Друг, который...

У меня друзей не много. Вероятно, это было заложено не осознанной объективной самооценкой беречь тех, кто оказывался рядом. Я невольно мог принести какой ни будь вред им. А, может быть, и вольно, хотя всегда характеризовал себя, как миролюбивую, уступчивую личность.
И сейчас, спустя шесть с половиной десятков лет, с теплотой вспоминаю своего соратника по проделкам Вовку Черкасова.
Когда мы перешли в пятый класс, то оказалось, что некоторые из моих товарищей ушли из школы, но вместо них класс пополнился устойчивыми второгодниками. Среди них был Мысин Гена и Вовка Черкасов. Из девочек – Белова Нина.
В такие годы особенно не придаёшь внимания такому явлению: ну появились, ну остались на второй год, ну и ладно…
Вовка понравился своей простотой, доходившей при взгляде на него до движения пальцем у виска. Но это взрослое определение недоразвития, а так, всё было нормально. Как-то он попросил разъяснить суть задания по математике, ну я подсказал. Со школы мы уже шли вместе. Его дом находился в квартале от школы, и он предложил зайти к нему. Что-то вынес закусить и предложил довезти меня до моей улицы на своём велосипеде. Это меня воодушевило: в то время велик был роскошью, хотя его родители были простыми людьми: мать работала у нас же в школе, тогда её профессия называлась «уборщица», отец плотником в вагонном депо.
Вовка не был капризным, но ему давали всё то, что хотелось мальчику в его возрасте.  Мать и отец брали дополнительную работу, которая оплачивалась за усердие. Был такой строй, при котором учитывались и моральные качества, и трудолюбие. Так мы и сдружились. Я гонял на велике Вовки, он подтянулся в учёбе, потому что я разъяснял, что к чему и как.
Мы с ним участвовали в походах по окрестностям, садам и бахчам. Нам доставались погони, преследования с собаками и соль патронов простеньких ружей сторожей. Иногда пощёчины и подзатыльники за украденную мелочь у торговцев на базарах.
И это ещё больше сплотило нас. Дружба не окончилась с прощанием со школой, он учился до седьмого, первого «выпускного» в то время класса, я – до десятого. Дошло до того, что я был свидетелем на его свадьбе, а он – на моей. И жены наши сдружились. Доходило до не приличных по сути ситуаций. Как-то я поздней ночью, в хорошем подвыпившем состоянии, залез в Вовкину квартиру с балкона, что на первом этаже. И молодые спокойно приняли меня до утра.
Но я хотел бы вспомнить о своём отношении к супруге друга. Вера мне нравилась. А история её выхода замуж была сплетенной из… В общем, она была дальней родственницей одного из родителей Вовки, а когда пришло время женить этого «оболтуса», то мама просто предложила девушке приехать из Краснодара в Туркмению и познакомиться со своим сыном. Дефицит парней был. Это факт по статистике…
Вере понравился мой друг той простотой, которой можно было управлять. Нет, нет, девушка не была властной, она была просто умной и практичной. А Вовка, привлекая её в поездку к ним, просил помочь ему писать ей письма. Я старался, невольно влюбляясь в незнакомую мне переписчицу. Конечно, когда Вовка женился, мы рассказали ей о моей «помощи», но было немножко поздно… на всю жизнь.
Вскоре они уехали в свой благодатный край, и я вспомнил о них, когда решил им позвонить лет двадцать спустя. Дозвонился до Веры и прилетел. Уставший и немного больной. Жена Вовки встретила меня в аэропорту, и мы приехали к ней. Вовки не было, оказалось, что они уже развелись. И жил он один в Минводах. Я встретился с ним позже и улетел домой.
И о нём, и о Вере у меня сохранились самые теплые воспоминания. О нём, как верном школьном товарище, о ней, как о образце жены, пытающейся понять, куда она вляпалась.
Последнее моё «вляпалась» - это объективное восприятие всей семьи Вовки, когда его мама не особенно лестно отзывалась о его отце. Всё, больше ничего не скажу…