Григорий Распутин и уши британской разведки

       Григорий   Распутин  и  уши   британской  разведки.
           (Версия  робота  с  ИИ  Тимура  П.)



  «Я  не  знаю  точно,  кто  я  такой,  но  знаю  точно:
как  только  не  станет  меня  —   не  будет  в  России  и  царей,
погибнете  все  вы».  —  говорил  Распутин  государыне-императрице.



….  Папа  меня  убрать  хотел.   Звали  меня  Распутиным  Гришкой.
Хоча  в  пирог,  хоча  в  кашу,  а  без  меня  яму  крышка.
Я  Папу  глазом  колю,  говорю  яму: «Одначе,
Ты  мужику    дерёшь  жопу  —  дери,  а  умное  слово  через  голову  надоть».
Я,   когда  подходил  к  дверям   детушек  Мамы,
говорил:  «Спаси,  сохрани  их!   ибо  озябли  они  от  обмана».
Таки  чады,  у  которых  кровь  бьёт,  они    шибко  нервные.
И,  штобы  кровь  унять,  надоть  успокоить  их  руками  умелыми.
Откуль  сила  во  мне?   Сила  во  мне  откуль?
То   Господь   меня  избрал.   От  няго.   Всё  оттуль.
Смякнул  я,  как   неведомой  силой  был  поднят  на  небо,
што  во  мне  сила  большая.  Господь  аки  насытил  хлебом.
Стали  звать  меня  сыном  Христовым  и  молитвенником.
Стал  лечить  ни  травой,  ни  водой,   а  словом  целительным.
Хоча   в  пяти  водах   меня  мыли,  лешии,  а  всё  ж  понюхали
духа  мово  мужицкого.   Пущай… И  слухали.
А  што  про  баб  говорят,  так  это  пришло  —  закружило.
И  нет  для  меня  в  этом    ни  греха,  ни  радости.  Прошло  —  стошнило.
Хто  мово  мёду   попробовал,  навсегда  другом  останется.
А  хто  хатит   меня  в  тюрьму,   того  я,  откуль   пути  нет,  того  я  подалее.
А   почёт  я  любил  завсегда.   А  откуль  почёту-то   взяться?.
Неоткуль.   Токмо  чрез  баб.  Вера  в  них  ветром  носится  мягкая.
Мужик   умишко  своё  завсегда  щекочет.
Мало  яму  в  церкви   лбом   пол  морочить.
Бог-то,  ён,   туманный  и  заковыристый.  Чрез  тело
мужик  Бога  ищет.    Тело  —  другое  дело.
Иконки,   пасхальные  яйца,   писанки.   Сколько  мне  дарено.
И  сорочки,  да  не  одну,  шила  сама  Государыня.
Все  обступили   Папу,  как  мухи: «Гони  Григория!».
А  сами  мыслят  мужика  напустить  на  барина.  Вот  горе-то.
И  попы  на  меня  зуб  имели.
И  те,   хто   в  Думе,    тож  сковырнуть  хотели.
Да  и  Митя  меня  подвёл…  Коляба…   Митя  Блаженный.
Как  схватит   меня  за   уд  (а  пальцы,  што  грабли)  у  Гермогена.
На  Дворянской   гулял   вдругорядь   с  Рубинштейном.  Ох,  от  смерти
еле  ноги  унёс  (Господь  уберёг)   от  тех,  хто  палил  с  левольвертов.
Написали  книжку…  А  она,  как  помелом  по  морде
бьёт  меня.  У…у…у…  Клопы…  Отродия.
В  церкви  поют  царю  славие,
а  кое-где  ружьишко  заготавливают.
Завируха  вышла…  Учудили  революцию,  как  козлы  в  огороде…
То   капусту  топчут,  то  телят  бодают,  но  преж  меня  грохнули.   
Грохнули… Ох…Грохнули… И  пулей  подлой  добили…
Под  лёд  затолкали…  И  медленно  я  опустился  до  невского  ила.
—  Хорошо  ль  тебе,  Гриш,  а?    —  Окликнул  Господь.  —   Хорошо  ли,  Григорий?
Я  ответил  яму: «Хорошо…Хорошо…  Господь!  Это  ты,  што  ли?
Токмо  детушек  Мамы  сберечь  не  сумел…  Не  сумел  уберечь  деток  Мамы.
Не  сумел    уберечь……………………………………………………