Морская жизнь Вадима Корнеева Ч 6. Крабофлот

1. КАПИТАН-ДИРЕКТОР
   
 В мореходке, за месяц до выпуска, прошло распределение, Вадиму Корнееву после Госэкзаменов и стажировки на военном корабле предстояло, согласно направлению, отправляться во Владивосток в существовавшее тогда Управление «Крабофлот», а его другу, Георгию Бычкову – на Балтику.
   
 Ну вот, миновали последние полгода учёбы и Вадим отбыл к месту распределения.    Управление «Крабофлот» в то время располагало дюжиной  крабо-рыбных плавучих консервных заводов и на один из них, «Михаил Тухачевский» и был направлен Корнеев в качестве матроса, поскольку ему не хватало полгода плавценза для получения штурманского рабочего диплома. К плавзаводам были приписаны по 4 СРТ (средних рыболовных траулера) и само управление являлось ещё судовладельцем нескольких вспомогательных судов: танкеров и снабженцев.

Думаю, что стоит остановиться на биографии тогдашнего капитан-директора плавзавода «Михаил Тухачевский», незаурядного человека, Левченко Анатолия Васильевича.

Левченко Анатолий Васильевич родился в 1916 г. в г. Владивостоке в семье рабочего-кузнеца.
В 1935 году успешно окончил Владивостокскую мореходку. Плавал на пароходе "Симферополь", теплоходе "Смольный". В 1940 г. был назначен капитаном танкера "Майкоп".

В декабре 1941 г., у острова Минданао, Филиппины, танкер "Майкоп" был подвергнут варварской бомбардировке и пулеметному обстрелу японскими бомбардировщиками. Судно получило тяжелые повреждения, 6 человек были ранены, убит радист. Атаки продолжались 20 и 21 декабря. Экипаж мужественно сражался. В результате бомбардировки танкер затонул у южной оконечности острова Минданао. В 1942 г. уцелевший экипаж вернулся во Владивосток.

В ту, военную пору капитаны, потерявшие свои суда, шли под трибунал и, если не могли доказать тот факт, что ими были предприняты все меры для спасения судна и экипажа, приговаривались к высшей мере социальной защиты – расстрелу. В народе ходила молва, что Левченко с трудом доказал свою невиновность, написав письмо самому Сталину, в котором изложил все подробности гибели танкера и потому отделался лишь отправкой на фронт, в штрафбат.

  Левченко был направлен на Ленинградский фронт, участвовал в боях,  был контужен. В августе 1943 г. был демобилизован и направлен в распоряжение начальника Дальневосточного госморпароходства. Работал в управлении пароходства диспетчером. В 1944 г. был назначен капитаном танкера "В. Куйбышев", затем парохода "Шатурстрой". Весной принял пароход "Самарканд", на котором участвовал в высадке десанта наших войск в район боевых действий на остров Сахалин.
За выполнение этих операций был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени".
После войны Анатолий Васильевич водил суда по трассе Севморпути. В 1962 г. перевелся в Крабофлот, плавал капитан-директором на плавзаводах "Чернышевский", "Павел Постышев", "Михаил Тухачевский", затем был флагманским капитан-директором. В 1969-1972 гг. - начальником морской инспекции Крабофлота и Дальморепродукта. В 1974-1976 гг. Анатолий Васильевич трудился заместителем начальника промыслового района объединенной экспедиции Дальрыбы.

  Анатолий Васильевич, как, пожалуй, и все старые моряки, был человеком суеверным и приверженцем старых морских традиций. Он жёстко отчитывал тех, кто их нарушал, а именно: тех кто плевал а борт, садился на кнехт, клал руки на планширь и т.п.
Однажды, когда «М. Тухачевский» заходил в бухту Нагаева, порта Магадан, перед взором, находившихся на мостике моряков предстала плавбаза «Минск», стоявшая на якоре с обширной пробоиной в своём правом борту, рулевой, пожилой матрос с интересной фамилией – Гапон возьми и пошути:
- Анатолий Васильевич, вот бы нам такую дырочку, а?
Левченко «юмора» не понял, топнул ногой, и крикнув: «Пошёл вон!», снял Гапона с вахты.
У капитан-директора, как и положено, была самая большая каюта на судне со спальней, кабинетом и личным салоном, подходящим, как для банкетов, так и для различных совещаний.
И салона можно было попасть в кают-компанию комсостава спустившись палубой ниже по специальному трапу.
Приём пищи он мог осуществлять, как в кают-компании, так и в собственном салоне, предупредив буфетчицу, чтобы она обслуживала его там.

Когда капитан поднимался на ходовой мостик во время якорной стоянки (а в таком положении плавзавод находился довольно часто), то вахтенные штурман и матрос прежде всего обращали внимание на его руки: если он, прогуливаясь по рубке от одного крыла до другого, ходил их довольно потирая, то это означало, что Анатолий Васильевич в добром расположении духа, но, если же он появлялся на мостике, уперев руки в боки, то – дело дрянь, жди разноса!

В таком случае матрос прятался от него а один радар, а штурман – а другой.
А тут, уж было, как кому повезёт: кто первым Левченко попадётся на глаза, тот, как говорится, и «получит по щам». Причём, за что угодно:  за неопрятный вид матроса, а тем более – штурмана. Причём, штурман обязательно должен был быть   облачён в форму и при галстуке.

         (Продолжение следует)