Жизнь за ангела обновлённая версия Главы 51-52

ГЛАВА 51
 
  В сопровождении маора Савинова и охраны Иоганна доставили в штаб дивизии. В штабе те же офицеры. Комдив Слышкин, полковник Джанджгава, Политрук, майор НКВД Алфёров и начальник разведки Савинов. 
- Проходите, садитесь... - предложил Савинов, - пленному снова указали на место и усадили на стул. - Не стесняйтесь, это не допрос, просто неформальный разговор, но на вопросы постарайтесь отвечать честно и откровенно. Договорились?
- Хорошо.
- Понимаешь, нам надо выяснить некоторые детали, о том как ты настроен, что думаешь, по некоторым вопросам, - добавил Савинов. Ну, спрашивайте...
- Вы служили в вермахте, в немецкой армии, как давно получили звание лейтенанта? Ваши продвижения по службе? - спросил Джанджгава.
- Звание лейтенанта я получил в марте, закончил офицерские курсы.
- Ну это не так давно, месяца два назад, - рассудил полковник.
- Да.
- А с чего начинали? С какого звания? - продолжал Джанджгава.
- Фельдфебель, после окончания разведшколы.
- Ну, боевой опыт видимо есть... Ранения были? Награды? - спросил комдив Слышкин.
- Ранения были, в октябре 41-го, в 42-м. Наград нет.
- Ни одной? Даже за ранения? - удивился Слышкин, - Почему?
- Не знаю, - Иоганн лишь пожал плечами.
- Ну вот вам и немецкий порядок... - усмехнулся комдив, - одно разгильдяйство и бумажная волокита. - А отношения какие были с начальством, с вашими командирами?
- По уставу, выполнял приказы.
- Конфликтов не было? Споров? - спросил Джанджгава.
- Споры? Может быть, редко...конфликтов не было.
- Ну, а настроения какие в немецкой армии? - спросил политрук.
- Многие недовольны, не очень верят в успех и победу Германии.
- Не верят...почему? - спросил Савинов.
- Поражение под Сталинградом, большие потери.
- Ну а с порядком как в немецкой армии? С дисциплиной? - снова спросил политрук.
- С порядком и дисциплиной всё очень строго.
- Наказания какие за нарушение порядка и дисциплины? - спросил Алфёров.
- Наказания - жёсткие. Лишения званий, наград, тюрьма, могут отправить в штрафную роту - это смерть. Наказывают даже за анекдот.
- Как считаете, какого положение немецкой армии на фронте? - спросил Савинов.
- Сложное, но резервы ещё есть. Пополнения не хватает, очень много молодых и старшего возраста.
- А как к руководству своему относитесь? - спросил политрук.
- Без особого восторга. Хорошего отношения ко мне со стороны руководства не было. Работы много, благодарности никакой. Даже в отпуск не отпустили.
Среди офицеров снова возникло удивление и лёгкое недоверие. 
- И отпуска нет... Ну вот! - политрук усмехнулся.
- Да не очень всё у них видимо хорошо, нехватка личного состава значительная, - предположил Савинов.
- А что насчёт высшего руководства? - не унимался политрук.
- Нет уважения, и доверия тоже, им наплевать на простых солдат. Одно враньё... Геббельс со своей пропагандой, надоели...
- То есть их идеологию вы не разделяете? И с тем, какую политику проводит ваше руководство тоже? - спросил Алфёров.
- Нет.
- Почему?
- Они развязали войну, всё разрушили, страдают люди...из-за них Германию тоже бомбят, гибнут солдаты... Не все немцы одинаковы, не все согласны, но многие молчат, боятся наказания.
- А как относитесь к Гитлеру, вашему фюреру? - опять спрашивал политрук.
- Я уже говорил, что не являюсь его поклонником, он мне противен, не интересен... Не имею с ним ничего общего, - на лице Иоганна выражалось презрение.
- Если не разделяете политику вашего руководства, если с ней не согласны, не хотите иметь ничего общего, почему не сдались в плен раньше? - спросил Савинов.
- Я не мог. Я не был уверен, что меня не расстреляют либо ваши, либо свои. За попытку сдаться в плен, покинуть позиции, неподчинение приказам - расстрел. Меня подозревали даже в связи с партизанами, я чудом легко отделался.
- А вы действительно помогали партизанам? - спросил Павел Григорьевич.
- Нет, это слишком опасно. Я знал, но молчал...
- Вы же участвовали в допросах наших военнопленных как переводчик, были ли случаи жестокого обращения с пленными? - этот вопрос с подвохом был от политрука.
- Я сам не применял жестокие методы допроса, не расстреливал пленных, но видел как делали это другие.
- То есть вы являетесь свидетелем? - Алфёров кивнул головой.
- Да...
Далее Иоганну были заданы весьма специфические вопросы, касающиеся его профессиональной деятельности и вопросы о том готов ли он к сотрудничеству и выполнению каких-либо поручений. Беседа длилась целых два часа и даже порядком утомила пленного.
  После того как пленного увели, ещё долго продолжались обсуждения и споры, взвешивались все «за» и «против». Савинов был согласен, приводил аргументы «за» и являлся главным инициатором. Политрук осторожничал, сомневался просил учитывать все риски. Савинов говорил, что риски оправданы, поскольку Иоганн имеет определённый опыт, знает немецкую армию изнутри, а значит может предположить, как будут действовать немцы в том или ином случае, обозначить все слабые места и лазейки, перевести какие-то документы и прочее. А также, при осуществлении каких-либо операций с проникновением в тыл, налаживании коммуникаций он может быть незаменим и на вес золота. Павел Григорьевич также ссылался на опыт и свою интуицию. Слышкин и Джанджгава были более сдержанны и внимательно выслушивали все доводы. В первый день как ни старались, но к общему выводу не пришли, решили отложить на следующий день и уже принять окончательное решение.
  Николай Колесов тоже явно переживал. Как только Павел Григорьевич вернулся, то с порога было видно его озабоченное лицо.
- Ну что? - спросил Николай.
- Только закончились обсуждения. Если бы не политрук... Всё время вставлял палки в колёса, - в голосе Савинова чувствовалась досада. - Ну ничего, прорвёмся...
- Жаль парня, он бы нам пригодился, - вздохнул капитан.

 К вечеру принесли простой ужин, немного макарон, чай с хлебом. Уснуть я сразу не мог, на душе была какая-то внутренняя тревога и беспокойство, в голову лезли всякие мысли. Я начал догадываться, к чему всё идёт, но определённые сомнения тоже были. День рождения выдался просто сумасшедшим и был полон сюрпризов, таких, о которых я даже представить себе не мог. С самого утра присутствие на занятии и расспросы советских бойцов, потом внезапно объявившийся дядя с двоюродным братом, да ещё полковник НКВД, потом хождение по штабам и три с половиной часа разговоров - это надо было переварить!

  29-е мая, суббота. Погода была по-настоящему летняя, было солнечно, очень тепло и комфортно, жары ещё не было, хорошо, что ещё хоть вывели по нужде на пятнадцать минут. Завтрак к счастью мне принести не забыли и на том спасибо. На работу не отвели, так что я сидел в заперти до самого вечера. В обед всё тот же суп и немного второго. Время тянулось  медленно и нечем было заняться.
 
17 часов... Тем временем а в штабе дивизии, снова шли обсуждения, политрук снова высказывал свои опасения.
- Да что вы про риски эти заладили! Мы что, дети? - возмутился Слышкин.
- Вот именно... - добавил Джанджгава.
- Немцы наших вербуют, вовсю используют, а мы что, не можем? - настаивал Савинов.
- Примем мы уже решение наконец?! - терпение у комдива подходило к концу.
- Правильно... вы же товарищ политрук тормозите всё время. Кто здесь старший по званию? - спросил Савинов. -  Я в разведке не первый день, а до этого в школе работал...таких пацанов, и бойцов своих насквозь вижу, поверьте моему опыту... Что я, с «фрицем» одним не справлюсь? Куда он денется? Как будто выбор у него есть...
- Ну, ваше дело, вы же за него отвечаете... - политрук начал сдаваться.
- Вот именно!
- Хватит уже тянуть... - заключил комдив.
- Задействуем постепенно, дадим ему время на адаптацию, пусть освоится, заодно посмотрим на его реакцию, на его поведение и всё остальное. С первого числа как раз будут учения, вот сладится с коллективом, - сказал Савинов.
  - Александр Алексеевич, давайте уже звоните начальству своему, пусть свяжутся с НКВД.
Снова позвонили в НКВД, попросили связать с полковником.
- Слушаю вас...- ответили в трубке.
- Это Алфёров.
- Ну вы что там решили?
- Оставляем пленного в части.
- Всё хорошо там обдумали?
- Да, решение приняли.
- Ну что ж, отдавайте под их ответственность, только пусть смотрят за ним в оба. Чтобы без фокусов! 

Вечером за мной снова пришли, в сопровождении лейтенанта и охраны привели в штаб дивизии.
- Товарищ комдив, пленный по вашему приказанию доставлен.
- Идите... - Слышкин махнул рукой.
- Проходите... - Савинов указал на место, - садитесь.
«О чём сейчас пойдёт разговор?» - подумал я.
- Будем говорить прямо, есть у нас к вам предложение - сказал Савинов.
- Какое? - я был в некотором недоумении.
- Мы предлагаем вам сотрудничать с нами, на выгодных условиях, - пояснил Джанджгава.
- Вы выполняете наши задания и поручения, которые мы вам даём, а мы обеспечиваем вам питание, одежду, условия наровне с нашими солдатами, - Савинов продолжал.
- Что я должен делать? Мои обязанности?
- Всё что вы умеете, всё по вашей специальности, вы справитесь, я уверен, - майор кивнул.
- Могу я подумать? - я несколько растерялся от неожиданности.
- На раздумья вам три минуты, либо вы соглашаетесь, либо нет.  Если согласитесь - останетесь в части, если нет - отправитесь под трибунал, в лагерь для военнопленных на длительный срок - это в лучшем случае. Условия там как сами понимаете, не райские, так что выбор за вами! - Савинов посмотрел на часы. - Время пошло!
  Нет, такого поворота событий я не совсем ожидал, хотя понимал, к чему меня клонят. В любом случае пропадать. Отечество? Какое к чёрту Отечество? Что оно мне даёт? Умирать за амбиции немецкой верхушки? Нет, не хочу! Эти твари отняли всё - спокойную жизнь, работу, семью, жену и ребёнка, я едва не погиб. А в ответ? Никакой благодарности, я даже не мог приехать домой и обнять свою маму. Всё, что долго копилось, вся злость и негодование, выплеснулись наружу. Снаружи спокойствие и буря внутри - меня захлёстывали эмоции. Вот назло отомщу, хоть сейчас... Рано или поздно Германия проиграет эту войну, исход уже предречён. Не такой хотел я видеть Германию, может когда-то построят всё заново? Я испытывал горечь и огромную боль! Этот доктор, эта девушка - Катя, сколько они для меня сделали?! Даже намного больше, чем все остальные. Только благодаря Кате, её заботе, я выжил - значит должен отплатить благодарностью. И я сделал свой выбор, не совсем по чести, но по совести, как велело мне сердце.
- Вы согласны? Что вы решили?
- Да, я согласен, - произнёс я негромко, но уверенно и твёрдо.
- Для Германии вы будете являться предателем и возможно запятнаете свою честь, вы хорошо подумали? - задал вопрос Савинов.
- Да, я сделал свой выбор и назад мне дороги нет.
- Хорошо... - майор кивнул, - Вы отрекаетесь от клятвы данной Германии и вашему фюреру?
- Да, отрекаюсь...
- Вы не являетесь гражданином Советского Союза, поэтому присягу принять вы не можете, но дать клятву - вполне. Положите руку на сердце. Я буду задавать вам вопросы, а вы отвечайте - клянусь. 
Я кивнул и положил руку на сердце, в ту минуту, оно колотилось как бешеное и от тревоги и от волнения.
- Гражданин Германии, Краузе Иоганн, добровольно вступая в ряды рабоче-крестьянской Красной Армии клянётесь ли вы Служить Советскому Союзу, также как ранее служили своему родному Отечеству?
- Клянусь.
- Клянётесь ли вы добросовестно выполнять все указы и распоряжения командиров и начальников Красной Армии, добросовестно исполнять свой долг до конца?
- Клянусь.
- Если нарушу данную клятву - пусть постигнет меня суровая кара или смертная казнь.
- Если нарушу данную клятву - пусть постигнет меня суровая кара или смертная казнь.
После того, как я произнёс слова клятвы, я наконец свободно вздохнул и испытал некоторое облегчение, как будто скинул с себя оковы.
Всё! Я перешагнул тот самый рубеж, я умер, и я воскрес уже другим человеком, тот слом моей прошлой жизни произошёл, в тот самый момент, когда произнёс эту клятву. Только теперь я понял весь смысл тех слов, сказанных мне в Берлине перед отъездом, той самой гадалкой: «Вижу, ты и не ты, как будто другой человек...». Фаталистом я не был, но судьба катилась по накатанному сценарию. Все события странным образом переплелись.
Савинов не мог не заметить, он чувствовал то самое волнение и нервную дрожь его пальцев, он видел его насквозь.
- Ну что ж...идите, а завтра начнётся ваша новая жизнь, с чистого листа. - он подозвал охрану, - Проводите его пожалуйста.
- Приведите его в порядок наконец, - усмехнулся Слышкин, - подстригите, помойте... Ну и сделаем ему новые документы, не Иоганном же ему быть.
- Разумеется, - Савинов подмигнул.
- Ну... поскольку всё решилось, я могу ехать? - спросил Алфёров.
- Да, но лучше с утра, а то понесёт вас ещё на ночь глядя, тут днём то трясёт по ухабам, - Слышкин махнул рукой, - отдыхайте!
- С вашего позволения, я ещё загляну к нему, к пленному, дам кое-какие напутствия перед отъездом.
- Да, конечно... - кивнул Афанасий Никитович.

Выйдя из штаба Алфёров зашёл к сыну, туда, где их временно расположили.
- Ну что? - спросил Сергей. - Что решили?
- Ну, остаётся твой брат в дивизии, согласился сотрудничать. Клятву дал. Всё уже обсудили, завтра отправят его в разведроту.
- Ты Серьёзно? Это правда, отец?
- Правда, ну я же сказал. Командующий разведкой Савинов лично берёт его под опеку и под свою ответственность. Всё лучше ему, чем в лагерь.
- Это да, согласен. Я рад, что хоть так всё получилось. Заодно и вину свою свою искупит, многое ему за это зачтётся.
- Да, мы сделали для него всё что могли.
- Пап, я хочу с ним поговорить. Узнать о бабушке, дедушке, что с ними, живы ли? Ну и о тёте Марии, дяде своём, что с ними тоже? Всё таки родственники, да и мама переживает, она ведь связь с сестрой потеряла.
- Сходим конечно... Собирайся, пойдём.
Алфёров с сыном направились к Иоганну.

  Когда дядя со своим сыном заглянули к племяннику, тот сидел в помещении, где его содержали в небольшой деревянной пристройке с полутёмным освещением. Увидев дядю, Иоганн несколько оживился и даже слегка улыбнулся.
- Ну, как ты? - спросил Алфёров, уже без лишней строгости, с долей участия и заботы.
- Нормально, всё хорошо.
- Не жалеешь, что принял такое решение?
- Нет.
- Ну, что ж... Молодец! - Алфёров слегка сдержанно,  по-мужски приобнял и похлопал племянника по плечу. - Я на тебя надеюсь... Не подведёшь?
- Обещаю, я сделаю всё, что могу, всё что в моих силах.
Алфёров кивнул. Сергей подошёл к Иоганну и тоже слегка приобнял, похлопав его по спине, выражая свою поддержку.
- Я рад за тебя! Думаю, ты принял правильное решение. Держись!
- Спасибо... - Иоганн слегка улыбнулся и приобнял брата.
- Ну, расскажи мне немного о своей жизни, что с бабушкой, с дедом? Они ещё живы?
- Нет... - Иоганн вздохнул. - Бабушка с дедушкой умерли.
- Давно?
- Давно...десять лет назад. Мне было тринадцать лет, когда умер дедушка, а бабушка умерла потом, позже, когда мне было четырнадцать лет или пятнадцать.
- От чего умерли?
- Я точно не помню... Дедушка от сердца, а бабушка долго болела. Я часто ездил к ним в Польшу, в детстве. Бабушка часто вспоминала о твоей маме, но не могла ничего узнать. Она очень переживала...
- Мне жаль, что так получилось...прости... - в словах Сергея была некоторая горечь.
- Я их очень любил, они тоже меня любили.
- А я их даже не видел...нет ни одной фотографии. Иоганн был в Германии, и о смерти бабушки узнали от Анатолия, когда тот об этом сообщил. - А мама твоя? Она моя тётя, как она? Где она сейчас?
- Мама в Германии, в Штеттине. Сейчас она живёт с моим отчимом, Рихардом и у меня есть сестра, Хельга.
- Хельга от отчима?
- Да.
- А твой отец?
- Он умер, его убили...мне было пять лет.
- Понятно... Извини...
- Ты тоже меня прости...
- А как тётя, твоя мама? Где она сейчас?
- Она врач, хирург, работает в госпитале.
- Хорошо. Передай от меня привет своей маме, и скажи, что я хотел бы её увидеть, но не могу. Я прошу у неё прощения.
- Передам... - пообещал Сергей.
- У меня просьба.
- Какая?
- Я скажу тебе адрес моей мамы, если что-то со мной случится, напишите ей, пожалуйста, когда это будет возможно.
- Хорошо, я обещаю.
- Спасибо. Запомни - Германия, Штеттин, Блюменштрассе, цветочная улица, дом 18.
Сергей достал небольшой блокнот, огрызок карандаша, из того, что было прямо под рукой и сделал пометку...

Дядя с двоюродным братом ушли. Осталось ощущение, что я сделал очень важный и решающий для себя выбор, который в корне изменит мою судьбу.
Я привык к ежедневному риску на фронте, на передовой, при вы выполнении боевых заданий, и это было для меня привычнее, гораздо понятнее и более предсказуемо, чем ожидание суда сидя в камере, а потом монотонное и унылое существование в лагере, среди своих соотечественников, таких же несчастных. Серое небо, колючая проволока, ранний подъём и тяжёлая работа с утра до вечера, а потом какой-нибудь скудный паёк, баланда где немного капусты и немного картошки, про мясо и не о чем говорить. Заболеваний там тоже наверняка хватало. По мне лучше мгновенная и внезапная смерть от пули, чем от болезни, долго и мучительно. Нет, только не это!
При этом я просто хотел человеческого к себе уважения, а работа с бойцами Красной Армии по настоящему вызывала во мне любопытство и даже профессиональный интерес, на что они способны. Я мог узнать о работе советских разведчиков, открыть для себя что-то новое и приобрести определённый опыт. Для меня было важно, быть кому-то нужным, быть одиноким волком, было тоже не для меня, мне нужна была стая и коллектив.
Уснуть сразу на этот раз я тоже не мог, слишком много всего произошло значимого и важного. Я ворочался, с боку на бок, в голову снова лезли всякие мысли, переосмысливал всё происходящее, но под конец усталость взяла своё и я уснул.

ГЛАВА 52
 
  Воскресение, 30-е мая. Это было начало моей новой жизни. Абсолютной свободы не будет, но впереди маячили хоть какие-то проблески надежды, на отдалённое светлое будущее. Я не думал, что так всё сложится, и судьба моя изменится так круто. Я думал, что война для меня закончена и в боевых действиях мне участвовать уже не придётся, но индюк, как в известной пословице - тоже думал!
  Погода уже начала устанавливаться по-настоящему солнечная и тёплая, лето вступало в свои права. Не знаю во сколько я проснулся, часов у меня не было, но никто меня не будил. Вскоре принесли завтрак, видимо что осталось. Не особо сытно, но перекусить я всё же перекусил, и чаю хотя бы выпил.
После недолгого ожидания дверь открылась и зашёл капитан Колесов. Колесов был разумеется не один, а в сопровождении одного из разведчиков, мне показалось, что где-то я его уже видел, как оказалось это был Дмитрий Бромберг. Охрану на этот раз отпустили.
- Слушай меня внимательно Иоганн, - сказал капитан. - Запомни, звать тебя будут Кудрин Иван Викторович. Это необходимо, так что придётся привыкать.
- Я понял, привыкну...
- Запомнил? Кудрин Иван Викторович. Повтори ещё раз.
- Кудрин Иван Викторович. - Я повторил своё новое имя.
- Молодец. Своё старое имя забудь как страшный сон - иначе будут проблемы.
- Я понял...
- Теперь пойдём со мной. Сейчас после санобработки тебе выдадут новое обмундирование, а потом получишь новые документы.
- Спасибо товарищ капитан.

Первым делом куда меня привели - это в хозяйственное помещение, там мне сделали стрижку. Посмотрев после этого в зеркало, я себя не совсем узнал. Подстригли меня под машинку и очень коротко, сбрили почти все волосы. К такой стрижке я не очень привык, поскольку в немецкой армии так обычно не стригли. Стригли коротко, но стрижку старались делать модной, наверху по желанию оставляли чёлку или делали волосы чуть длиннее. Хотя, и налысо тоже стригли, но в том случае, если хватали вшей. Из-за короткой стрижки моё лицо казалось более круглым, слегка изменились его черты. Я - не я... Чувство некоторой растерянности, внутренний слом и попытка осознать всё происходящее. Эта машинка прошлась не только по моим волосам, но и по моему прошлому. Здравствуй Красная Армия!
Если бы раньше мне кто-то об этом сказал - я не поверил бы!
  Следующий пункт, куда меня привели - это склад. Там мне подобрали одежду и обувь по размеру, выдали всё, вплоть до нижнего белья. Выдали также стандартный вещмешок и хозяйственные принадлежности - котелок, кружку, ложку, зубную щётку, зубной порошок, два куска мыла, одно простое, одно хозяйственное, бритву и даже пачку махорки. Всё строго по списку и под роспись в журнале.
  Когда получил всё необходимое, меня завели в душ. После того как помылся в душе, надел чистую одежду и форму красноармейца, очередь дошла до надевания обуви. Увидев портянки я растерялся и уставился на них как баран на новые ворота.
- Что это? - я спросил  капитана.
- Портянки, - усмехнулся Колесов, - вместо носков.
Я для начала внимательно их рассмотрел, попробовал надеть самостоятельно, но у меня явно ничего не получалось.
- Я не знаю как это...
Тут Колесов и сопровождающий из разведчиков переглянулись и рассмеялись оба.
В немецкой армии часто выдавали носки, портянки тоже были, но совсем другой формы и гораздо короче, квадратные. Как надевать немецкие портянки я знал, а вот советские не надевал ни разу.
- Дмитрий, покажи ему как надевать портянки, - вздохнул Колесов.
  Дмитрий снял сапог и начал показывать на примере.
- Смотри...
Я пытался повторить, но с первого раза не получалось и Дмитрий мне показал ещё раз. Со второго раза я уже начал соображать и у меня почти получилось.
- Плотнее надо наматывать, а то все ноги сотрёшь, - Дима пытался меня поправить.
Наконец-то с третьего раза у меня получилось.
Кирзовые сапоги были жёсткими, особенно новые, по сравнению с ними немецкие армейские удлинённые ботинки были гораздо удобнее. Но делать нечего, придётся привыкать!

  Наконец, к обеду, после полудня меня приведи в казарму, расположение первого взвода советских разведчиков. Как оказалось казармы располагались в трёх километрах от передовой, в двух просторных избах. Рядом, в соседней избе поменьше, и был штаб разведки, в котором располагались офицеры. Эти два здания я уже видел, когда меня доставляли в штаб, всё было знакомо. Двери открылись, меня завели вовнутрь.
- Взвод, принимай пополнение! Рядовой из санчасти, после ранения. Фамилия Кудрин, звать будете Иван. Прошу любить и жаловать. Вопросы есть? Нет? - капитан обратился к Мелешникову, - Ваня, принимай! - он указал мне на коллектив. - Знакомься...
  На этом Колесов закрыл дверь и вышел. В начале возникла тишина, гробовое молчание, меня разглядывали около тридцати пар глаз. Некоторые из разведчиков мне были уже знакомы, Ваню Мелешникова, Виктора Нестерова, я конечно же знал.
  Мелешников отреагировал сдержанно, по крайне мере какой-либо бурной реакции с его стороны я не увидел. А вот Виктор выглядел растерянно, глаза его явно округлились, даже рот приоткрыл от удивления и едва не потерял контроль. Что за фокусы? Да и я в первый момент  явно оторопел - вот попал! Первое ощущение было, что меня кинули в клетку со львами и сейчас растерзают, мне хотелось бежать, как реакция на выработанный рефлекс при виде опасности. «Спокойно!» - я тут же попытался взять себя в руки и не подать виду.
- Бааа... Ребята, смотри кого привели! Наш старый знакомый! Тебя каким ветром сюда занесло? - воскликнул Витёк.
- Ооо... - послышались дружные хлопки и аплодисменты, коллектив оживился.
- Чё Гансик попался? - Витёк снова съязвил.
- Вы сейчас меня убьёте или потом? - произнёс я опомнившись и выйдя из ступора.
Снова раздались смешки...
- Что встал? Проходи... Испугался что ли? - спросил Федя Семёнов, - Да не бойся, не тронем мы тебя, так и быть.
  - Не съедим, - добавил кто-то из бойцов.
  - Да не убьём мы тебя! - улыбнулся Мелешников. - Всё, хорош потешаться, оставить веселье! - он успокоил ребят. - Нет Ганса, есть Кудрин Иван. Все запомнили? Кому ещё не ясно? - Бойцы наконец успокоились и замолчали. - Берёшь его к себе в отделение, - Ваня Мелешников обратился к Виктору нестерову.
  - Понял... - произнёс Виктор.
  - Это Нестеров Виктор, сержант, твой непосредственный командир, командир отделения. Всё понял?
  - Да, понял товарищ лейтенат.
  Оглядел помещение, изба довольно просторная, светлая, вокруг стеллажи, полки сколоченные в два яруса. На полках матрасы, подушки и одеяла. Возле каждого стеллажа были небольшие тумбочки для хранения личных вещей, на двоих человек. Для солдатской казармы вполне уютно - неплохо устроились! Надо сказать, что условия в моём взводе отличались не очень, всё почти тоже самое, может чуть аккуратнее. На войне условия сурового армейского быта везде одинаковы.
- Так, где у нас лежанка свободная? - Ваня посмотрел по сторонам, найдя свободное место указал на нижнюю полку недалеко от входа. - Располагайся - это твоё место. Меня ты знаешь уже, зовут меня Мелешников Иван, лейтенант. Я являюсь командиром первого взвода разведроты, все подчиняются непосредственно мне. Во взводе будете выполнять все поручения, которые скажут, если понадобится, будете задействованы в разведывательных операциях наравне со всеми. Вам ясно?
- Ясно.
- Со всеми вопросами обращайтесь ко мне и командиру отделения Нестерову Виктору. - Ваня обратился к остальным,   - К новичку не придираться, чтобы не было никаких инцидентов. Ясно? Это и вас касается товарищ сержант, - он обратился к Виктору. Знакомься, кого ещё не знаешь...   - Мелешников представил бойцов парторг - Андрей Иванов - мой заместитель, Александр Гузынин, Семёнов Николай, Курганов Сергей, Бромберг Дмитрий, Федя Семёнов, Плицен Алексей... Так что осваивайся, привыкай.
Наконец страсти и первые впечатления понемногу улеглись, хотя некоторые ещё разглядывали меня с любопытством, но большинство занялись своими делами, отдыхали или тихо беседовали между собой.
  На спальном месте лежал матрас, подушка, свёрнутое одеяло, но постель не была заправлена, постельного белья ещё не было. Занял своё место, разложил свои вещи, аккуратно поставил в шкафчик, снял сапоги  прилёг отдохнуть... Я продолжил осторожно осматриваться и изучать обстановку. Нет, это было что-то странное и непривычное для меня. Как здесь оказался? Сижу среди красноармейцев и на меня никто не кидается, с ножом, автоматом, штыком, сапёрной лопатой... Ах, я же одет в советскую форму! 
  Вдруг снаружи послышался голос: «Рота, на обед!» Бойцы тут же вскочили с мест и направились к выходу. Возле изб стояла походная кухня, и все выстраивались к ней в очередь. Народу было много, во всей роте, пожалуй, не менее 70 человек, может больше. Раздавали еду достаточно быстро, и взяв свою порцию, солдаты возвращались на место и ели в избе. На обед был суп с вермишелью, капуста тушёная, хлеб чёрный и чай.
- Ну как тебе обед? - спросил Федя Семёнов?
- Просто, но вкусно...
- Ну да, это тебе не бабушкины пирожки. - усмехнулся Дмитрий Бромберг.
- Не сосиски баварские. - добавил Барило Леонид.
- А у вас как кормили в вермахте?
- По-разному, когда лучше, когда хуже. Что есть, то и давали...
Ещё раз скажу, что кормили в тылу в немецкой армии неплохо, в том числе и на офицерских курсах, на передовой же дело обстояло иначе, там порой ели что попало и то, что смогли подвезти. Во время боёв, в окопах горячая пища немцам полагалась раз в день, супы были только в стационарных условиях, иногда давали консервы и сухой паёк. Еду могли подвозить поздно вечером и учитывая на весь день. Если в советской армии чаще был чай, то в немецкой армии это был кофе, но далеко не лучшего качества. В Красной Армии, каша на завтрак была обязательно, и в санчасти я уже к этому привык. Ужин был тоже горячим и обязательно гарнир. В немецкой армии основной приём пищи распределялся на обед, а утром и вечером нечто похожее на перекус, хлеб, любые бутерброды, варенье, галеты, сухое печенье, мёд, всё что можно было намазать на хлеб. На ужин иногда давали сыр, яйца, колбасу сырокопчёную, паштет, чего в Красной Армии не было. Получалось так, что с утра и до обеда немцы оставались почти голодными, наедаясь в обед, и ужин тоже был скудным, из-за чего было много проблем с желудком и частые запоры. Может и отличался немецкий рацион чуть большим разнообразием, но на деле кормили в Красной Армии вполне достаточно, просто блюда были более простые, но не менее питательные. Да, не было шоколада, мармелада, джемов, смальцев, с дессертом была напряжёнка, о сладостях приходилось только мечтать. В основном бы кусковой сахар, простое печенье, сухие галеты, сухари, иногда карамель, сгущёнка - это вся радость. Зато вкус у советской сгущёнки был особенный. В немецкой армии вроде как сгущёнка была, но я её особо не видел.
  После обеда помыли посуду, прилегли отдохнуть. Я продолжил осматриваться, изучать обстановку. Кто-то прилёг поспать, кто-то разговаривали и что-то неспешно обсуждали между собой. Все были разные, но в основном от 18 до 35 лет, были совсем молодые ребята. Всего во взводе было около тридцати человек, так же как в моём взводе, где я служил ранее. В советской дивизии подразделение разведки было больше - в немецкой дивизии один взвод, а в советской дивизии два, и составляло отдельную разведроту.

  Алфёров уехал из расположения дивизии утром, часам к десяти утра, позавтракав в офицерской столовой и выпив чаю. Перед тем как вернутся к себе, на место своей работы, он с сыном заехал к жене в госпиталь, нужно было рассказать обо всём. Встретились они в кабинете, в ординаторской, в обеденный перерыв.
- Таня, садись расскажу, он снял головной убор... Были мы в части, я только оттуда...
- Что с ним? Вы забрали его?
- Его оставили в части. Так решили, командиры...он будет выполнять определённые задания, поручения, он во взводе наших разведчиков.
- Это правда?
- Да, я думаю так для него будет лучше. Я разговаривал с ним... Ну, он сказал пару слов, сказал, что хотел бы предать тебе привет, что хотел бы тебя увидеть...попросил прощения...
- Мама, он дал мне адрес твоей сестры, моей тёти в Германии, просил сообщить, если с ним что-нибудь случится. Я тоже с ним поговорил, он немного рассказал о бабушке, о дедушке.
- Как они? Они живы? Что с ними? - Татьяна разволновалась.
- Они умерли...уже давно, наверное лет десять назад.
- А Мария?
- Он живёт сейчас в Штеттине, с отчимом Иоганна, от второго мужа есть дочь, - пояснил Сергей.
- Ясно...
Всё основное было сказано, в дверь заглянули...
- Татьяна Яновна, вас вызывают к пациенту... - сказала медсестра.
- Это срочно?
- Да, неотложная ситуация, там Бесчастнову плохо.
- Иду! Извини, мне надо идти, у меня работа...
- Да, мне тоже пора, меня ждут... - Алфёров встал с места.
- Всё, пока... - Татьяна вышла за дверь.

  Пока отдыхали, Виктор Нестеров подошёл ко мне, присел рядом, похлопал слегка по плечу.
- Ну, Иоганн...расскажи, как ты докатился до такой жизни?
- Сам не знаю...с ума наверное сошёл. - я покрутил у виска пальцем, - Если бы мне сказали, что так будет, я не поверил бы, честное слово!
- Дааа... Хорошо я видать тебя приложил!
- Да, данке шён, спасибо!
- Повезло тебе, - усмехнулся Виктор, - живучий гад оказался!
- Извини... - я улыбнулся.
- А если бы я тебя убил?
- Если бы убил...был бы я на небе, не мучался бы уже.
- Черти на сковородке бы его уже жарили, - вставил Бромберг.
- А...я там был, чертей не видал. В рай тоже меня не пустили!
Тут бойцы рассмеялись.
- Да ладно... И что ты там на том свете видал? - Бромберг полюбопытствовал. 
- Там свет очень яркий...деревья, цветы... Красиво!
- Ну да, сочиняй, - усмехнулся Дмитрий.
- Врёт он всё! - Виктор не верил.
- Не вру, я видел всё сверху, как обыскивали меня. Ты часы с меня снял, зачем ногами меня пинал?
У Виктора глаза округлились. 
- Откуда ты знаешь, что я часы с тебя снял? - спросил Нестеров.
- На руке у тебя.
- Гы...Только не думай, что я тебе их отдам!
- Оставь себе, как подарок.
- Не жалко?
- Бери... - я вздохнул.
Хотя и были часы подарком от мамы, но я ими пожертвовал. Знал бы Виктор, насколько они были мне дороги!
  Пока шёл разговор с Виктором, Николай Семёнов лежал на соседней полке и отдыхал, всё слушал, иногда улыбался, но не встревал. После разговора я снова прилёг и погрузился в свои мысли. Пока ещё слишком всё непривычно и чувство, что я не в своей тарелке. Прервал ход мыслей Мелешников, он снова ко мне подошёл, увидев, что я в каких-то раздумьях.
- Ты как себя чувствуешь? Всё в порядке? О чём задумался?
- Всё нормально, стараюсь привыкнуть. Постели пока нет, не совсем удобно... Можно принести?
- Сейчас принесём, подожди... - ответил Иван.
Через некоторое время, вскоре мне принесли постельное бельё, я сразу же аккуратно его застелил и заправил постель.
Лежавший рядом Николай Семёнов, который до этого молчал, вдруг заговорил:
- Это место моего друга, Кости Седова...он недавно погиб...
Я внезапно осёкся, даже немного растерялся, не зная что сказать, выдержал некоторую паузу.
- Мне очень жаль... Я тоже терял друзей. - при этом я вздохнул и сочувственно кивнул головой. Мне стало не по себе, ком подкатил к горлу, а в душе появилось тягостное чувство горечи и утраты. Вспомнил Алекса, моя рана тоже была ещё слишком свежа. Я всё прекрасно понял, и воспринял боль как свою. - Прости, что занял его место...
- Ничего... - ответил Николай.
Увидев мою реакцию, искреннее понимание и сочувствие, он несколько смягчился, хотя вначале испытал некоторое чувство обиды и некоторого раздражения. Кто бы мог подумать, что место его друга займёт не просто кто-то другой, а бывший противник.
Николай Семёнов и Костя были действительно близкими товарищами, друзьями, доверяли друг другу и делились самым сокровенным. Гибель Кости Седова была очень тяжёлой потерей, не только для Николая, но и для всего коллектива, для командиров в том числе. В последствии потеря общих друзей как ни странно нас сблизила, не сразу, но всё же.
 
  В штабе разведки, капитан Колесов ещё раз поговорил с Мелешниковым.
- Ваня, вы не бросайте его сейчас, отнеситесь к нему по-хорошему, помогите, дайте привыкнуть, адаптироваться к коллективу. Ну...сам понимаешь, нелегко ему сейчас, поддержка нужна. И следи за ним, контролируй пока, особенно первое время.
- Да, я понял.
- Приведи его мне, надо выдать ему документы.
- Хорошо.

Через час Мелешников подошёл ко мне опять.
- Пойдём со мной...
Он привёл меня в штаб разведки, где мне выдали документы, военный билет, книжку Красноармейца.
- Вот здесь распишитесь, - Колесов указал пальцем. - Подпись от нового имени, Кудрин Иван! Помните, у вас началась новая жизнь.
Я расписался в документах, внимательно их рассмотрел. Запись в книжке: Кудрин Иван Викторович. 15-я стрелковая дивизия, 77-я отдельная разведрота, 1-й взвод. Дата рождения была указана моя настоящая, а вот место рождения было другим. Звание - рядовой красноармеец, рядом печать командира дивизии.
- Как себя чувствуешь на новом месте? - спросил капитан?
- Всё нормально, привыкну... - я слегка улыбнулся.
- Всё отлично товарищ капитан, конечно привыкнет, - добавил Мелешников.
- Вопросы какие ещё есть? - спросил Колесов.
- Нет вопросов товарищ капитан, - ответил лейтенант.
- Идите...
Чуть позже, Ваня Мелешников сделал объявление:
- Взвод, внимание! Завтра отправляемся на учения, на полигон! Наш взвод первый по очереди, едем на 4-5 дней.  Цель учений: повторить основные навыки боевой подготовки, стрельбы, рукопашного боя, а также отработать навыки борьбы с новейшими немецкими танками, «Тиграми», «Пантерами» изучить ряд их особенностей. Всем ясно?
- Так точно! - ответили хором.
Бойцы явно обрадовались, оживились, новость ещё обсуждали какое-то время.
  Заснул я на новом месте не сразу, впечатлений было слишком много, сказались тревога и нервное напряжение, в голову снова лезли всякие мысли, мозг осмысливал и переваривал всё то, что произошло.

Предыдущие главы
http://proza.ru/2026/02/05/1197