Мимоходом

МИМОХОДОМ
(из сборника дорожных историй)

В связи с капитальным ремонтом БМРТ* «Зарница», принадлежавшего мурманской «Севрыбпромразведке», случилось мне оказаться в польском городе Гданьск, на местной судоремонтной верфи. До того в моей судьбе были полугодовые промысловые рейсы на траулерах советской и польской постройки, и вот – выпала редкая удача: поработать в той же профессии, но на берегу, пожить за границей.
Большая часть перегонной команды оставила судно и уехала домой. А нас, семь человек из числа начальников служб, во главе с капитаном – тех, кто остался для согласования дефектных ведомостей, контроля за выполнением ремонтных работ по своим заведованиям, разместили у местных поляков – владельцев частных домов и квартир. Как говорится, кому как  и с кем повезло.

Рабочий день на верфи начинался рано, и к 15.00 по местному времени он уже заканчивался. Каждое утро мы покидали свои береговые жилища и отправлялись на судно, ошвартованное у причала. А вскоре пополудни уже были свободны.
Застолья, которые устраивал капитан в своей каюте по окончанию рабочего дня для своих подчинённых, выкладывая на стол напитки и продукты из положенного ему «представительского» запаса, сразу переросли в традицию. Но мне они быстро «приелись». Подобные посиделки с пустой пьяной болтовнёй мне были абсолютно не интересны, как, впрочем и далее по жизни.
Мой интерес был в другом.
 
Гданьск – старинный город, со свойственной ему средневековой архитектурой и своим - во многом  традиционным - укладом жизни. И конечно же, увлекаясь фотографией, я немало походил там со своим «Зенитом», в основном глядя на достопримечательности через объектив фотокамеры.
Проявился мой интерес и ещё кое в чём.
Гданьск вместе с Сопотом и Гдыней составляют Труймясто (Триединый город).
Как вскоре мне удалось выяснить у  моих коллег - «старожилов» (отдельные из них из ремонта в ремонт так и находились на местной верфи, лишь меняя названия судов), в Труймясте было четыре магазина, где продавали новинки советских изданий - справочников, словарей, альбомов и художественной литературы. Я узнал адреса и, имея проездной билет на электричку, по окончании рабочего дня я стал  объезжать упомянутые книжные лавки – все четыре, по маршруту: Гданьск - Сопот - Гдыня, и – обратно.
Постепенно, за полгода в моей каюте скопилось несколько коробок с пахнущей свежей типографской краской книжной продукцией.
 
Но теперь о том, что однажды произошло со мной «мимоходом», во время очередного пробега за новинками печатных изданий.
В Сопоте у меня установились неплохие, доверительные отношения с двумя девушками-продавцами. Иной раз они оставляли мне экземпляры, которые могли представлять для меня особый интерес – к примеру, словари и высококачественные художественные альбомы репродукций работ из различных картинных галерей.
К тому времени я уже довольно сносно освоил польский разговорный язык. Персонал верфи, с которым мне приходилось постоянно контактировать, да и моя квартирная хозяйка Божена были мне в помощь.
 
...В тот день с утра пролился довольно-таки сильный дождь. Но к моему появлению на платформе Сопота он прекратился, выглянуло солнце.
Направляюсь по улице в сторону книжной лавки. Приблизившись, вижу, как Гражина (одна из моих знакомых продавщиц) пытается поправить стойку матерчатого навеса, прикрывающего сверху окно книжного магазина.
Но навес полон дождевой воды, ткань провисла под её тяжестью, девушке не справиться.
Я, конечно же, предлагаю свою помощь. И – надо же такому случиться! – оказываю поистине «медвежью услугу»: механизм козырька, под весом скопившейся в ткани воды не выдерживает нагрузки, стойка резко соскакивает, и... -  полог чохом выливает всю воду на... На кого бы вы думали? На проходившую мимо пожилую пани!..

Конфуз, да и только! Мы с Гражиной в два голоса принялись извиняться перед старушкой, пытаясь хоть как-то загладить случившееся недоразумение. Но наши извинения, конечно же,  не способны были ничего исправить, одежда бабули от них не высохла. Хорошо ещё, что это приключилось летом.
Вот такой конфуз, памятный мне и поныне, случился со мной на книжной «тропе». А кто-то, наверное, воскликнет: «Лучше бы капитанскую водку пил!..».

Кстати, мои тогдашние коллеги быстро «приклеили» мне, как отщепенцу, отстранившемуся от их пьяных посиделок, подходящий ярлык: «стукач из КГБ»...
Об этом мне сокровенно поведал мой приятель Герман, 2-й механик, который был значительно старше меня и ранее знал ещё моего отца по совместной работе в Северном морском пароходстве.
Но я его тут же разуверил: дескать, стукач, если и есть среди нас, семерых, то он, скорее всего, не станет покидать застолья, а напротив - будет сидеть в компании с вами, слушать все разговоры, а потом докладывать их содержание, куда ему положено. Герман согласился с моей логикой.

Тогда же я поделился с механиком о своих интересах – фотографии и поездках по Труймясту в поисках советской печатной продукции. И, полагаю, он донёс эту информацию до других моих тогдашних коллег. Я же ни в чём оправдываться перед ними и вовсе был не намерен. Оказаться за границей, чтобы столь бездарно проводить свободное время – нет уж, увольте!

Моё стремление - с первого дня нахождения на верфи - освоить польский язык постепенно приносило свои плоды. Ко мне более доверительно и даже с некоторой долей симпатии  относились тамошние специалисты. «На берегу», за пределами палубы судна и воротами «Stocznia Gdanska Remontowa»** мои общения с местным населением также давались мне вполне легко. В Гданьске я обрёл новых друзей, мы с моей женой были гостями у них дома, позже принимали их у себя в Ленинграде.
Что касается освоения польского языка, я впитывал особенности его произношения, интонации и своеобразие речевых оборотов буквально с первых мгновений знакомства с прибывшими на борт судна представителями верфи. Без ложной скромности замечу, язык давался мне довольно легко – по причине того, что я обладал музыкальным слухом и в прошлом имел  опыт музицирования на любительском уровне.   

... Ходовые испытания прошли успешно, тем самым завершился в целом и весь семимесячный ремонт траулера. По результатам его проведения мне вручили Почётную грамоту Генерального консульства СССР в Гданьске.
Буксиры уже начали уводить наше судно от причала, по пути на рейд. Я стоял на палубе и провожал взглядом знакомые очертания городского пейзажа, его береговой линии.

Вспоминалось разное. Но два обстоятельства вызвали мою невольную улыбку тогда, кажутся забавными они и теперь. Первое - то, что «мимоходом», а вернее сказать – по ходу своих пьяных посиделок мои сослуживцы причислили меня к гэбэшным сексотам***, и второе - то, как «мимоходом» я оконфузился в Сопоте.
Шёл к своему завершению и 1979-й год. А в следующем году, который был ознаменован проведением московской летней Олимпиады, я сделал свой решительный выбор в пользу второй своей профессии – журналистики. Моё увлечение фотографией помогло мне стать фотокорреспондентом мурманского областного еженедельника «Рыбный Мурман», и тогда же я поступил на заочное отделение факультета журналистики Ленгосуниверситета.
 
Течение жизни несло меня к новым, неизведанным ещё дотоле и потому увлекательно интересным берегам...
 
*Большой морозильный рыболовный траулер (БМРТ А-436; АБ-0436; МБ-0436 "Зарница" проекта B-26 типа "Космос", 1966-1993 г.г. Постройка - верфь "Stocznia Gdanska im. Lenina", Гданьск, ПНР).
**Гданьская судоремонтная верфь.
***Сексот (сокр.) – секретный сотрудник.

Примечания – автора.
На снимке: БМРТ «Зарница» в море. Фото – из Сети.