Поздние слова

«Письмо человека, который спустя годы говорит то, что не смог сказать в нужный момент. О любви, упущенных шансах и светлой грусти».


Дорогая Лена!


Пишу тебе в тихий вечер, когда за окном идёт дождь. Ты ведь любила этот запах — влажный, свежий, будто мир только что родился заново. Я и сейчас его чувствую — и сразу думаю о тебе.

Мне;75. Кажется, пора говорить то, что долго держал внутри. Даже если поздно. Даже если ты уже не помнишь меня так, как я помню тебя.

Помнишь ту осень в;68;м? Мы стояли у фонтана, ты крутила зонтик в руках и смеялась: «Если ты опять забудешь зонтик, я тебя не пущу под крышу!» А я стоял рядом и думал: «Сейчас. Сейчас скажу». Но не сказал.


Я боялся.

Боялся, что не достоин тебя. Что юрист без практики — это просто слова. Что не смогу дать тебе то, чего ты заслуживаешь. А теперь понимаю: ты заслуживала только одного — чтобы я не боялся.


Я так и не работал по профессии. Консультировал, писал бумаги, крутился. Но никогда не чувствовал, что живу по-настоящему. Потому что настоящее было тогда — у фонтана, с тобой.


Иногда я представлял нашу жизнь. Глупо, наверное, но я видел её в деталях:
 ты на кухне, завариваешь чай, а я сижу за столом и смотрю, как ты улыбаешься;
 наш балкон, где мы бы ставили цветы в горшках, и ты говорила: «Опять забыл полить!»;
 вечера, когда ты читала вслух, а я слушал, почти не вникая в слова, а только в твой голос.


Но вместо этого — годы молчания. Письма, которые я писал и рвал. Фотографии, спрятанные в ящике стола. И мысли: «А вдруг ещё не поздно?»


Теперь уже поздно.


Не потому, что я решил уйти. Просто время идёт, и я чувствую: мой путь подходит к концу. Не страшно, нет. Просто грустно. Но грусть эта — светлая. Как дождь за окном.


А ещё я помню ту скамейку. Ту самую, где я, ещё глупый и дрожащий от ожидания и страха, впервые тебя поцеловал. Ты тогда поправила волосы — как всегда делала, когда волновалась, — и сказала: «Ну вот. Теперь ты точно не забудешь». А я забыл всё. Кроме этого мгновения.


Дождь идёт. Он как мои слёзы, которые сейчас текут по щекам. Но не думай, что я грущу. Нет. Это просто соринка.


Я пишу это письмо, чтобы ты знала: я любил тебя. Всю жизнь. И даже сейчас, когда я старюсь всё больше, а память слабеет, я помню тот день у фонтана. Помню твой смех, твой взгляд, твой голос. И знаю: если бы я тогда сказал «выходи за меня», моя жизнь была бы другой. Но я не жалею. Потому что даже эта жизнь — с тобой в памяти — была прекрасной.


Спасибо тебе за всё. За то, что ты была. За то, что я мог любить тебя. За то, что даже сейчас, когда я пишу эти строки, я чувствую, как ты рядом — *как запах дождя, как свет в окне, как тихий голос в тишине*.


Если ты прочтёшь это — не плачь. Улыбнись. И скажи вслух: «Дурак ты, Саша». Я услышу. Где-то внутри себя услышу.


С любовью, 
Саша


 Это письмо — не просьба о прощении. Это признание того, что любовь требует смелости. Даже если смелость приходит поздно.