйся!» – провозгласил он и подписал заявление об увольнении.

Бездельничал всего... неделю. Вытащил одноклассник, вспомнивший о нем.

Тот, оказавшись в кресле руководителя с помощью папочки, не владел в достаточной степени всеми необходимыми для управления навыками. Он не понимал, почему рабочий день проходит так малоэффективно. Вспомнил о Ракове, который черт, всегда все успевал.

Тот нашел уязвимые места в организации работы, указал на перспективных сотрудников и посоветовал, что нужно предпринять, чтобы в конце рабочего дня «язык на плече» был прямо пропорционален сделанной работе.

Раков узнал, что многие нуждаются в экономии времени и что уже существует фирма ПРО ЭТО. Парня тут же взяли, и уже семь лет он тянет лямку «экономиста».

– Вы все знаете о времени? – спросила девушка, прерывая тяжелую завесу его мыслей.

– Ну, это слишком громко сказано. Просто я знаю, как с ним управляться. Оно как будто слушается меня. Если так можно сказать – я дрессировщик временных минут. 

При этом Раков хлопнул по часам, вызвав у девушки очередную победную для него улыбку.

– Хорошо, тогда подскажите мне… КАК ПРАВИЛЬНО ПРОВЕСТИ ВЫХОДНОЙ?

Раков задумался. С такого рода просьбами ему еще не приходилось встречаться. Но девушка ждала. Она отпила из бокала, одна капля осталась на губе и скользнула вниз на блузку. Раков подумал, что если бы девушка любила красное вино, то остался бы след. 

Вспомнил фотографию, что она прислала ему по почте – первое, с чего началось их знакомство. «Найди меня?» – вторая фраза после приветствия. Он так и не нашел ее на снимке, думая, что розовее пятнышко с пышной растительностью среди сотни других на каком-то пленуме это она и есть. И она ему запомнилась этим розовым пятном, которое он так и не решился приблизить до сегодняшнего дня.

– Деньги не вопрос, – сказала она. - Куда вкладывают "умные люди"?

– Не знаю, – быстро ответил Раков. – В драгоценности. В какое-нибудь дело.

– Но у меня есть драгоценности, и дело, которым я занимаюсь, мне вполне нравится. Тогда что?

Она ждала от него решения этой проблемы. И Раков, привыкший работать с экономией времени, не мог помочь использовать деньги, которые тоже по его формуле имеют родственную связь со временем.

– Ну, есть же дети, больные, что нуждаются…

– Так я и думала, – заключила она, допила бокал и поставила его на стол, освободив руки. – Львиная доля денег уходит именно туда, но больше половины не попадает до адресата. Благотворительность… Только кого она благотворяет?

Теперь она была раздосадована.

– «Звезда» вещает по телевидению, что она поет «за так», и все сборы идут в детские дома, но почему-то не говорят точно, какой именно детский дом получает на полдник пряники. Никто об этом не знает. А они поют за деньги, чтобы полученное потом могли поделить между собой продюсеры и компания.

– Вон стоит стеклянный ящик, на котором написано, что дети, больные полиомиелитом, ждут наших взносов. Но как мы можем проверить? А там уже значительная сумма. Точно хватит на горячие выходные в Египте. А эти большие вклады на строительство – сколько они вносят? Хватит на весь Египет с его верблюдами.

– Так вы юрист, – догадался Раков.

– Да, я занимаюсь фальсификацией.

– Как странно. Мои клиенты могут попасть к вам на разделочную доску.

– Не думаю. На моей доске только те, у кого уже нет выхода. Кто терпит бедствие.

Раков никогда не занимался благотворительностью, и редко что делал безвозмездно.

В детстве его так воспитывали, что каждое дело должно иметь цену, и если оно не оплачивалось, значит, ненастоящее. Но и неоплаченные труды он тщательно фиксировал, чтобы потом компенсировать чем-нибудь.

Например, неоцененный поход в магазин он возмещал сэкономленными деньгами – скажем, вместо двадцати рублей за килограмм картошки он говорил дома, что тот стоил двадцать пять. Либо съедал на обед двойную порцию. Не говоря уже о том, что давать денег просто так – «вернешь, когда сможешь», то есть никогда – для него было тем более диким. Как это он одолжит человеку только потому, что тот попросил?

Однажды дал в долг своему приятелю, забрав в качестве залога его фотоаппарат и спортивную шапку. Тот денег не вернул, и вещи достались Ракову.

И сейчас перед ним девушка, которая с ним солидарна. Она судит тех, кто безрассудно расстается с деньгами.

– Разумеется, всех за руку не поймаешь, но некоторые УЖ слишком сильно вытягивают конечности. Им все мало. Сейчас новая мода – возвращение крепостного права. Покупают остров, создают колонию, потом якобы находят людей и спасают от голодной смерти. А на деле – спасают себя.

Раков все больше чувствовал себя уютно. Встретились два человека – совершенно разных, но с одинаково интересными профессиями.

Только таким людям хорошо вместе – есть о чем поговорить, на одной ступеньке.

До этой встречи она была загадкой – москвичка, окончившая МГУ, любящая комментировать его слова, а он в свою очередь выставлял на «доску позора» компании с ленивыми сотрудниками, называя их «черепахами». А о том, что у нее такая духовная жизнь, ни слова. И как он только мог не расспросить ее об этом раньше? Наверняка она приберегала самое интересное для встречи. 

– Как странно, что мы с вами встретились, – невольно вырвалось у парня.

– А что странного? – пропела девушка. Так по крайней мере ему показалась. Она звучала в унисон его мыслям.

– Вы настолько похожи… , – он сделал паузу, чтобы она спросила:

– На кого?

– Не знаю. Просто когда вы говорите, у меня не возникает чувство того, что время утекает. На этот счет у меня припасено другое слово – «заполняет». Это время заполняется. Как лес – деревьями и город – старинными зданиями со шпилями и флюгерами. Как дом – высокими потолками и окнами с хорошим видом. Как тело хорошим кофе или вином.

Девушка вертела в руках пустой бокал с оставшимися капельками вина на внутренних стенках.

– У меня возникает ощущение, что это вложение – более или менее прозрачно.

То ли она говорила о деньгах, то ли о времени – это не было важным. Они уже почувствовали то, что должны были почувствовать – симпатию, когда два-три компонента их личности сходятся, и доверие дает шанс узнать все остальные составляющие. И как бы для подтверждения этого нового ощущения он повторил:

– Как странно.

– Вы сами подошли, – ответила она, пожав плечами.

– Да, но сперва мы договорились, – подыграл он.

– О чем?

– Как о чем? О свидании.

– О каком свидании?

– Вы шутите?

Ее взгляд выражал только одно: «Я не понимаю, о чем вы говорите». Игра  приостановилась. Начался диалог.

– Постойте, мы с вами только вчера договаривались.

– Нет, вчера я еще не знала о вашем существовании. 

– Как же так. Вы же Даша, так?

– Нет, я не Даша.

– У вас два имени?

– Нет, одно. Меня зовут… Катя.

– Но вы назвались Дашей.

– Я никогда и нигде так не называлась.

– Но мы же с вами общались через Интернет… на сайте знакомств.

– Мы с вами? Да вы что? Я вас впервые вижу.

– Все правильно, мы с вами еще не виделись. Сегодня первое свидание.

Она просто мотала головой. Раков чувствовал себя раздавленным.

Тот час, ЦЕЛЫЙ ЧАС, который он ВЫДЕЛИЛ специально для этого, он подарил КАКОЙ-ТО незнакомке? ЧУЖОМУ, ПОСТОРОННЕМУ ЧЕЛОВЕКУ!   

– Так значит, я действительно ошибся?

– Получается, что так.

– Как глупо.

– Да уж. Глупее некуда.

– Вы меня извините.

– Да ничего, пустяки.

Он боялся смотреть на часы. Казалось, они  покажут что-то неприличное и прошипят: «Вот ты как?», «А сам требуешь, требуешь!»

– Мне нужно искать свою девушку, – извиняющимся тоном произнес Раков. - Только, по всей видимости, она ушла.

– Я, кажется, видела одиноко сидящую блондинку, – сказала она. – За дальним столиком. Она пару минут назад расплатилась.

– Пару минут?

– Да, вы ее еще сможете догнать

– Да, надо попробовать.

Раков встал, позвал поднятой рукой официанта: «я тут!». Неудачно. Пришлось самому подойти и попросить счет. Минута, что они сидели вместе в ожидании официанта, подсчитывающего заказы, тянулась долго.

Их глаза на мгновение встретились, и он, опасаясь повторения, стал смотреть в телефон, в котором ничего не было, кроме массы номеров, игр, интернета, всего, куда можно легко спрятаться.

– Ваш счет, – подошел официант.

Раков открыл папку, положил деньги. Приблизилась рука с браслетом в виде змейки.

– Возьмите, – сказала девушка, положив перед ним красноватую купюру. – Так будет поровну.

Раков пожал плечами, но не стал спорить.