Глава 3. Тревожный звонок

На кухне в этот вечер было по-особенному серьёзно. Ира и Алёша сидели напротив Сёмы так, будто сейчас готовы начать какой-то очень важный экзамен. Сёма смотрел на родителей и молчал. Мальчишка даже не строил предположения, о чём родители решили с ним поговорить - он знал, что если мама с папой сидят с такими серьёзными лицами, значит это на самом деле что-то важное и нужное, что обязательно пригодится в жизни.
– Сёма, это очень важно, сыночек, – Ира мягко подтвердила предположение сына о том, что разговор будет по-существу. – Не потому что ты маленький, а потому что ты уже большой.
Сёма серьёзно кивнул:
– Я знаю, мамочка. Я уже шесть лет как большой.
Алёша поддержал жену:
– Поэтому слушай внимательно, сынок. Дело в том, что взрослым иногда тоже бывает плохо.
Сёма нахмурился.
– Это когда деду было плохо? Когда папа ездил в больницу с ним?
– Да, – кивнул Алёша. – Помнишь, как мы все переволновались? Так вот. Если вдруг что-то  пойдёт не так, ты должен чётко знать, кому звонить. Мы с мамой на прошлой неделе купили тебе кнопочный телефон не просто так. В твоём телефоне все наши номера под кнопками. Кнопка один – это я.
– Я знаю, – уверенно ответил Сёма. – Два – мама, три – бабВера, четыре – дед Гриша. Я запомнил. Всё? Можно во двор?
– Сёмочка, – строго сказала Ира, — во двор пойдёшь завтра, сегодня уже поздно. Представь: мы дома, и мне вдруг стало нехорошо. Твои действия?
Сёма вздохнул, но ответил чётко:
– Беру телефон, нажимаю кнопку один и говорю, чтобы папа срочно приезжал, потому что тебе плохо. А теперь можно я пойду в свою комнату? Там ферма…
– Сначала договорим, – остановил его Алёша. – Это важный разговор.
– Нужно быть готовым ко всему, Сёма, – добавила Ира.
– Да к чему, мамочка?
Родители переглянулись.
– К жизни, сынок, – сказал Алёша. – Может случиться что угодно. Мы не пугаем тебя. Предупреждён – значит вооружён.
Сёма сделал глоток какао и вдруг с видом опытного агента начал перечислять:
– Я готов к жизни! Дверь никому не открывать. Говорить, что папа спит, и что я сейчас пойду его звать. Если спросят, сколько мне лет – не врать. Если скажут «мы из такой-то службы» – спросить, из какой именно. Если они хорошие, то не обидятся. И ещё – если пахнет газом, то это не завтрак.
Алёша хмыкнул.
– Ну всё, Ириш. Наш сын почти готов ко взрослой жизни. А мы тут что-то пытаемся ему сказать…
– Сейчас проверим, – оживилась Ира. – Мальчик, как тебя зовут?
– Сёма.
– Полностью.
Сёма задумался.
– Когда я плохо себя веду, то Семён Алексеевич Копейкин. Когда хорошо – просто Сёма.
Алёша усмехнулся, а Ира едва сдержала смех.
– Сёма Копейкин, а сколько тебе лет?
– Шесть. Но скоро будет семь.
– Мальчик, ты потеряшка? Назови адрес, я отведу тебя к родителям.
– Улица Садовая… Подождите. Дом у нас серый. Подъезд второй. А номер на двери написан. Это считается?
– Дом номер пять, квартира двадцать семь, – подсказал Алёша. – Кто будет искать по всей Садовой серый дом?
– Как зовут твою маму? – спросила Ирина.
– Ирина Сергеевна Копейкина. Папа – Алексей Григорьевич Копейкин. Мам, ну я всё знаю. Можно я посмотрю мультик, а то вы меня сразу спать отправите.
– Сейчас пойдёшь. А  как зовут папиных родителей? Слабо? – хитро прищурившись, спросил Алёша.
– Дед – Григорий Петрович Копейкин. Он строгий, но смешной. Бабушка – Вера Миросламовна… Тоже Копейкина. Я знаю, почему бабуля у нас жадная. Из-за фамилии. Копейкина рубль бережёт.
Ира чуть подавилась смехом.
– Не Миросламовна, а Ми-ро-сла-вов-на, – осторожно поправила она.
– Милосраловна, – уверенно произнёс Сёма.
Алёша строго посмотрел на сына.
– Сёма!
– Я стараюсь, папа. Честное слово.
– Сёмочка, это очень просто, – сказала мама, еле  сдерживая смех. «Миро» – от слова «мир». «Славо» – от слова «слава». «Вна» - так заканчиваются все женские отчества. Повтори.
 – Мимосраловна, - произнёс Сёма нахмурившись. Алёша махнул рукой:
– Ладно. Главное не забудь: бабушка Вера. Копейкина. Отчество потом доучим.
После серьёзного разговора Сёма, посмотрев мультики, пошёл укладываться спать.
– А когда репетиция? - спросил Алёша Иру.
– Завтра. У нас выходной, я обещала встретиться с Ларкой, а ты и порепетируй с сыном.

На следующий день, когда мужчины остались дома одни, Сёма предложил:
– Пап, а давай поиграем!
– Во что, Сёмка? – спросил папа, откладывая телефон.
- Во что-нибудь. Скучно же просто дома сидеть.
– Может, сходи во двор? – предложил папа, совершенно не настроившись на игру.
– Там нет никого. Не одному же гулять…
– Ладно, тащи свой телефон. Игра называется «Служба спасения», - подумав, предложил Алёша.
Сёма принёс из своей комнаты телефон, а Алёша, подмигнув сыну, внезапно схватился за грудь:
– Ой… что-то мне нехорошо…
И, упав на пол, закатил глаза.
Сёма даже обрадовался:
– О! Ты, что ли, сразу умер?
Отец не пошевелился. Мало того, он затаил дыхание.
Сёма присел рядом, похлопал его по щекам.
– Пап! Вставай, а то я сейчас буду действовать!
Алёша терпеливо сдерживал дыхание, боясь выдохнуть.
Сёма серьёзно кивнул сам себе, вскочил, схватил телефон, вышел в коридор, потом  подумав, нажал на кнопку под номером три.
– БабВера, привет!
– Ой, наконец-то внук позвонил! – радостно ответила баба Вера. – Как дела, Сёмочка?
– Срочно приезжай. Папе плохо. А мама ушла с тётей Ларой пить кофе. По ходу, папа только что умер.
На другом конце провода повисла тишина.
– Как это умер?
– Упал, так и лежит. Не дышит. По ходу, что-то не так с папой. Сейчас проверю.
Сёмка вернулся в комнату, где на полу лежал «умерший» Алёша. Потрогал за руку  и сказал бабе Вере. – Точно умер…

Секунда – и в трубке раздался такой отчаянный вопль, что папа, услышав, подскочил с пола, как ошпаренный и выхватив телефон. И тут в трубке он услышал глухой звук падения чего-то большого.
Сёма растерянно моргнул.
– Сёма, что ты сказал бабушке? – спросил папа.
– Я сказал, что ты по ходу умер.
Алёша быстро нажал на кнопку под номером «три». Телефон не отвечал.
– Мама! Алё! Сёмка, ты что наделал?!
Через минуту он уже натягивал куртку.
– Жди маму! Никому не открывай!
– Папа, я же как взаправду! Иначе нечестно! – крикнул ему вслед Сёма.

Алёша, доехав до квартиры матери, открыл дверь и сразу увидел лежащую без сознания бабВеру. Он быстро набрал номер скорой помощи, после чего позвонил домой:
– Сёма, я еду в больницу. С бабушкой. А ты жди маму. Не могу до неё дозвониться. Она скоро придёт. Никуда не ходи, слышишь? По ходу, ты и меня убьёшь..
– А что с бабой Верой? Папа? Алё?
Но в трубке раздавались гудки – видимо, приехала скорая. И тогда Сёма заплакал. В его груди стало так пусто, будто кто-то вынул оттуда всё тёплое и оставил одну холодную дырку.
Сёма ещё держал телефон у уха, но уже понял: папа больше не слышит. И от этого стало страшнее, чем от ночной темноты.
«Это я… Это из-за меня…» — подумал Сёма, и слёзы потекли ручьями - горячие, обидные. Он не хотел, чтобы так получилось.Он же не знал…
Сёма прижал телефон к груди, будто это могло повернуть назад время.
Ему хотелось стать маленьким-маленьким — чтобы его укрыли одеялом и сказали, что всё исправится само собой и то, что уже случилось - не из-за него.

Когда Ира вернулась домой, то увидела заплаканного и испуганного сына.
– Сёмочка, что случилось? Где папа? – спросила встревоженная мама.
– В больнице. По ходу, он и взаправду умирает. Вместе с бабВерой.
Ира побледнела.
— Сёмочка, я ничего не понимаю! Кто умирает?
И Сёма, рыдая в голос, совершенно честно, подробно, с логикой шестилетнего человека пересказал всё: как они репетировали, как папа «умер», как бабушка закричала и «кажись, тоже умерла», как папа поехал и, возможно, теперь уже тоже умер…
Ира стала набирать номер мужа, но телефон Алёши не отвечал.
Ира схватилась за сердце.
Сёма обнял её.
– Мамочка, тебе плохо? Я сейчас!
И тут же нажал на своём новом кнопочном телефоне на кнопку под номером четыре.
– Алё! Сёмочка! – бодро ответил дед Гриша, - молодец, что позвонил! Я тут на рыбалке, с дядей Сашей…
Сёма зарыдал:
– Деда, приезжай! По ходу, мы с тобой вдвоём в живых остались! Папа с бабулей умерли, а мама ещё нет, но тоже скоро… Бедные мы, Копейкины!

Поздним вечером семья Копейкиных собралась за кухонным столом. Бабушку с дедушкой уже проводили домой – они выглядели уж очень уставшими и какими-то бледными.
За столом все сидели молча. Тишину нарушала только назойливая муха, которая упрямо билась о стекло, будто тоже пыталась выбраться из этого бесконечного, слишком длинного дня. Она то взлетала, то снова садилась на край сахарницы, и её жужжание звучало в тишине почти как укор трём сидевшим людям.
Алёша машинально водил пальцем по столу, будто пытался стереть невидимое пятно. Ира держала ладонь Сёмы в своей, крепко, но уже не так судорожно, как час назад. У всех троих были одинаково усталые лица. И одинаково живые.
Сёма был необычайно серьёзным. Он будто повзрослел за этот день на целый год. Муха снова ударилась о стекло.
– Даже ей не сидится спокойно, – пробормотал Алёша.

Никто не улыбнулся. Тишина была не просто тишиной. В ней ещё звенели крики, гудки в трубке, слово «умер», произнесённое слишком легко и слишком много раз.
Наконец Алёша тяжело выдохнул:
– Сёма… Понимаешь, так одним звонком можно запросто убить пожилого человека! Нужно было сказать бабушке, что это у нас такая игра.
Сёма не отвёл взгляда.
– Ну это была не совсем игра, папа. Репетиция. Ты сам сказал.
Ира осторожно погладила сына по волосам.
– Мы хотели научить тебя не паниковать… – тихо сказала она. – А сами…
– А сами запаниковали, – договорил Алёша.
Сёма немного подумал и честно признался:
– Я тоже сначала играл. А потом стало по-настоящему страшно.
Муха перестала жужжать – села на подоконник, точно устала вместе со всеми.
– Знаешь, – сказал Алёша, – в жизни главное не только знать, кому звонить. Главное – не говорить лишнего.
– Я больше не буду говорить «по ходу умер», – пообещал Сёма. – Я буду говорить «плохо». Просто «плохо».
Ира вдруг тихо засмеялась. 
– Начнём с малого, – сказала она. – Завтра доучим отчество бабушки.
Сёма оживился:
– Ми-ро-сла-вов-на!
– Сёма, когда это ты выучил? – улыбнулся Алёша.
– Пока маму ждал… Мне так стало страшно за бабВеру, что я подумал: вот выучу отчество, она и оживёт… Я выучил, она и ожила…

И в этой кухне, где ещё днём репетировали беду, вдруг стало как-то очень спокойно. Не потому что всё у молодых родителей было под контролем, а потому что все трое сидели рядом. Живые и невредимые. И улыбались друг другу.
Муха снова взлетела, но теперь её жужжание уже никого не раздражало...

06.02.2026
Клайпеда, Литва

Продолжение следует...