Явление почившей богини

Лес преграждал путь двум путникам, словно живой страж. Ветви сдвигались, закрывая обзор. Тропа полнилась щебнем да булыжником, заросшими мхами. Могло показаться, что сама природа препятствовала европейцам продвигаться вглубь леса. Они уже давно пересекли границу мира людей, оказавшись в пограничье, где обитают ками и ёкаи.

Высокий англичанин в пиджаке и брюках нес в руках два плетенных весьма крупных короба, держась позади прокладывающего путь грека, чей наряд был более богат на вид, чем у его спутника. Он также был нагружен плетенным коробом, который нес на спине.

Бамбук резко возник впереди, плотными рядами смыкаясь между ростками. Такое препятствие заставило грека нахмуриться и достать мачете, крепившееся на поясе. С каждым новым взмахом он прокладывал дорогу через травяные заросли.

И вот возникла другая преграда – река с быстрым потоком, которую нельзя было пройти вброд. Англичанин мгновенно застыл, воззрившись на бушующие воды. Однако грек не повел и глазом, попросив своего спутника помочь в перетаскивании срубленного бамбука. Ловкими и умелыми движениями рук они соорудили ходули, на которых не без проблем смогли перебраться на другой берег реки.

 Недружелюбность природы имела свое обоснование. Давным-давно эти земли были заговорены на спроваживание людей от Ёми-но-куни, проход в которую был загражден Тиноми-но Оками. С тех пор сюда никто не заходил, кроме одно единственного человека, побывавшего в Ёми-но-куни и возвратившемся оттуда более полторы тысячи лет тому назад. И этот человек вернулся сейчас вместе с английским ходячим мертвецом.

Наконец, показались склоны гор. Среди них находился Тиноми-но Оками, установленный самим Идзанаги. Двое путников занялись его поиском. Поставив наземь свои плетенные короба, они принялись осматривать местность. Грек, не стесняясь марать и запылять свой черный пиджак однобортного кроя, надетый поверх стройнящей желтистой блузы, брюки с редкими и блеклыми узорами, да кожаные каштановые блучеры вместе перчатками и галстуком-«боло» с инкрустированной искусственной киноварью, то взбирался, то спускался по скалам настолько резво, насколько не способен ни один человек.

В это время англичанин перетягивал короба по мере отдаления своего компаньона, чтобы ненароком не потеряться и не отстать. Много времени на это не потребовалось. Грек возвратился к своему спутнику и, водрузив себе на спину один из коробов, целеустремленно направился вперед.

Перед ними показался валун, загораживающий внушительных размеров проход в пещеру. Там и находилась Ёми-но-куни. Без особых усилий светловолосый грек отодвинул Тиноми-но Оками, чем весьма сильно поразил англичанина. Из открывшегося прохода наружу устремился страшный смрад, заставивший светловолосого мужчину скривиться в лице в то время, как высокий темновласый мужчина и бровью не повел.

Они вошли внутрь, где царила тьма. Продвигались неспешно и осторожно, не желая потревожить местных обитателей. В кромешной темноте никто из них не решился зажечь ни лампы, ни факела, поскольку их глазам она не была чужда.

В один момент раздался женский голос, вопрошавший в пустоту: «Кто здесь?». Грек не предал значения случившемуся, продолжив путь. Его примеру без всяких сомнений последовал англичанин. Тот же голос вновь повторил свой вопрос, но на этот раз, казалось, словно он приближался. И вновь никто не стал обращать внимание на посторонний звук. Так продолжалось раз за разом, пока счет не достиг восьмого оклика. Теперь женский голос звучал у самых ушей, но никакой ответной реакции не последовало.

Словно по мановению руки наступила тишина. И тогда возглавлявший путь мужчина остановился. Он снял со спины плетенный короб и поставил его на холодный пол пещеры. Англичанин последовал его примеру. После чего грек громко, что есть сил проревел, будто дикий зверь:

– Явись предо мной матерь богов и островов! Твой благодетель возвратился, как и было обещано!

Поднялись ветра, завыли голоса и пещерные своды растворились. В темном и пустом пространстве появилась фигура, не имеющая четких очертаний. Как только она подошла ближе, все вернулось в норму. Расплывчатый образ принял слабовыраженные женские очертания.

– Я услышала знакомый голос. Много времени минуло с того дня, как мне доводилось прежде его слышать. Неужели, это вы, Ан-сама?

– Прошу простить меня за то, что заставил вас столь невыносимо долго ждать, уважаемая Великая Богиня, – вежливо извинился грек. – В этот раз я не один.

– Ах, Ан-сама! – радостно воскликнула богиня. – Как же мне радостно слышать ваш голос! Кого же вы привели с собой?

– Позвольте представиться, я пэр Англии, второй виконт Хаттон, Уильям Сетон Хаттон. Как мне следует к вам обращаться, достопочтенная богиня? – не став отмалчиваться, представился англичанин.

– Поразительно! Как вежлив и услужлив этот мужчина! Ах, верно... Вы можете называть меня просто Идзанами, как то делает Ан-сама, – сказала богиня.

– Идзанами, позволь пригласить тебя в нашу группу, что ныне носит название «Алой Лихорадки». Я желаю вызволить тебя из плена смерти, отныне тебе дозволено покинуть Ёми-но-куни, – призывательно произнес бессмертный грек.

– Ан-сама, я опорочена и более не связана с миром по ту сторону страны... – грустно отметила богиня.

– Позвольте предположить, милорд. Вы именно за этим потребовали собрать три короба бинтов? – как бы невзначай поинтересовался виконт.

– Все верно, мистер Хаттон, – довольно кивнул светловолосый мужчина. – Эти бинты позволят скрыть обезображенную плоть. В дополнение к ним я взял на себя смелость принести сюда специальное кимоно, сшитое на заказ умельцами с Кюсю. В его основе не только шелк, но и льняные волокна. Так оно будет не просто красивым одеянием, но и пригодным для путешествий.

– Ан-сама! Вы меня радуете! – восхитилась богиня. – Тогда, с вашего позволения, я использую принесенные вами бинты, чтобы скрыть все необходимое, а затем облачусь в подаренное вами кимоно.

Идзанами перехватила плетенные короба и вместе с ними скрылась в темноте пещеры, оставив мужчин в ожидании. Виконт чувствовал себя совершенно необычно даже для такого рода существ, к каким относятся вампиры. Нежить в непосредственной близости к богоподобной женщине – это само по себе необыкновенная ситуация, но страна мертвых, фактически загробный мир, на землю которой пришлось ступить мистеру Хаттону, вызывала у него чувство отторжения. В то же время бессмертный Аносфет совершенно не подвергался подобным психологическим и физическим колебаниям. Казалось, что ему абсолютно безразлично, будь он хоть в Раю, хоть в Аду.

Известное дело, что грек, заставший мифологическую эпоху, во времена которой полубоги и боги периодически пересекали границы миров, тоже способен на подобные действия и при этом никаких посторонних эффектов не испытает. Колоссальная разница между древним чудовищем и вековым вампиром заключалась не только в этом, поскольку, по своему естеству, они оба имели кое-что общее: каждый из них вкушал чужую кровь. Подоплека кроилась в том, что один из них обратился в нежить после смерти, а другой стал чудовищем при жизни.

Время шло. Молчание затягивалось. Неприятные ощущения докучали Уильяму Сетону без изменений. Аносфет медленно водил взгляд по окружению, совершенно погрузившись в собственное забвение, из которого его вырвал женский голос.

– Приготовления окончены, – произнесла богиня, вновь появляясь в поле зрения. – Ан-сама, мне позволено покинуть Ёми-но-куни при условии, если я совершу второй божественный уход, то останусь в этой стране навсегда.

– Смерть привела тебя сюда, лишив счастья и благ, коих ты была достойна, и ей же позволено возвратить тебя обратно, но в моей власти даровать тебе то, чего ты была лишена многие века, и в моих силах защитить тебя от божественного ухода против твоей воли. Идзанами, я посвящу все свое вечное существование обереганию тебя от ужасной участи, – сказал Аносфет, словно принося клятву верности богине.

И лишь сам грек понимал, что его слова были обетом, клятвой, которую он мог дать только богам. Аносфет никогда не поклянется тому, кто не имеет божественного происхождения. И в этом он искренен, и в этом он серьезен. Только последнее из чудовищ способно защитить бога. Это были не пустые слова, не показательный фарс, а искреннее намерение сделать то, что сбросит темный и жуткий образ его естества. Чудовище желало оставаться человеком и приносить пользу миру.

Богиня, что веками считавшаяся погибшей, своим возвращением в мир живых нарушит божественный баланс в любое другое время, но не в этот раз. Причина была проста: мир находился на грани следующего перерождения. Это воистину сложная ситуация, на которую ни один ныне господствующий Бог не способен повлиять. Аносфет чувствовал ветер перемен и он ему крайне не нравился. Все отличалось от предыдущих циклов, когда один земной бог сменял другого. По этой причине грек воспользовался шансом возвратить почившую богиню в мир живых, ведь никому не дозволено знать о том, что грядет после этого перерождения.

Вампир, чудовище и богиня покинули Ёми-но-куни и затворили проход туда Тиноми-но Оками, вновь запечатав страну мертвых и на сей раз до скончания веков. Солнечный свет ударил в глаза, ослепляя. День вдохнул жизнь в миниатюрную Идзанами, радостно распростершую руки на встречу солнцу. Узорчатое бордовое кимоно переливалось озорными блесками солнечных зайчиков. Бинты почти полностью покрывали руки и лицо богини, оставляя открытыми ее губы и правый глаз. Ухоженные черные волосы, сложенные в пучок, немного растрепались.

С этого момент начиналась новая глава в жизни Идзанами и Уильяма Сетона Хаттона, а Аносфету хотелось, чтобы этот миг никогда не исчез из его памяти. Впереди новая страница истории, новый век и новые испытания. Свет и тьма схлестнутся в душе грека и завеса тайны, следующая за ним по пятам, когда-нибудь спадет окончательно.