Из цикла Я и моя старшая сестра-4

НА КОНКУРС СЕСТРА:http://proza.ru/2026/02/02/1629

ОТРЫВОК ИЗ ПОВЕСТИ ПЕРЕПЛЕТЕНЬЕ СУДЕБ

Один из упрёков мамы особенно меня раздражал. И это опять-таки это касалось моего зловредного влияния на сестру Маню. С её слов получалось, что сестра, эта бедная заблудшая овечка, всецело подчинялась мне - злодейке. Наша мать глубоко заблуждалась. Она страдала тем же недугом, что и всё человечество: видела и понимала лишь то, что ей хотелось видеть и понимать.

Моя старшая сестра покорялась своей младшей сестрице тогда, когда ей самой этого хотелось. Заставить или уговорить её сделать что-либо против воли, было делом непосильным. И даже невыполнимым.

Меня порой удивляла мамина слепота. Но и переубеждать её не имело смысла.  Главный, но не единственный упрёк состоял в том, что я заставила свою несчастную сестру, даже принудила, обрезать косу. Но и в этом, как и во многом другом, наша мать заблуждалась. На самом-то деле вся история выглядела совершенно иначе: однажды, в один из пригожих летних дней, сестра вдруг обнаружила в себе огромное желание расстаться со своею длинною косой. Она принялась бегать по нашему скромному жилищу и кричать о том, что жизнь её невыносима. Что она бросится под троллейбус, автобус, трамвай или, как незабвенная Анна Каренина, под поезд дальнего следования, если не изменит причёску!  Мама не присутствовала при этих её стонах и криках. Сестрина коса была для нашей матери символом целомудрия, красоты и благочестия.

Надо заметить, что сестра, несмотря на её обычное спокойствие, в тот день пребывала в состоянии нервного возбуждения. Я знала, что Маняша иной раз бывает довольно настырной и упрямой. В этом я убедилась при совместных поездках к морю.

В поезде её сильно укачивало, и она старалась не спать. А раз не спится самой, то необходимо и других лишить такой возможности. И неважно, что тот, другой, до чёртиков хочет спать. А так как именно я оказывалась рядом с ней, то меня она и выволакивала на перрон при каждой остановке поезда. То ей хотелось кисленьких огурчиков, а то в полночь – горяченькой картошечки, а то и того и этого, сейчас и немедленно. Иной раз я сквозь сон сопротивлялась насилию. Но, зная мою увлекающуюся натуру, ей не приходилось долго уговаривать меня. Ведь в моих любимых книгах герои завсегда готовы были пуститься в различные авантюры. И я, как и они, жаждала небывалых приключений, невиданных стран, любви и счастья. Наверное, и искалось всё это на перронах чужих станций!
   
Наша бабушка говорила:

- В нашей Манечке, как в тихом омуте!-

И вот этот омут, прихватив меня с собой, начал мотаться по парикмахерским, коих имелось в нашем славном городе предостаточно. И везде сестра получала отказ. У сердобольных, жалостливых парикмахерш рука не поднималась свершить столь страшное деяние – обрезать косу юной девы. И тут я совершила то, за что потом меня попрекали и пеняли все, кому не лень. Я внезапно вспомнила о ещё одном таком заведении. И надо же так было случиться, что именно там, в этой отдалённой парикмахерской, у дамского мастера наивысшей категории рука и сердце не дрогнули: коса без особого шума оказалась на полу.

И неожиданно её значимость выросла в глазах Мани до неимоверных размеров. И опять сестра грозилась свести счёты со своей молодой жизнью, но уже без злополучной косы, которая в тот момент превратилась из ненавистной в любимейшую. Но я уже в эти байки не верила, и в эти игры больше не играла. Стоны, упрёки и оханья так и сыпались на мою голову. Но молодость мало обращает внимания на такие мелочи, как чьи-то обвинения. Тем более, что виноватой я себя не чувствовала.

Позже мы пытались из косы, унесенной нами из парикмахерской, сотворить что-то вроде модного тогда шиньона. 

Сначала что-то кажется нам излишним, бесполезным, а затем - жизненно необходимым!