Рецепт

Небо застыло в том странном, почти мистическом состоянии, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но темнота и не думала появляться. Воздух окрасился в глубокий перламутр, и тени стали мягкими, прозрачными. Именно в этот час на улице показался Антон Владимирович.Он шёл неспеша, заложив руки за спину, и поглядывал на окрестности с лёгким прищуром, словно пытался разглядеть в привычном пейзаже что-то новое. Мимо проплывала обыденная жизнь:

Старенькая бабушка терпеливо ждала, пока её крохотная собачонка обнюхивает каждый листик у бордюра.

Эффектная девушка в облегающих джинсах, на ходу поправляя волосы, легко скользнула на пассажирское сиденье припарковавшейся
 машины.
Антон Владимирович проводил автомобиль взглядом и едва заметно улыбнулся. Его мысли были уже далеко — там, за дверью его квартиры, где его преданно ждал кот.

И правильно ждал. В этот вечер Антон Владимирович чувствовал себя почти заговорщиком, ведь он подготовил для своего пушистого друга настоящий сюрприз.

Придя домой, он не стал медлить. Прямо в прихожей, едва скинув туфли, он достал из сумки заветный сверток. В нос ударил густой, дразнящий аромат — сырокопченая колбаса, высшего сорта, с мелкими вкраплениями шпика.

Он прошёл на кухню, сопровождаемый нетерпеливым мяуканьем.

Достал доску и аккуратно, кружок за кружком, нарезал всё угощение.

Сложил горку ароматных ломтиков в миску и торжественно поставил её на пол.

Кот замер на секунду, не веря своему счастью, а потом принялся за дело. Он замурчал так неистово и мощно, что по кухне пошла низкая вибрация. Казалось, даже сама миска с колбасой мелко дрожит в такт этому восторженному рокоту.

Антон Владимирович присел на табурет, глядя на это пушистое счастье, и понял: вечер определённо удался.

Антон Владимирович, глядя на довольную кошачью морду, почувствовал, что и сам не прочь подкрепиться. Раз уж у кота случился пир, то и хозяину не пристало оставаться в стороне.

Он щёлкнул выключателем, наполнив кухню мягким светом, и достал из холодильника заветную пачку. На ужин Антон Владимирович сварил себе крепкий кофе (чтобы подольше насладиться этим тихим вечером) и несколько сочных сосисок, решив не отставать от своего питомца в мясных деликатесах.

Пока над чашкой поднимался ароматный пар, а сосиски весело подпрыгивали в кипящей воде, Антон Владимирович окончательно расслабился. В квартире воцарилась полная гармония: один довольно чавкал колбасой, а другой предвкушал свой простой, но такой заслуженный ужин.

Кот, услышав резкую трель звонка, недовольно прижал уши и покосился на дверь: его священный ритуал поглощения колбасы был бесцеремонно прерван. Антон Владимирович, вздохнув, отставил чашку с кофе и пошёл открывать.

На пороге стояла Алевтина Петровна, соседка из сорок пятой. Вид у неё был взволнованный.

— Слушай, Владимирович, а у тебя книга с рецептами есть? — спросила она прямо с порога.

— А тебе зачем? — осведомился он, прислонившись к косяку.

— Да скоро ко мне дочка приезжает из Москвы! Хочу её удивить чем-нибудь вкусненьким, а то там, в своих столицах, они небось одни деликатесы едят. Нужно что-то этакое... праздничное!

Антон Владимирович задумался. В голове всплыли названия из его старой пожелтевшей тетрадки:

Жульен с грибами и нежным соусом в порционных формочках.

Рулетики из лаваша с красной рыбой или ветчиной — отличная закуска для начала.

Индейка с розмарином и паприкой, запеченная с овощами — солидное горячее.

— Есть у меня одна «секретная» тетрадка, Алевтина, — улыбнулся он. — Там и про домашние сырные палочки есть, и про правильную запеченную рыбу. Проходи, поищем рецепт, который московскую гостью точно на лопатки положит.

Когда Алевтина Петровна переступила порог, кот не выдержал.

Оставив недоеденный кусочек колбасы (неслыханная жертва!), кот пулей взлетел на холодильник. Оттуда, с высоты своего величия, он уставился на соседку своими огромными жёлтыми глазами. В его взгляде читалось явное неодобрение: мало того, что в дом привели постороннего человека, так ещё и на святая святых — кухню, где пахло кофе и сосисками.

Когда Алевтина Петровна всплеснула руками и попыталась было притормозить у холодильника, чтобы погладить «такого милого котика», тот выдал короткое, но очень выразительное «Ур-р-ав!». Это не было рычанием, но звучало как чёткое предупреждение: «Рецепты бери, а на колбасу не претендуй».

— Ой, какой он у тебя строгий сегодня, Владимирович, — присела на край стула соседка.

— Это он за имущество переживает, — усмехнулся хозяин, доставая с полки заветную тетрадь. — У него сегодня тоже праздничный ужин, не хочет делиться.

Кот тем временем успокоился, но с холодильника не слез. Он принял позу египетского сфинкса и начал методично вылизывать лапу, всем своим видом показывая, что советы по кулинарии его совершенно не интересуют, пока в миске остаётся хоть один ломтик сырокопчёной.

Алевтина Петровна водрузила на нос очки и с благоговением принялась листать пожелтевшие страницы. Антон Владимирович не без гордости наблюдал, как она пропускает стандартные щи и котлеты, пока её палец не замер на заголовке, написанном размашистым почерком.

— Вот оно! — воскликнула она. — «Мясо по-капитански с черносливом и грецким орехом».

Выбор был одобрен единогласно (кот с холодильника даже коротко мяукнул, учуяв в названии слово «мясо»). Рецепт обещал настоящий гастрономический триумф:

Свиная шейка, нарезанная тонкими пластами и слегка отбитая.

Слой обжаренного лука для сочности.

Чернослив, предварительно вымоченный в коньяке (этот пункт Алевтина Петровна подчеркнула дважды).

Шапка из тертого сыра, смешанного с измельченными орехами и капелькой домашнего майонеза.

— Владимирович, это же гениально! — соседка уже вовсю строчила рецепт на клочке газеты. — И сытно, и необычно. Моя Наташка в Москве всё по ресторанам ходит, а такого сочетания — чтобы и сладость чернослива, и терпкость ореха — точно не пробовала.

Она так вдохновилась, что даже забыла про «грозного» кота. Схватив листок с инструкциями, Алевтина Петровна засобиралась домой, пообещав накормить Антона Владимировича первой же дегустационной порцией.

На кухне воцарилась блаженная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Антон Владимирович подошёл к столу и взял чашку. Кофе, конечно, уже совсем остыл, но для него он всё равно оставался самым вкусным — ведь это был напиток спокойствия и завершённого дня.

Он сделал глоток, глядя в окно, где небо окончательно превратилось в густой индиго. Кот, убедившись, что шумная соседка ушла и копчёной колбасе ничего не угрожает, величественно спрыгнул с холодильника. Он подошёл к ногам хозяина и, довольно задрав хвост крючком, принялся тереться о его домашние брюки, оставляя на них свою пушистую благодарность за колбасу.

Антон Владимирович усмехнулся:

— Что, брат, спровадили гостью? Теперь можно и посидеть по-человечески. Точнее, по-кошачьи.

Он допил кофе, чувствуя приятную тяжесть в теле и полное умиротворение. Впереди был тихий вечер: можно было почитать газету или просто посмотреть в окно на засыпающий город, пока верный кот будет громко переваривать свой «сырокопчёный сюрприз» на коленях хозяина.

Тишина длилась ровно пять минут. Антон Владимирович только-только прикрыл глаза, наслаждаясь послевкусием кофе, как в дверь снова затарабанили. Кот, который уже настроился на долгий и вдумчивый сон, подскочил на месте, едва не сбив пустую миску.

— Владимирович! Открывай, голову садовую забыла! — раздался за дверью бодрый голос Алевтины Петровны.

Хозяин, вздохнув, снова поплёлся к дверям. Соседка стояла на пороге, запыхавшись, с тем самым листком в руках.

— Слушай, — зашептала она, будто выдавая государственную тайну, — я ж самое главное не спросила! Там в рецепте написано: «запекать до готовности». А «готовность» эта у тебя в минутах сколько будет? У меня же духовка капризная, как старая актриса: то не греет, то жжёт всё к чертям!

Антон Владимирович опёрся о косяк, сдерживая улыбку.

— Алевтина Петровна, тут глаз да глаз нужен. Как сыр сверху начнет золотиться и пузыриться, а по подъезду такой аромат пойдёт, что у меня кот с ума сойдёт — значит, готово. Минут сорок, не больше.

— Сорок минут... — пробормотала она, помечая что-то на полях. — И ещё! Ты ж не сказал, чернослив резать мелко или целиком класть? Наташка моя косточки не любит, она у меня в Москве нежная стала!

— Без косточек, конечно! — рассмеялся Владимирович. — Режь на четвертинки, чтобы сок дало.

Соседка кивнула, победно потрясла листком и уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг замерла.

— Ой, Владимирович... А у тебя коньяка того самого, грамм пятьдесят, не найдётся для маринада? А то бежать в магазин на ночь глядя как-то не по-соседски...

Кот в прихожей выразительно зевнул, явно намекая, что если дело дойдёт до дегустации коньяка, то ужина сегодня не дождёшься.

Антон Владимирович на секунду задумался, бросив взгляд на кота, который уже вовсю демонстрировал «высшую степень кошачьего презрения» к бесконечным визитам. Но соседская взаимовыручка взяла верх.

— Эх, Петровна, ради московской гостьи чего не сделаешь! — усмехнулся он.

Он прошел к серванту и достал пузатую бутылку, припасенную для особых случаев. Золотистая жидкость мягко плеснула в небольшую баночку, которую Алевтина Петровна тут же извлекла из кармана фартука (видимо, шла подготовленной).

Налил аккуратно, ровно столько, сколько нужно для маринада (ну, может, и на пару капель больше «для вдохновения» повару).
    
     2. Плотно закрыл крышку, вручив драгоценный ингредиент соседке.

     3. Дал напутствие: «Смотри, Петровна, мясо не пересуши! Коньяк — он для запаха, а не для плавания».

— Ну, Владимирович, ну, выручил! — Алевтина Петровна просияла, прижала баночку к груди и, наконец, окончательно исчезла за дверью.

Антон Владимирович вернулся на кухню, где кот уже занял его любимый табурет. Пришлось аккуратно подвинуть пушистого хозяина квартиры. Тот лишь тихонько мявкнул — мол, «надеюсь, это была последняя серия кулинарного шоу».

За окном уже совсем стемнело, и только тихий гул холодильника да уютное мурчание кота нарушали покой этой маленькой крепости.

Наконец в квартире воцарилась та самая звенящая тишина, которую так ценил Антон Владимирович. Он выключил свет на кухне, оставив лишь слабое сияние уличного фонаря, пробивающееся сквозь занавески.

Кот, решив, что на сегодня приключений достаточно, первым делом запрыгнул на кровать и замер в ожидании. Антон Владимирович не спеша расправил одеяло, взбил подушку и устроился поудобнее. Тяжелый пушистый комок тут же пристроился в ногах, сворачиваясь уютным калачиком.

В голове еще проплывали обрывки вечера:

Яркий закат над пустынной улицей.

Довольная Алевтина Петровна с баночкой коньяка.

И, конечно, та самая сырокопченая колбаса, аромат которой всё еще витал в воздухе.

Веки стали тяжелыми. Под мерное, гипнотическое мурлыканье своего верного друга Антон Владимирович провалился в глубокий и спокойный сон. Ему снилось, что он идет по залитой солнцем улице, а в сумке у него — бесконечный запас угощений для всех котов мира.

Город за окном окончательно затих, погрузившись в ночную прохладу, и только двое в этой теплой комнате знали, что день прожит не зря.