Имплант

 

                -А наш дед, кажется, совсем сдрефил! — сказал Хоботов…
                «Палата №6»


Анатолий Андреевич со смешной фамилией Зяблик тоже. Всё-таки семьдесят шесть человеку, пришла пора слабеть рассудком. Нет, он не забывает спустить в туалете, не теряется на улице, прекрасно знает, какое сегодня число и день недели, и в состоянии пользоваться ноутбуком. Андрей Анатольевич ненавидит своё отражение. Ненавидит и морщится, видя этого практически полностью лысого человека в зеркале. Лысого и с жуткими зубами. Улыбаться с такой отвратительной пастью категорически нельзя! Они и так были не очень - желтоватая эмаль, широкая прореха между верхними зубами; теперь разошлись и нижние, а дальше (имеется в виду, во рту) развалины или гладкие места.
А улыбаться Анатолию Андреевичу необходимо. В районной библиотеке, куда он ходит по субботам. С утреца, когда народ ещё в постели. Так Зяблику кажется – он оздоровительным пешочком «старым тихим парком» в библиотеку, а люди всё ещё лежат. Кто-то даже друг на друге. Или просто тискают друг друга.
Похотливость (вплоть до эрекции) – ещё один признак органических мозговых изменений. Довольно часто Зяблику хочется. Но не жену. Жена – сморщенная религиозная бабуля, которой не то, что коснуться, с которой разговаривать особо не тянет.  Не считая дочки и внучки, тема у неё одна: посты, молебны, чудотворные мощи, враги православной России, и что сказал на проповеди батюшка Игорь. Анатолий Андреевич с критикой не лезет - молишься и молись. Висят иконы и лампада, пускай. Варишь похлёбку без мяса - вари, всё равно нечем жевать. Веришь в бога, и верь на здоровье; пьешь святую воду, продолжай – вреда не будет. Кстати, Зяблик тоже пьёт.  Вода, как вода. Самая обыкновенная.
В библиотеке работают двое. Тамара Алексеевна и Ольга Борисовна. Имена и отчества написаны на прицепленных к их грудям карточках.  Молодые - каждой чуть за сорок. Одна регистрирует принесенные и уносимые книги, вторая обслуживает читальный зал. Попеременно.
Анатолию Андреевичу нравятся обе. Но Ольга Борисовна сильнее. Она плотней, имеет тихий, как у смущённого человека голос, и светловолоса. А светловолосые женщины Зяблику всегда были более симпатичны. Но не только это. Оленька разговорчива и отзывчива. На вопрос «А что вы мне посоветуете из…», охотно отвечает и идёт вместе с Анатолием Андреевичем показать, где эта книга стоит. Ещё Оленька улыбается ему при встрече. А он не может! И стыдно, что плешивый. И обидно! Что нечем привлечь для более тесных отношений. Похоже, что она не замужем. Такая приятная, в самом расцвете, а личная (читай, «интимная») жизнь не сложилась. По глазам видно. И видно, что женщина нежная.
Темпераментная Тамара тоже будоражит. Формой губ, бровей, запахом духов, который Анатолий Андреевич чувствует вопреки хроническому риниту. Её тоже хочется схватить за обтянутое брюками седалище, погладить грудь. Поцеловать, чёрт возьми, в шею!  Но у неё кольцо. Хотя, создаётся впечатление, что с мужем отношения плохие. 
В книжный дом Анатолий Андреевич приходит минут через двадцать после открытия.  Ни души, он первый, единственный. И будет единственным ещё, как минимум, часа два, в течение которых можно без помех общаться. Либо (желательней) с застенчивой Оленькой, либо с несчастной в браке Тамарой. Начав коммуникацию с угощения шоколадкой:
- А это вам, Ольга Борисовна! В честь сегодняшнего святого…
Имя святого узнаётся в церковном календаре жены.
Потом Анатолий Андреевич делится впечатлениями от сдаваемой книги. Книги по буддийской философии, литературоведению, когнитивной психологии или гештальттерапии.  Это трюк. Особая уловка от слова «уловить». То есть, покорить умом - женщинам нравятся умные мужчины. Буддийская, да и любая философия Зяблику не интересна. Равно, как и «Тайна «Мастера и Маргариты» вместе с психологической заумью.
Выбрав очередную книгу, Зяблик устраивается в читальном зале. Полистать альбомы с репродукциями, порыться в принесенной другими читателями макулатуре. Это делается для того, чтобы, не вызывая подозрений, как можно дольше оставаться с Оленькой и Тамарой, в «их возбуждающей атмосфере». 
Иногда в библиотеку заглядывает очень приятная дама. Очень даже вполне, хотя она и не такая свежая, как библиотекарши.  С ней тоже можно было бы сойтись поближе.  Не здесь, конечно, а за пределами:
- Я заметил, что вы интересуетесь…  - и тому подобное.
А улыбаться нельзя - отпугнёт.
Что тогда делать?
А делать нужно импланты. Всего три, на которые будет закреплен единый несъёмный мост. Так предлагал рекламный щит на перекрёстке. Так предложил хирург-стоматолог, удалявший Зяблику зубной корень, под которым возникла не дающая спокойно жить киста.
- Три импланта сверху, три снизу. И жевательная функция у вас будет полностью восстановлена. Не говоря уже о том, что ваш рот будет, как у киноартиста. Мост циркониевый, таким можно проволоку перегрызать. Приблизительная сумма работы, включая сканирование, цифровую диагностику и подготовку челюстей к имплантации, всего двести сорок тысяч рублей. С пенсионной скидкой - двести двадцать тысяч. Подумайте. Пока не изменились цены. 
Анатолий Андреевич подумал (в ту же ночь), и решился – сделаю! Тем более, что деньги есть. И не где-то, а на его собственном счёте в «Альфа банке».  Четыреста тысяч за гараж, проданный в прошлом году за ненадобностью. 
«Сделаю! – шептал Зяблик. - И ещё останется на волосы. На пересадку. Но это позже, после зубов…»
Кроме дантиста идея потратить бешеные деньги на зубы не понравилась никому. Ни жене, ни дочке с зятем, ни внучке – дед («отец», «Толя») совсем спятил. Неужели так не дожить? Бред! А существовать на что? Лекарства? Санатории? Прочие потребности? А дача? На что крышу менять, забор? 
Пережив два крупных визгливых скандала, неделю молчания и телефонную обработку, Анатолий Андреевич занялся зубами, обошедшимися в итоге…  Лучше не называть. 
Через восемь месяцев Зяблик мог перегрызать проволоку. Но главное, без стыда улыбаться.  Оленьке, Тамаре, седой даме-читательнице, кассирше в «Пятёрочке» (очень соблазнительная тётя), соседке по даче. Вдовушке между, прочим.
Однако воспользоваться и, в прямом смысле, «блеснуть» зубами Анатолию Андреевичу не удалось. Помешал случившийся 14 июня обширный инфаркт (обуваясь, чтобы идти в библиотеку, упал в прихожей), после которого Зяблик улетел на небо.
Уже в больнице стало ясно, что дела Анатолия Андреевича неважны. Плохи его дела. Молись, или не молись. Вынимай на проскомидии частички, или не вынимай. Читай псалтырь, или не читай. Но, тем не менее, молились, вынимали, читали.
Панихиду служил отец Игорь. Какие противопоказания? Никаких! Крещёный? Крещёный! В церковь ходил? Редко, но ходил! Не особо верил? Так все мы верим «не особо». К тому же, согласно апостолу «неверующий муж освящается женою верующею». Безусловно отпевать! Лучше с певчими. И ещё одну панихиду на кладбище.
И вот там, возле могильной ямы случилось нечто.
На распеве «Со святыми упокой…» Анатолий Андреевич вдруг осклабился. Вдруг показал свои неиспользованные в улыбке зубы. Так Зяблика и заколотили. Осклабившимся.
Что это? Оттаяли лицевые мышцы? Из-за смещения протезов? От толчка (гроб случайно толкнул занятый каждением батюшка)? Чудо? Знамение?
Отец Игорь оценил, как явный знак Всевышнего:
- В рай пошёл новопреставленный раб божий Анатолий.
«А остальные просто сдохнут! – мысленно добавила жена Зяблика. - Сволочи!»
Подразумевая зубных врачей,  рекламщиков, «Альфа банк», библиотеку и мухлюющую с ценниками «Пятёрочку».
При чём здесь «Пятёрочка»?

06.02.26