От Амирана до Карандаша

У меня есть один старший товарищ, Анатолий Николаевич.
Он — живая связь с ушедшей, к сожалению, эпохой, человек из другого времени.
Его круг общения — это целая вселенная имён, ныне ставших почти легендарными в определённых кругах: Амиран Витальевич Квантришвили, Володя Савоська, Федя Бешеный и многие другие.
Все они уже ушли.
 Слава Богу, сам Анатолий Николаевич жив и, вспоминая былое, сегодня назвал мне несколько имён — тех, с кем мне встретиться не довелось.
Сплошь покойники.

Особенно часто и тепло вспоминают Карандаша.
 О нём я слышал много — и исключительно хорошее.
 С малолетства он познал все «прелести» норильских лагерей, да и не только их. География его этапов способна впечатлить не только дилетанта, но и профессионального вора, ведь Карандаш был карманником экстра-класса. Биография — без сучка, без задоринки, что называется, «без сколов и запятых».

Именно он взял когда-то молодого  Толю в партнёры, на воровском сленге — «на пропале», обучив тонкостям ремесла.
 Но главным, пожалуй, стали не профессиональные уроки, а наука игры в карты.
 Эта страсть оказалась на всю жизнь. Анатолию Николаевичу скоро семьдесят пять, но он до сих пор ездит «на катраны» — от Москвы и Сочи до Краснодара и Красноярска.
 Таких игроков его уровня, настоящих асов, вряд ли наберётся и два десятка на всю Россию.

Рассказывал он и про Норильлаг.
 Его старые товарищи помнили даже бунт заключённых 1953 года.
 Вечная мерзлота, холод, голод…
Шёл зек с пайкой хлеба, а несколько человек окружали его, прикрывая со всех сторон, чтобы не отобрали последнее. Здесь убивали в прямом смысле за горбушку.
Потом был другой лагерь.
 История о том, как заключённых погрузили на баржу, собираясь затопить живьём, — и лишь звонок какого-то московского министра, в последний момент давшего отбой, спас их.
 Спаслись чудом.

Я веду хаотичные дневники, записывая эти истории.
 Может быть, когда-нибудь и решусь вынести их на суд читателей.
Они мне дороги как память — негромкая, личная, но от этого не менее важная.
 Ещё раз повторю: я никого и ничего не пытаюсь романтизировать или популяризировать.
 Это просто печальная страница жизни, страница прощания.
 От неё никуда не уйти, да и не хочется.