Вырваться из ада... гл. 32 Возмездие началось

 
Шатаясь под жесткими порывами морозного ветра, стоим мы на плаце в лагере в Малых Россошках. Сзади колючая изгородь. И бьющийся в кровь Сталинград.

Далеко, над курганом видны взрывы снарядов. Блестят глаза у пленных, мы прослышали, что наши передовые части пошли в большое наступление у Калача на Дону.
Мы тогда еще не знали, что наступила операция-возмездие, началась огромная Сталинградская битва.

В нашем узилище не было, как в крупных концлагерях Дахау, Маутхаузен, Освенцим и других, сторожевых вышек с выставленными жерлами пулеметов.
Нет и ярких прожекторов, ослепляющих по ночам и тока, пропущенного по колючей изгороди, ибо в Россошках вообще нет электричества.
На пленных нет броских для стрельбы полосатых роб и нет никаких лазаретов, подыхай или выживай кто как может. Собак-овчарок тоже нет, и они не рвут кусками мясо двуногих доходяг. И опыты над нутром нашим и телами  не сотворяют.

Зато есть главное, что и в тех фабриках смерти - это такие же палачи-садисты, нацеленные на уничтожение, убийство нас, пленных-«унтерменшей», недочеловеков.

Здесь в Россошках - полный произвол!
И скорбный «памятник» фашистской нечисти, вот, взгляни через изгородь, - в овраге за нашим лагерем-конюшней гора обнаженных мерзлых трупов. Пополняется каждый божий день. Охранники стали еще злее, побои и жестокости идут беспрерывно.

Подает пример лощеный в аккуратной форме и с запахом одеколона гер комендант Гюнтер.
С подачи наших подлецов и предателей, он прилюдно устраивает казни на висельнице. На ней сейчас болтается, приготовлена петля. Для кого? Возле коменданта вьется Микола-гробовщик, сослуживец дружка моего Алексея.

-Гер комендант, вот офицер, он большевик, - тычет он рукой на Алексея,- у него на руке выколота звезда. Видите, он замотал ее, скрыл под тряпкой.

- Komm her;ber! — Подойди сюда!- скомандовал комендант.

Алексей шепнул мне:
- Прощай, Николай…

И спокойно подошел к Гюнтеру, тот кивнул охраннику.
Фриц рванул повязку с руки Алексея и автоматом подбил ее вверх. На тыльной стороне ладони синела татуировка - пятиконечная звезда.

Гюнтер резко взмахнул перчаткой - к висельнице его.
Алексей оттолкнул подскочивших к нему солдат.
– Пошли вон, сволочи! Я сам.
Подошёл к столбу и накинул заиндевевшую петлю на худую грязную шею. Успел крикнуть:
-Держитесь, товарищи! Наши идут. Смерть фаш...

Солдаты рванул веревку через скрипучий блок. Тело задергалось,.. из ушей и рта потекла кровь, капли упали на белый снег.

Ошеломлённые, все молчали, не чувствуя морозной стужи.

Гюнтер не спеша прошелся перед строем. Переводчик доносил его слова.
- Выявлен офицер, коммунист, который мог поднять восстание и совершить побег из моего лагеря. Я приказал его повесить… на трое суток.
Мой помощник, - жест в сторону Миколы-гробовщика,- получит булку хлеба и сигареты…

Хриплый голос вырвался из строя:
- Этот гад еще кого-то продаст…

- Donnerwetter! Чёрт побери! - крикнул комендант.- Schweigen! Молчать!

В эти минуты со стороны пушечной канонады свист и треск, невдалеке от лагеря взорвался снаряд, выбрасывая груды земли. Пленные. кто как, закричали:
- Наши! Наши!

Гюнтер от неожиданности присел, выхватил из кобуры пистолет и заорал:
- Feuer! Огонь!
Очереди и свист пуль над головами уложили нас рожами на мерзлую землю.

Увы, снарядов больше не прилетело. Еще будут, думал каждый, ох, как надо и побольше.
- Аufstehen! Встать!

Ночью в кромешной тьме в вонючей конюшне не можется спать. Сквозит между досками холоднючий ветер, и я ворочаюсь с бока на бок. Одни храпят, кто-то кашляет, стонет. То одолевают вши, то печальные мысли, вспоминаю Алексея. Прозябали в одной конюшне и так мало знали друг о друге.

Смотрю сквозь щели в небо на зловеще-багровую луну: "В огне войны каждый опалён её дыханием. Испытания — это часть жизни. Они либо закаляют характер, либо ломают слабых".

Вдруг раздаются разрывы снарядов. Трясётся, ходуном ходит наша дощатая конюшня. Верху гул самолета. Сквозь щели тусклый свет от ракет. Где-то бухают взрывы. Внезапно, в углу с грохотом обваливается дощатый потолок, сыпется пыль в глаза. Крики боли, вопли, надрывный кашель, это дым от взрывчатки рвет легкие. Видна трассирующая очередь вслед нашему самолету.

Утром сквозь щели возле своего «лежбища» увидели мы ночную обугленную воронку с кусками мерзлой разбросанной глины. Кто-то вякнул:
- Чуток поближе - и нам хана..
Его перекрыл возглас:
- Братцы, все ближе грохочут пушки...

Неожиданно в дверь ворвались охранники и с ними комендант Гюнтер, резкая команда:
- Raus! Наружу!

Все переглянулись: наши наступают и немцы сейчас постреляют всех, думалось с ужасом. Все замерли, никто не двигался.

Охранники заорали:
- Аlles raus! Все наружу!
Хватают ближних возле двери и вышвыривают наружу:
- Schneller! Быстро!
- Verfluchte ! Проклятые!

Их свирепые крики почти не слышны из-за грохота канонады.
Вдали на горизонте холмы и там клубится сплошная стена дыма и огня. Видны разрывы за разрывами.
Мы очумели от радости - неужели будем скоро свободны.

В кутерьме, сутолоке полезли из конюшни на воздух, к воле.
А в конюшне треск автоматов и карабинов - то солдаты приканчивали больных и кто не мог встать и идти.
Получая прикладами по спинам и ребрам, гитлеровцы погнали нас бегом по оврагу.

Куда и для чего? И на какую смерть?..

ОТ АВТОРА.
ВОЗМЕЗДИЕ оккупантам пришло и было неотвратимо в ту войну.

Сегодня на Мемориальном комплексе в названных Россошках под Волгоградом на огромном русско-немецком кладбище спят мертвым сном солдаты Германии, возжелавшей получить благодатные земли нашей страны.

На фото.
Здесь покоится прах более 60 тысяч немецких захватчиков (не только из Сталинграда), и на кубах обозначены имена ещё 135 тысяч , пропавших без вести и не похороненных.

«Кто с мечем к нам придет,..»

Продолжение следует...