Стрижи

Стрижи

У них были длинные крылья, с белыми пёрышками по-краям, и они могли на бреющем полёте мчаться в небесах, - могли и нырять в воздушную стихию, взмывать снова над землёй. Они не боялись ни высоты, ни обрывов, ни жёсткого асфальта внизу. Они не умели только приземляться на землю. Тогда огромные крылья не помогали им, а мешали. Стрижи, умеющие подлетать к своим гнёздам на краю крыш домов, оказывались беззащитными на земле. И самое печальное, когда их птенцы учились летать, то, на скорости это им ещё удавалось, но падая к земле, они раздвигали свои крылья, - и не могли взлететь. Крылья корябали землю. И птенцы утыкались короткими клювами в асфальт, а взрослые птицы тогда яростно звали их к себе, в небо. И реяли над упавшим птенцом. Как же это тяжело упасть, зная, что ты умеешь летать, и не можешь ползать.

Тень

И шла тень за ним, по тенистой улице, и исчезала в тени деревьев у дороги, точно пряталась, и возникала снова при вечернем свете золотистых фонарей, и ныряла в тихие дворики, и игралась на пустынной дороге. Иногда он видел её, и удивлялся, как она не устаёт идти с ним одним жизненным путём, - год за годом... Иногда он даже жалел её, - свою тень, - сколько же она видела, сколько пережила... Но может она не умеет страдать? Он остановился. Остановилась и длинная серая тень. И неожиданно он сказал : - Привет! Ты одна осталась преданной мне.
Тень едва шелохнулась, или шелохнулись зелёные ветки деревьев, которые были у дороги. Потом какая-то вечерняя птица плавно сделала над ними круг - над человеком и его тенью.

Роща

Что-то необычное было в этой тишине у озерца. Замолкли птицы. Застывшее солнце молча освещало этот кусок земли. Берёзы стояли, точно в ожидании чего-то, строгие и уставшие. Потом пришёл ветер, оживив водную гладь, и по ней, как маленький кораблик, поплыл осиновый лист. От-того, что был он один, привлекал к себе внимание, и заставлял смотреть на чистую воду, - пустое водное пространство. Потом, наперебой зачирикали чечётки, - их стая, молчаливая до этого, - сидела по верхушкам тихих берёз, - и точно жаловалась на то, что лето пройдёт, и надо лететь южнее, вслед за теплом. Ничего другого я не увидел, - но столько было напряжения в этом уголке природного мира! Столько было заботы! Так жалобно пели птицы на берёзах. Я посмотрел на чистое небо. Я увидел ястреба, он мотался туда-сюда, выискивая добычу. Может поэтому плакали чечётки на берёзах?

Небесный путь

Летят журавли. Их полосочка серая в осеннем небе, точно напоминание о прошедшем лете. Печалятся ли они, улетая в чужие края. Врял ли, - они же птицы, - и полёт для них, это естественная их жизнь. Люди больше привязаны к краю, в котором выросли, хотя в нём часто и не находят своего счастья. Но в людях живёт их память. Она часто сильнее, чем желание природное у журавлей к перелётам. И эта память даёт вот такое чувство боли, и вот такое чувство счастья, - что часто для полёта уже нет сил.