Ножичек

Шестилетний Вовка любил бывать в совхозной ремонтной мастерской. Там работали его отец и старший брат. Отец его был кузнецом молотобойцем. Брат был трактористом, но, когда заканчивалась уборочная пора, переходил на зиму в мастерскую и работал на ремонте тракторов. Так делали многие трактористы. Совхоз был немаленький: выращивали пшеницу, овощи, фрукты, даже арбузы. Работы по ремонту техники всем хватало на всю зиму. В мастерской работало человек десять мужиков: слесари, токари. Времена были послевоенные, трудные - запчастей не было. Делали всё сами: ковали, отливали, вытачивали. Маленького Вовку из мастерской не прогоняли, наоборот, привечали, ласково называя: "Наш друг Вовка". Особенно Вовка сдружился с дядей Митей, токарем. Тому нравились Вовкина любознательность, его детское любопытство. А ещё Вовка любил бывать в комнатке у нормировщицы Любы. На её столе чего только не было: и листы белой бумаги, и карандаши разные, и линейки, и счёты, но больше всего Вовкино внимание привлекал ножичек-складничок. Когда заходил к Любе, всегда смотрел на него и мечтал: "Вот бы мне такой!" Какой же славный и красивый был ножичек! Вовка представлял, каких бы он наделал себе к лету стрел к луку, а ещё саблю бы себе выстрогал или свисток сделал... Пацан с ножичком - это счастливец! Складной нож в ту послевоенную пору не у каждого мужика был, а уж у пацанов  и подавно - большая редкость! Вожделенный предмет для мальчишек! Пацаны постарше за 8 километров ходили в посёлок Сростки в магазин, чтобы купить складничок, но не каждый мог себе позволить такую покупку. А Вовка, вообще, был ещё мальцом. И он продолжал мечтать. А ножичек жил себе и жил на Любином столе. И был он вроде как ничей, общий: каждый мог его взять ненадолго, если было надо. Вовка так долго мечтал и думал о нём, что однажды просто взял и положил его в карман, когда в комнате никого не было.
 - Поиграю и верну, никто и не заметит, - думал Вовка. Своим детским умишком он понимал, что чужое брать нехорошо, ну так он возьмёт не насовсем: другие ведь берут.
Из мастерской он сразу смылся. Вовка играл с ножичком до вечера, не упуская случая похвалиться им перед пацанами. Малышня завидовала. Да и старшие ребята интересовались, откуда, мол, такое ценное приобретение. Врал, что нашёл. А когда уже домой собрался уходить, Ванька Харин ножичек отобрал, сказав при этом: "Как нашёл - так и потерял!" Наглая лохматая морда - этот Ванька! Расстроился Вовка почти до слёз, но с Ванькой связываться не стал. Ему было 15 лет, и слыл он в деревне великовозрастным балбесом. Со сверстниками не дружил, а малышню любил терроризировать. С младшими да слабыми он был крутой!
Любимой его забавой было - тех пацанов, кто с ним в "чику" на деньги не хотел играть (а он всегда малолеток обыгрывал), перевернуть за ноги вниз головой и потрясти. Всё, что было в карманах, вываливалось. Если была мелочь, заставлял играть. А то мог и просто отобрать всё, что понравилось. Очень нехороший был пацан - Ванька Харин. Ох, не любили Ваньку пацаны.
Пришёл Вовка домой расстроенный, без аппетита поужинал и удалился в свой угол погоревать об утрате. Отец был уже дома и приступил к нему с вопросами:
 - Вовка, ты ножичек не брал у Любы со стола?
 - Не-а.
 - Припомни получше, может, всё-таки взял? Уж больно подозрительно ты смылся из мастерской! То до вечера торчишь - не выгонишь тебя, а тут глядь - и нету тебя.
 - Нет, батя, не брал, - уверенно, как ему казалось, заявил Вовка, а сам уже предчувствовал, что этим разговором дело не закончится.
 - Ну, что ж? Если не брал, тогда и бояться нечего. Завтра к участковому пойдём, отпечатки пальцев у тебя возьмём. Да, и ещё: из района опера вызвали со служебной собакой, та с её собачьим нюхом быстро найдёт пропажу, а по отпечаткам пальцев на ноже найдут вора.
У Вовки глаза расширились от таких новостей. Отец продолжал:
 - Ну, да тебе-то бояться нечего, ты ведь не брал?
Вовка молчал.
 - Или брал? - решив дожать сына, спросил отец.
 - Брал, - тихо сказал Вовка. Отец задумчиво на него смотрел, словно решал: "Бить - не бить». Потом сказал:
 - Завтра пойдёшь со мной на работу, лично в руки Любе нож отдашь. И подумай, что скажешь.
 - Батя, у меня нет ножичка, - чуть слышно сказал Вовка.
 - Где же он?
 - У меня его Ванька Харин отобрал, - ещё тише пробормотал Вовка.
 - Так-так. Собирайся, пойдём к Хариным.
Собрались, пошли. Харины жили недалеко и ещё не спали: в окнах горел свет. Вовка шёл на деревянных ногах: так ему было плохо. У Ваньки отец был фронтовик. Мужик строгий и суровый. Вся ребятня его побаивалась.
А уж Ванька как его боялся!
Зашли. Мужики поздоровались, и отец Вовки изложил причину визита. Ванька с тревогой  наблюдал за прибывшими с печки, где, видно, угнездился уже спать. Глаза из-под лохматого чуба так и сверкали: тема разговора ему сильно не нравилась. Старший Харин, выслушав Вовкиного отца, сказал:
 - Так. Ну, с этим мы сейчас разберёмся, - и куда-то удалился из избы, накинув полушубок. Вернулся с кнутом: Ваньку бить. Кнут заслуживает более подробного описания. Он был сплетён из выделанной бычьей кожи, состоял из четырёх косичек, последовательно скреплённых металлическими колечками, завершался тонким хлыстом. Общая длина его достигала пяти метров. Это был четырехколенный кнут коногонов. Отец Ваньки принёс его из конюшни, где он висел, свёрнутый кольцами. Старший Харин демонстративно повесил его у печки на крюк со словами:
 - Пусть отогреется, а то гибкость утратил на морозе.
Видя такие приготовления, Ванька забился в угол лежанки и закопался там в тряпки и валенки, что сохли на печке. У Вовки тоже нехорошо похолодела спина. С тревогой Вовка думал, что может и ему перепасть этим страшным кнутом, ведь ножичек-то он взял. И батя будет явно не на его стороне.
Отец Ваньки приказал сыну слезть с печки:
 - Слезай и держи ответ, пакостник! Вором растёшь?
 А сам при этом щупал кнут: проверял, насколько тот согрелся. Ванька совсем сдрейфил и тоненьким голосом из глубины лежанки пропищал:
 - Не слезу. И ножика у меня нет. Его Толька Жариков отобрал и ещё по башке меня треснул.
- Слезай, одевайся: пойдёшь с нами к Жариковым, - приказал ему отец.
Целой делегацией они отправились к дому Жариковых. У них в доме света уже не было. Но им открыли. Свет включили. Тольку к ответу призвали. Толька был здоровым, сильным 16 летним парнем. С мелюзгой не связывался, не обижал, а вот Ваньку сильно недолюбливал, поколачивал: очень уж у Ваньки характер был недоброжелательный. Отец у Тольки тоже был фронтовик, мужик правильный, но не такой суровый, как у Ваньки. Когда Толька понял причину прихода целой делегации, отпираться не стал:
 - Да, ножик отдам. Мне его Ванька сам подарил. Если бы знал, что ворованный, ни за чтобы не взял!
 - Врёт он всё, - выдвинулся Ванька, но старший Харин его назад задвинул, а Тольке сказал: "Нож верни". Толька достал его из кармана своего ватника и отдал отцу Вовки. На этом визит закончился. Вовка с отцом вернулись домой. Утром Вовка плёлся за отцом в мастерскую, где ему предстояло иметь разговор с Любой. Любу Вовка, конечно, не боялся: она была хорошей доброй девушкой, просто ему было стыдно.
Никаких речей он не приготовил. Молча положил ножик на край стола и сказал: "Вот, возьми". В дверях столкнулся с дядей Митей. Тот придержал его и взглянул на Любу.
 - Вот, принёс, - сказала Люба.
Тогда дядя Митя присел на ближайший стул, не отпуская Вовку, и внимательно посмотрел на него.
 - Что ж ты, друг Вовка?
Вовка молчал.
 - Без ножичка никак? - продолжал дядя Митя.
 - Никак, - понуро согласился Вовка.
 - Пойдём-ка со мной, - сказал дядя Митя и повёл Вовку в цех к верстаку.
 - Выбирай железку для лезвия: будем тебе ножик делать.
Вовка взял одну.
 - Нет, давай вот эту возьмём: здесь сталь покрепче будет.
 Потом Вовка завороженно смотрел, как в ловких руках дяди Мити рождается ЧУДО.
Лезвие было выточено на наждаке, а рукоятку дядя Митя изготовил из раскрошенного старого дюралевого поршня от трактора Т-54. Дюралевую крошку расплавил в кузне на горне, а потом залил этим серебристым металлом лезвие, вставленное в картонную трубочку, как в форму. Когда металл "замёрз", дядя Митя обработал рукоятку на наждаке. Ножичек получился блестящий, остренький - глаз не оторвать. Вовка с благоговением принял его из рук дяди Мити. А дядя Митя, вытерев руки тряпкой, похлопал Вовку по спине:
 - Ну, всё - беги теперь, друг Вовка, наслаждайся. И чужого больше не бери.
P.S. Долго Вовке служил этот его первый ножик. Ванька, хоть и злился, и поколачивал Вовку, но ножик у него никогда не отбирал: помнил кнут, греющийся на печке. А Вовка вырос, ножи любит до сих пор. Сам научился их великолепно делать. А эта история стала для маленького Вовки уроком доброты и мудрости.