Поэт, болезнь и муза

 Рассказ из будущего сборника рассказов "Чудесные рождественские истории из мира искусства"


 Коля - с виду простой человек. Вот Вы встретите его где-нибудь в жизни на улице и подумаете - ну, обычнейший юноша. Может быть, в лучшем случае только, заметите что он ещё очень приятный довольно-таки молодой человек и весьма симпатичный, но возможно решите что он, ну ни рыба ни мясо. И будете правы. Ведь он - нечто большее. Как и всякий, кто хоть душою стремится возвыситься над обыденностью, над привычной нам, ограниченной лишь тремя доступными восприятию измерениями реальностью. Он умеет возноситься в мир искусства, где хоть только на чувственном уровне, но все-таки можно коснуться и измерений других - многочисленных. Когда Коля, обыкновеннейший Коля в котором особенного ничего нет, начинает творить - он становится тотчас же необычным. Такие люди как он в минуты его необычности зовутся в нашем мире поэтами. Но только их представляют себе зачастую такими серьезными взрослыми дядями с суровым взглядом, или наоборот - пылкими красавцами юношами с глазами переполненными печалью и отстраненностью, похожей на волны туманных озер, встревоженных ветерком легкой болезненной влюбленности - но никак, почему-то, не обычными, вот такими как Коля, людьми. А ведь между тем - мимо Вас легко может пройти в этом мире поэт, что ужасно сутулится, поэт что неловко всегда запинается когда говорит, поэт что отличнейше шмыгает носом. Поэты бывают, скажу я Вам, разными. И от внешности их - очень мало чего в этом деле зависит. Ведь не наружностью ты сочиняешь стихи, и не харизмой своей подбираешь ты рифмы. Порой даже случается так, что самые чистые, трепетные и полные красоты строки рождаются у людей, что в реальной, обыденной жизни смешны и нелепы отчасти. Они и находят, быть может, порою желание творить красоту в самой несуразности собственной жизни - тогда как красивый и без всяких стихов человек (то есть знающий что он красив - а я твердо убеждена в том что все мы на свете красивы по-своему, но вот только по разным причинам одни из нас чувствуют это с рождения всеми фибрами, а другие - усиленно отрицают) и так уж доволен собой и своим существованием - не хочется ему больше совсем ничего в существовании этом своем улучшать.
 Но Коля, скажу я Вам, в эти последние дни, стал уж даже и внешне особенно сильно похож на поэта - такого, каким Вы, возможно, себе его и представляете: болезненно пламенный взгляд, задумчивая бледность и четко очерченные скулы, обтянутые задумчиво бледной этой самой кожей, а волосы - слегка взлохмаченные, вьющиеся - отросшие, одним словом, чуточку больше, чем это считается культурным в современном мире, но вот для образа возвышенного, отреченного всего земного, печального и пылкого служителя муз - как раз-таки самые что ни на есть подходящие. Вот только ещё пера у него нет - того огромного, пышного - словно выпавшего из нежного крыла музы - какое обычно в сознании нашем сопровождает собой идеальнейший образ поэта. Только несколько есть в арсенале дешевеньких шариковых ручек. А так - в остальном - ну типичный же байронический юноша! Но, виновато теперь в этом его изменении образа - с привычного абсолютно и будничного на такой вот, немыслимо поэтический - не только одно лишь искусство. Во многом вмешалась в его внешний вид и простуда. Хотя эти двое в последние дни его жизни шли, можно сказать, рука в руку. Он заболел - ещё где-то числа двадцать восьмого, а так как сейчас один в городе, куда лишь недавно приехал учиться и чуть подрабатывать - то и сидит себе дома спокойно все дни аж до самого до шестого, которое у нас с Вами на этих страницах как раз-таки наступило уже именно сегодня. К числу этому, больше совсем по болезни своей не имея возможности выйти куда-нибудь подработать, студент и поэт Николай почти полностью наконец-то остался без пропитания. В шкафу ещё есть чай и сахар, а в холодильнике - чуточка меда, что был ещё в самые первые дни простуды его приобретен. Да, в общем-то, это и все. Есть, собственно, и не хочется в эти дни в основном - потому что простуда лютует, не оставляя и аппетиту в его организме свободного места. Но и исскуство лишает желания есть сейчас тоже не меньше. Ведь так оставшись на несколько дней дома без всякого обязательного к исполнению дела, да к тому же ещё находясь и на зимних каникулах, когда обучение в ВУЗе поставлено временно на стоп - Коля с ранее незнакомой ему страстью и самозабвением бросился в раскрытые объятия творчества и отдал себя ему лишь одному всецело. Его поглотила как раз в эти дни блестящая идея поэмы о девушке, что никогда раньше не существовала на свете, но все же, вдруг появившись под Новый год в его мыслях - теперь жила, и нужно сказать, полноценной своей жизнью, в больном, но способном как раньше - ещё до болезни - и даже теперь ещё чуточку более образно мыслить, воспаленном сознании. Она родилась и уже прожила внутри целую жизнь - так похожую чем-то на жизнь его собственную. Он знал - кто она и как выглядит, какие у нее волосы и взгляд, какой характер, мысли, судьба и даже имя. Он, кстати, нарисовал на тетрадке весьма даже точный портрет её цветными карандашами, и сам много раз уже удивлялся тому - насколько же он хорошо получился! Так раньше не мог он изображать и реальных людей, которых множество раз в жизни перед собою видел, а уж тем более - человека, что появлялся лишь в воображении. О ней он рассказывал и в стихах - словами поэмы он тоже пытался нарисовать ее точный портрет, да ещё куда более глубокий чем на обычном рисунке - тот, что отображает не только лишь внешние, осязаемые черты, но и чувства. Он, в появлявшейся на свет из под пера (шарикового, конечно же) так быстро и пылко поэме, писал эту новую жизнь с таким чувством и рвением, словно сам ее проживал. Он любил эту новую жизнь как свою и даже чуточку больше, ведь в нее он вложил только лучшие самые из своих качеств.
 Поэма его, если вкратце, рассказывала будущему читателю о девушке по имени Кира. (Иначе ее просто никак не могли звать, ведь лишь это чудесное имя прекрасно рифмуется со столь необходимыми Коле для описания этой прекраснейшей новой литературной жизни словами как мира, квартира, зефира и лира.) И девушка эта, как повествуется на страницах его нового поэтического произведения, работает ветеринаром, а ещё волонтером становится в нерабочее время. Она, если сказать сразу о главном - безмерно добрая, милая и наивная, ранимая и тихая, забавная и одинокая - вот то, что, в целом, о ней он знал. И ещё очень много чего знал хорошего. Он знал также то, что живет она в мире одна - совершенно одна на съемной маленькой городской квартирке (о чем свидетельствуют и следующие строки поэмы:

"...Лишь одинокая квартира,
 Тебя встречает вечерами,
 И ты здороваешься, Кира,
 В прихожей только с зеркалами")
 Она - владелица пышных, в кудряшку - мельчайшую завитушку такую ванильную, светленькую - волос (о чем, в свою очередь свидетельствует строфа:

"И кудри пышные златые,
 Как будто облако зефира,
 Кудряшкой мелкой завитые
 Ты над собою носишь, Кира...").
 А ещё - она обладательница чудеснейшего глубокого синего, но и прозрачного между тем цвета глаз (о чем мы с Вами можем судить из следующего отрывка:

" Глаза - что два больших сапфира -
  Так часто плачут по ночам...
  Я так хотел за них бы, Кира,
  Отплакать все на свете сам!..")
 А самое главное что он знал о своей героине - так это то что так любит теперь эту вооброжаемую девушку, как никогда, никого из людей на свете ещё не любил - даже себя. Об этом он чуть не сказал было в строках, что я приведу для Вас следующими:

"И это имя, знаешь, Кира,
 Так, как ничье, как никогда,
 Моей души волнует лиру
 В такие злые холода..."

 Но все же о собственных чувствах он постарался в произведении своем умолчать, и только лишь передать их читателю по возможности через создание образа героини, насколько это только можно более прекрасного и жалобного. Его выдуманная девушка Кира страдала и превозмогала свои страдания, любила других, что ее никогда и не думали любить, терпела лишения как физические, так и душевные, ради того только чтобы хоть кому-нибудь сделать добро, а сама оставалась совсем никому не нужна и до ужаса одинока. Над образом этим за дни своей зимней болезни пролил уже Коля не мало слез, да и крови, которою сердце его обливалось внутри раз за разом, при работе над каждою новой строфой - сперва за письменным столом, а после - когда уже сил оставалось все меньше - под одеялом и на подушке. Ведь сильная температура нагрянула уже вот буквально вчера, и с последними строками поэмы пришлось ему уйти из-за стола и лечь в постель, размышляя над рифмой уже из-под теплого одеяла. Безумно болело в груди у него в эти последние пару дней как от мыслей про девушку, её судьбу и её беды, так  уж и просто, наверное, от простуды как таковой - самой по себе. Но простуды вмешательства Коля не признавал в себе, прямо-таки, до последнего - ему казалось что все это: только о ней. И озноб - про нее, и все нарастающий жар, и давящая боль в груди, и его романтичная бледность, и даже, наверное, кашель. Ее жизнь, существующая лишь на бумаге - в отдельном блокнотике не пружинке - теперь стала Коле роднее всех жизней на свете, и наконец он оставил ее, эту жизнь, на открытом финале: готовую к счастью и к горю, но так и не решившись ей собственноручно определить на бумаге ни одного ни другого. Он мог бы ей подарить-написать человека в конце, что ее бы любил и оберегал - заботливого, чуткого, понимающего - одним словом настоящего принца на белом коне, с которым она больше и бед бы не знала, но... Чувствовал Коля, что если напишет такого ей принца - то после ведь все-равно изорвет сам же в клочья бумагу: ведь страшно же будет он к ней ревновать. Поэтому лучше уж было оставить открытым финал и теперь уже дальше подумать о том, как бы выжить в сложившихся трудных условиях самому. Ведь ситуация, кажется уж, теперь становилась критической. Поесть было нечего, а лекарств дома тоже совсем никаких. С постели встаешь - голова страшно кружится и все тело горит. До ближайшей ведь даже аптеки и магазина в таком состоянии не дойдешь. А если бы даже и дошел - то не купишь там ничего: деньги кончились. Он ещё несколько дней, зимних, долгих, назад закупился на все остававшиеся тогда средства продуктами, и дома сидел с тех пор, полностью и всецело захваченный сложной судьбою своей героини, окунаясь со всем сердцем в детали которой, совсем забывал о деталях судьбы собственной. Теперь же, когда эта литературная сложная судьба была, вроде бы, как бы, дописана до того самого момента, где он и планировал завершить ее описание - своя собственная вновь возвратилась в сознание и сразу же забила там тревогу. С волнением Коля заметил что состояние его хуже некуда и что, может быть, не придумай сейчас он чего-нибудь - так его строки найдет под подушкой уже кто-нибудь тот, кто придет после долгих дней отсутсвия от него вестей вскрывать квартиру. Он хотел было что-то придумать, сообразить, предпринять... Но усилившийся к этому времени жар и слабость ему не давали уже и на то достаточных шансов - он то и дело опять из насущных практических мыслей о жизни своей и ее сохранении - переносился в чудесные думы о Кире и о ее выдуманной истории, а также о всех своих выдуманных к ней чувствах, да так и лежал, улыбаясь, в постели, и думал о том, что она для него, вероятно, была в этой жизни последним лучом ясного света, что озарил его, эти, финальные дни. Такой сильной стала к вечеру шестого температура, что Коля уже и не думал о том как идти в магазины и как позвонить в скорую - а только о том - что же в жизни своей он успел, вообще, ценного сделать, а чего не успел... и достоино ли он, вообще, свое время здесь, на земле этой, в целом, истратил?.. Сейчас, уже часам где-то к пяти, внутренне мужественно он готовился к худшему и смиренно прощался с судьбой, хотя все же и оставлял ещё где-то внутри себя маленькую надежду на то что и без средств к существованию, и без единого знакомого человека в этом городе, ему способного помочь - он все же выберется каким-нибудь чудесным образом, и, опять встав на ноги, донесет, все же, самостоятельно свое выстраданное зимнее творение хоть до какого-нибудь достойного издательства. Случилось в последние эти часы чудо (без всяких там шуток: действительно чудо) с душой Николая. Когда больше средств для решения проблем его в мире совсем никаких не осталось - он начал молиться, хотя не был, в общем-то, религиозным человеком - чем многие из поэтов грешат - но все же, решил наконец-то попробовать. И состояние его духа в моменты последние эти таким было странно возвышенным и поэтичным, когда осознал он себя на пороге другого, куда более совершенного мира, что воззвание к высшим силам в нем родилось так же искренне, откровенно и пламенно, как только до этого строки о Кире рождались ещё в его сердце, болезненным нашептанные вдохновением. Он никогда раньше толком не верил в Бога, но вот теперь - когда и в существование девушки, коию сам на бумаге ещё только что изобрел, смог поверить так, словно где-то она существует и правда - то уж и в существование Бога, о котором не только он сам в мире знал, и которого вовсе не сам ведь придумал - поверить казалось совсем не таким уж и бредом. Душа Николая впервые приблизилась к Богу в тот час, когда, показалось ему, уж уходит совсем от людей... И, открывшись уже Небесам, душа эта так радостно и так чисто в  минуты полнейшего телесного истощения и болезни молилась о счастье - своем и других (тех людей, например, что, возможно прочтут его строки, которым порадуются, если все же он выживет и дойдет до издательства) - что казалось: совсем это новый теперь человек. Уже не обычный совсем человек, не поэт даже вовсе - а душа, что открылась для новой, чудесной, возвышенной жизни. Не сразу, однако, уже и после этого вспомнил наш Коля, не будучи в прошлом религиозным человеком, что ведь Рождество наступает теперь - но уж вот когда вспомнил - так стал ещё чище, светлее радоваться, и по-детски открытая в эти "последние", как он думал, минуты его душа, затрепетала от счастья внезапного этого открытия - казалось теперь что все-все не случайно. Теперь в его жизни родился Христос - для него именно, в нем именно впервые - и вот: Его Рождество в этой именно жизни, совпало, оказывается, и с тем Рождеством что встречают столь многие в мире. Если Кира пришла в его жизнь сладкой болью, сама будучи выдуманным персонажем - то Бог, будучи абсолютно реальным, пришел в его жизнь чистым счастьем. И Коля, как плохо ему бы сейчас ни было - ощутил что ещё никогда раньше так не был счастлив, спокоен и чист, как нынче - найдя эту новую для себя возможность: к Богу обращаться. В этом чудесном новом состоянии духа - в самом здоровом из всех, что только были в его жизни когда-либо, и в этом ужасном состоянии здоровья - самом болезненном из всех, что с ним только случались - Коля наш и услышал внезапный звонок в дверь. Он не поверил в звонок этот вовсе сперва - ведь никто к нему точно не мог бы прийти в этот час. Но звонок повторился. Потом зазвенел в третий раз. А уже после этого, в понимании театрального мира последнего точно, звонка - повторился ещё и в четвертый. После пятого Коля уже все-таки принялся кое-как, через силу, вставать и идти потихонечку к двери. Возможно что все это просто ему сейчас кажется?.. Конечно - ведь состояние здоровья тяжелое, а при большой температуре, известно - случаются глюки. Но... Даже и в этом ведь случае стоит из вежливости хоть подойти и открыть? Глюкам ведь тоже негоже стоять у двери и трезвонить - как будто бы там, в его стареньком тусклом подъезде, зимою не холодно. Пускай уж зайдут и погреются хоть. Коля поплелся по комнате кое-как, а она все плыла и плыла вокруг, словно в летнем расплавленном воздухе наблюдаемая над водоемом. Звонки, между тем, продолжались и продолжались,  а значит - к нему либо, правда уж, кто-то пришел из людей, либо просто галлюцинации, все же, попались настойчивые. Наконец дотащив себя кое-как до двери Коля открыл ее и...
 "Ну конечно. Все ясно... - подумал он. - Это, видимо, острая стадия. Я совсем никуда не ходил, а лежу сейчас дальше, по-прежнему, под одеялом, а все это мне только видится... кажется... Ну конечно..."
 В дверях перед ним, с пакетами полными продуктов, стояла девушка. И кто бы Вы думали?.. Кира конечно же. Таких жутких галлюцинаций Коля, каким бы он мнительным ни был, и сам не ожидал от себя. Нет, он думал, конечно же, что умирает - но чтобы настолько?!. Что ж... Эти предсмертные странные видения... если подумать... то все же они... очень даже... весьма и весьма они... даже приятные. Самые-самые даже, наверное, из возможных приятных. Он никогда и не думал что может вот так, краем сознания - тем, что ему самому неизвестен - так сильно себя уважать и ценить, да ещё и баловать эдакими дивными видениями, как то что стоит сейчас прямо перед ним в дверях квартиры. Он о таком-то и в мыслях подумать не мог!.. Чтобы пришла к нему девушка из мечты, да ещё и продукты, которых теперь совсем нет, в изобилии притащила!
 "Как же ты, Коля, собака такая, оказывается, себя любишь!.. - поражаясь искренне сам себе и своей собственной фантазии сказал он, рассмеявшись мысленно, - Ну ты и жук!.. Да и не удивительно теперь что стихи ещё пишешь. Фантазии - хоть отбавляй! Нет, я слышал, конечно, что может какой-то искусственный интеллект генерировать изображения реалистичные - но чтобы вот так вот - мой собственный?!. Ээ-ээх ты!.. Красота! Она даже лучше, чем раньше мне представлялась... Очаровательная-аа!.. Ну безумно!.."
 Меж тем, пока Коля стоял, улыбаясь во весь рот, и разглядывал девушку с неподдельным любованием - его дивное видение в большой вязаной шапке, на которой ещё таял снег - розовощекое с мороза, немножко растрепанное и запыхавшееся - растерянно тоже глядело на автора своего из дверного проема.

- Здравствуйте... - неуверенно спросила ожившая муза поэта.

- Здравствуйте!.. - улыбаясь немыслимо радостно ей кивнул Коля, и дальше продолжил ею любоваться - оглядывая с головы до ног.

- Простите пожалуйста... А-аааа Николай?.. - заглянула она с сомнением в комнату мимо Коли. - Здесь живет? Вы не могли бы позвать?

- Да! Конечно! - радостно кивнул Коля и засиял ещё больше, довольный до ужаса: она ещё и говорит! Да таким сладким, миленьким голосом!.. Чудо! - Чудесно! - так и сказал он даже вслух, - Просто чудесно! Вам Николая, да? Это я.

- Вы Николай?.. - очень сильно тогда удивилась муза, а глаза у нее от этого стали ещё чуточку больше, и от того - ещё чуточку даже красивее.
 
- Да. - ещё раз, довольный сверх меры, кивнул Коля, - А Вы - дайте я угадаю... Кира... Да? - улыбается ей молодой человек абсолютно радушно. И даже чуть-чуть рассмеялся в конце.

- Да... - кивнула Кира. - Да, извините, значит я не ошиблась. - отмерла девушка и поскорее прикрыла за собой дверь, - Просто... Вы извините - я растерялась немного, потому что... Ну... Вы такой молодой... - она поставила аккуратненько сумки на пол и дальше продолжила объяснять, - Но Вы, наверное, сильно больны, да?.. - с жалостью наклонило хорошенькую головку видение. - Поэтому в магазин сам не можете даже сходить?

- Да! Конечно! - отчитался, довольный до ужаса Коля. - Я очень, очень сейчас болен! - заявил он торжественно, - Поэтому-то и вижу здесь Вас! Здорово!..

- Оо-оой... Надо же... - покачало видение головой, - А я тут ещё и мешкаю, извините... Вот, здесь Ваши продукты... Смотрите - здесь фрукты, тут рыба и творог... - принялась заботливая муза проводить ему экскурсию по пакетам, - Это яйца, кефир... Картошка здесь... Вот... А это - вот, это те пирожные я взяла, которые Вы, вроде бы, просили. Это же они?.. Все правильно? - встревоженно уточнила девушка.
 А Коля вдруг от души рассмеялся - чуть ни до слез: сознание сгенерировало ему ещё и любимые его самые в мире корзиночки с кремом до кучи!

- Д... Да!.. - через смех наконец подтвердил он, не переставая с блаженной улыбкой разглядывать Киру. - Спасибо большое! Вы чудо!

- Я... - смешалась и покраснела муза, - Я... Спасибо большое. Я старалась. Мне... Что-нибудь нужно ещё? Вам, может быть, чем-то помочь, пока я не ушла?.. Вы говорите - не стесняйтесь... Я могу. Может быть нужно в аптеку сходить, раз Вы?..

- Нет-нет!.. Не надо пока уходить! - заверил ее Коля, - Останетесь пожалуйста хоть на чуть-чуть! Вдруг мне станет совсем плохо - а тут хотя бы Вы... С Вами... не так страшно... Побудьте чуть-чуть, ладно?.. Ведь Вам же спешить совсем некуда?

- Ну... Вообще-то, конечно, да... - испуганно кивнула муза, - Я не спешу - Вы последний сегодня... Но... Вам, что, очень сильно, прямо, плохо?.. Да?.. Может быть тогда скорую вызвать?

- Да нет - не трудитесь! - расплылся, опять же, в блаженной улыбке Коля, - Не тратьте то время, что Вы существуете, на такие банальные бытовые мелочи!.. Ваше существование та-ко-е чудесное!.. Как жаль что я скоро уже Вас совсем не увижу... Пойдемте, пожалуйста, просто на свет - там он у меня в комнате чуточку ярче, и сядете, просто со мной посидите ещё, хорошо?..

- Ну... - растерянно и обеспокоенно глядя на своего автора кивнуло видение по имени Кира. - Да... Хорошо.

- Спасибо! Сейчас мне это будет так нужно!..- разулыбался ещё больше Коля, сам потихонечку продвигаясь уже к себе в комнату и глядя ещё, при этом, не отрываясь на девушку, чтобы она вдруг, ещё чего доброго, не пропала, как только он отвернется. - Вы просто моя отдушина в эти последние часы... Как здорово что Вы появились!.. Так - уходить будет легче... Намного.

- Куда уходить?.. - перепугалась муза сильнее прежнего, оторвалась от сапог, молнию на которых до этого расстегивала, все ещё стоя на коврике, и глаза у нее стали такими большими, какими ещё за сегодня ни разу у нее не были.

- Эх!.. - со светлой грустью вздохнул Николай, - Не будем сейчас о плохом!..

- Сейчас... - в огромном шоке принялась поскорее расстегивать вновь свои зимние сапожки муза Кира и сдергивать их как можно быстрей со своих дивных воображаемых ног, - Я, сейчас... только разуюсь и... Проходите, ложитесь пока... чтобы... Чтоб Вам ещё хуже не стало. А я сейчас... Сейчас вызову скорую... - торопилось видение.

- Оставьте же Вы наконец эти мысли о земном!.. - опять радостно засмеялся Коля, - Вы созданы не для этого! Я просто сейчас, видимо, все ещё продолжаю про скорую думать... Да?.. Частью сознания... Но это ничего... Это ничего... Это совсем не имеет смысла... - пожал плечами автор, - У меня ведь нет полиса. А значит - пора, уж видимо, оставить все эти мысли о тленном, и лучше уж сосредоточиться на прекрасном! А лечь - да, я лягу. Я все-равно ведь лежу?.. Так это совсем ничего не изменит... Так будет, зато, даже чуточку ближе к реальности. Но... надеюсь что Вы не исчезнете тогда, когда я к ней таким образом приближусь?.. - рассуждает Коля и пошатываясь шагает к кровати, - Вот - Вы садитесь на стул. - поставил Коля свой личный, из-за письменного стола, перед кроватью, а сам, прямо напротив него, сел на постель. - Садитесь-садитесь!.. Я чуть получше здесь Вас рассмотрю. - улыбается Коля, пока его муза за ним торопливо, взволнованно следом в носочках шагает. - Ой!.. Какие на Вас носочки! - умиляется Николай, всплеснув даже руками от радости, а видение в носочках с мультяшными кошечками опять очень сильно краснеет и, красное уже такое, неловко садится на стул. - Именно!.. Именно такие вот носки такая как Вы только и может носить!.. Именно... Ка-аак все в Вас гармонично...

- Ка... Какая... такая как я?.. - с некоторым недопониманием переспрашивает иллюзорная Кира. - Простите я...

- Такая... Добрая, милая, светлая... Та-ка-я чудесная!.. Очаровательная такая, нежная...

 Муза прямо-таки вспыхнула.

- Вы... Вы, извините... Спасибо конечно... - немного возмущенно, но все ещё обеспокоенно попыталась ему возразить вооброжаемая девушка, - Я... Вы, как будто бы... Вы так уж это уверенно все... говорите... Но... Вы меня совершенно не знаете. Не надо пожалуйста... так вот... Сразу.

- Уж я-то Вас знаю!.. - кивает, со светлою грустью поэт, - Конечно же знаю! Я знаю о Вас все... Все-все-все... Всю Вас знаю насквозь...

- Что... все?.. Как насквозь?

- Все... Все, от внешнего и до внутреннего. Вы хотите чтоб снова я все рассказал?.. Да?.. - улыбается Коля, - Давайте... Это прекрасно!.. Мне самому жутко жаль что так быстро закончилось это чудесное время, когда я описывал Вас. Я не хотел бы совсем чтоб оно вот так скоро кончалось. Но, увы, если хочешь рассказать миру историю - прими и то, что однажды она должна быть рассказана до конца!.. - задумчиво качает головой Николай, а глаза девушки растут как гелевые шарики, что в воде набухают. - Но, что ж, я расскажу и ещё раз... Вы очень добры, раз даете мне этот второй шанс. Он бесценен. Вы - Кира. Вам двадцать лет. Вы родились в далеком городке, но сейчас живете здесь, отучившись четыре года. - с азартом принялся рассказывать Коля, и глаза его зажглись опять болезненным творческим огоньком, - Вы работаете ветеринарном, очень любите маленьких беззащитных пушистых, вот этих вот самых... зверушек... которые к Вам приезжают за помощью... со своими хозяевами... Верно?.. Вы чудо!..Вы чудо... А Вы ещё волонтер, да, в свободное время?.. Вы помогаете людям... и, тоже, животным ещё иногда... Вы... Сама доброта!.. Просто ангел! - любовался творением поэт, - Но... Ка-аак же Вы одиноки... - исказилось лицо Николая глубокою болью, - Немыслимо!.. Вы живете одна... Совершенно одна... И у Вас никого в мире нет. - так горько покачал головой Коля, словно это как раз у него самого никого в мире не было, и это он сам был в нем так одинок. Хотя, в общем-то, дело, во многом, действительно, так и обстояло. Из собственного ведь одиночества родилась одинокая муза, что, как оторванная от него и взрощенная отдельно, уже на некотором расстоянии, часть души, стала новою жизнью?.. - Вы страдаете... От этого одиночества, от нелюбви мира вокруг, от обид, что наносят Вам люди, не зная... не подозревая даже - с каким чудом они имеют дело!.. - продолжал сам страдать Коля вслух так счастливо и горько, как раньше мог только лишь на бумаге, - Вы чудо... Не плачьте... - девушка вспыхнула было опять, потому что не плакала она сейчас и вовсе, и даже не думала... но вовремя Николай успел, все же, продолжить свою мысль, до того как смогла она что-нибудь возразить, - Не плачьте больше по ночам. Я буду теперь всегда плакать за Вас... - чуть уж не начал было сразу же исполнять обещанное Коля, грустно всматриваясь в более чем изумленное лицо своего дивного видения.

- Вы... Вы... Не знаю, откуда Вы все это знаете обо мне, но... Спасибо большое... - растерянно кивнула ему муза и внезапно глазами забегала по полу.

- Не за что!.. - расплылся в улыбке опять Николай, умиляясь её, такой милой, реакции.

- Но только... Я не такая уж... прямо... Прекрасная. - поясняет муза, - Мне очень хотелось бы... быть такою, конечно же, но... Но я, понимаете... и Вы должны это знать... куда, куда хуже... Не думайте так пожалуйста, что...

 - Ну конечно!.. Конечно! Вы именно так и должны были отвечать!.. Точно! Иначе ведь - были бы это уже и не Вы... Вы прямо как настоящая!.. - улыбается молодой человек, с такой светлой радостью любуясь ею, как маленький ребенок любуется бабочкой, трепещущей на цветке в золотом солнечном свете - разглядывает ее и умиляется.

- Почему как настоящая? - кажется недопоняла муза, - Я и есть настоящая.

- Да-да!.. - в блаженном созерцании кивает Коля, - Конечно! Вы в точности как на рисунке!.. Просто... До самой последней черты!

- Как... на каком рисунке?..

- Вот... - Коля достал свой блокнотик из-под подушки, - Здесь. Вы же знаете!.. - засмеялся поэт, - Ну-ка, возьмите пожалуйста в руки?.. И поднесите к лицу? Я очень хочу Вас сравнить... Воо-оот... Чудесно!..

- Я... Я не знаю, откуда вообще Вы меня знаете, но... - заглядывает с недоумением муза сбоку на свой собственный портрет, который уже держит послушно рядом с лицом, - Но, правда похоже. Только чуточку более красиво здесь... нарисовано... чем в реальности. Это Вы... сам... рисовали?

- Да... - кивает Коля в эллегической задумчивости, - Но Вы не правы... В реальности - лучше. Намного лучше... Я не умел изобразить всей красоты, что Вам присуща... И смогу ли когда-либо?.. Нет... Очень вряд ли!.. Тем более уж теперь - когда и осталось мне здесь, на этой земле, так - всего-ничего... Вы неповторимы... И даже стихи не в силах Вас с точностью описать! Нет!.. Никогда...

- Какие стихи?.. - переспросила растерянно Кира, опять испугавшись за автора своего, что сегодня настолько болезненно радостен, торжественен, задумчив, тих и громок одновременно, как будто, и правда, готовится уйти из мира сего уже прямо-таки здесь и сейчас.

- Те, в которых Вы рождены... - со светлой грустью кивнул ей поэт, - Те, где Вы возросли, но что совсем теперь Вас не стоят... Совсем... Вы переросли свою детскую колыбель и уже никогда больше в жизни не быть Вам той юной малышкой, какой я когда-то Вас видел и знал... Нет. Тот возраст прошел. Вы теперь больше... Вы больше теперь и чем Ваш автор. Намного больше!.. Вы рождены внутри меня, но Вы стали настолько огромны, что больше мне не под силу Вас уместить... Вы невероятной величины человек!.. Вас так, та-ак немыслимо много, что Вы не вмещаетесь в сердце... Все счастье, что с Вами связано - никак, никак не вмещается!.. И вся боль...

 Муза Кира совсем испугалась и, кажется, ничего не поняла - кроме того только что этот больной, уж и правда, в тяжелом состоянии. Протянув ладошку она потрогала лоб, на который спадали весьма поэтично отросшие кудри, и сделались шире ещё её, и так уж безмерно большие, глаза. - Оой-ой-ооой... Ну все понятно... Бедный мальчик... - испуганно произнесло доброе видение.

- Ка-ки-е у Вас ру-ки... - замерев изумленно промолвил Николай, - Живые... Настоящие. Холодные... Я и не думал что даже смогу однажды почувствовать Ваше прикосновение... Подождите... - он взял опять ее ладонь, которую видение уж было одернуло, и стал разглядывать, как необыкновенную диковинку. - Они прекрасны...

- У Вас давно уже такой жар? - узнало заботливое видение и получило в ответ утвердительный грустно-радостный кивок, - Ну-ка ложитесь!.. Быстро! - прикрикнуло оно тут же так, что поэт даже вздрогнул и сразу же выпустив из рук ее дивную ладонь, начал ложиться. - Сейчас... Я нашим наберу - они врача вызовут. Ложитесь, лежите пока. Нельзя... не лежать... в таком состоянии... - забормотало видение, торопливо набирая номер.

- Лежу. - улыбнулся ей Коля. - А Вы позвоните... Действительно, позвоните!.. Да-да!.. Вы так никого реального все-равно сюда не вызовете, но я хоть послушаю зато - как Вы ещё и с другими людьми будете говорить. Это так интересно!.. Очень, очень интересно!.. Вот этого я ещё не видел... - приготовился, устроившись поудобнее, к приятному просмотру счастливый этим своим новым счастьем поэт.

- Сейчас.... Сейчас увидите... - кивнула Кира, уже слушая гудки. - Только поменьше разговаривайте пожалуйста - это вредно в Вашем состоянии.

- Ах да... - спохватился Николай, - Конечно... Конечно вредно... Какая... - разулыбался он тут же опять, - Какая Вы невероятно заботливая!.. Добрая!.. Чуткая... Ка-ааак я Вас люблю!.. Если бы Вы только знали - как я Вас безумно люблю-уу!..

- Да помолчите Вы уже!.. Пожалуйста...

- Да-да... Конечно... Помолчу... - замолчал, и правда, Николай на чуть-чуть и покивал головой в абсолютном молчании, лишь очарованно только любуясь опять на свою Киру, но все-таки вскоре добавил, - Какое счастье - что я смог увидеть даже то как Вы сердитесь! Вы сердитесь так... Так прелестно!.. Какая Вы...

- Так... - муза встала и отошла от неугомонного больного. - Сама тогда отойду... Это невозможно... - гудки в трубке закончились. - Алло?.. Алло, Стась, это Кира... Слушай, вызови скорую пожалуйста побыстрее на адрес этот - ну, последний вот... где... Николай который ещё... А?.. Я у него сейчас. Да. Что значит меня нет ещё?.. Как? Как только что звонил, спрашивал?.. Я здесь - рядом с ним. Лежит, вот... И он не звонил... никому... Стась, слушай, вызови скорую, хватит уже выяснять - тут человеку плохо. Жар, бред в перемешку с реальностью... Нужно быстрее, а ты тут... Да, хорошо, переспрошу ещё раз... Хорошо... Николай, простите, ещё раз Ваш адрес уточню - чисто формальность, но чтобы... Скорую все-таки правильно вызвать. - и девушка-муза начала диктовать сперва улицу, в ответ на что Коля довольно кивнул, и номер дома - четырнадцатый, на что снова кивнул ей счастливый автор, и дальше хотела уж было она перейти к номеру квартиры, но видимо на том конце провода видение перебили, - ...дом четырнадцать... ква... Как не четырнадцать?.. - удивленно из-за этого квакнула девушка, - Как тринадцать?.. Стась, ты же сама мне прислала адрес - проверь в мессенджере? Ну или ладно - потом... Не так это важно. Ты главное скорую на этот адрес, пожалуйста, вызови - а там разберемся. Да, да квартира сорок девять, этаж семь. Да... Все, спасибо тебе большое, ждем. Да, давай... - девушка-муза закончила разговор и опять обеспокоенно села на стул.

- У Вас ведь есть дома лекарства?.. Какие-нибудь? - спросило встревоженное видение, - Может быть - жаропонижающие или... Скажите где - я сейчас принесу, пока скорая едет.

- Нет. - спокойно повертел головой Николай, - Вы ведь знаете что их нет. Давно уже... Как и еды. Вы знаете, но как хорошо это с Вашей стороны, что Вы все же интересуетесь!.. Ка-ааак... правильно... Вы вся... правильная. Та-ка-я невероятно правильная...

- В смысле - давно нет? - допытывалось, не обращая внимание на комплименты, это невероятно правильное видение, - Насколько давно? Вы не один день уже без еды?.. И без лекарств?

- Ну конечно. Вы же знаете?.. Поэтому и принесли мне воображаемые продукты своими чудесными воображаемыми ручками... Вам не очень, надеюсь, их тяжело было воображаемо сюда тащить?.. - рассмеялся по-доброму Николай, - Спасибо Вам... Вы озарили собою эти мои финальные часы...

- Какие воображаемые руки?.. Какие финальные часы?!. Возьмите себя... в руки... В реальные руки, Николай! Сейчас приедет скорая... Все будет у Вас хорошо. Хотите поесть сразу что-нибудь? Я принесу. Продукты реальные, а не воображаемые. Я понимаю, конечно, что Вы немножечко, видимо, от жара и голода бредите, но все-таки - Вы ведь ещё в сознании... Не позволяйте себе с головой уходить в иллюзии! Николай, держите себя в руках! - ободряюще внедряла свои позитивные установки Кира, пока у нее не зазвонил телефон.

- Иллюзии так прекрасны!.. - отрицательно повертел головой больной поэт. - Не отговаривайте меня бежать от них... Они - чудесная отдушина...

- Алло?.. - взяла трубку муза, - Да, Стась?.. Ну что, едут?.. Ага, спасибо большое... Да, да... Разобралась?.. Да... и... и что?.. Да?.. Серьезно? Ты точно перепроверила?.. Точно?.. Нет, у меня просто тут тоже лежит Николай, без еды, тоже сорок девятая квартира, и тоже седьмой этаж. Ты как это объяснишь?.. Ну... Ну не знаю - ты ведь сама мне прислала адрес... Это не моя ошибка. Ну... Наверное - туда кого-то другого теперь отправлять... да... Я, просто, в любом случае, сейчас уже человека здесь в критическом состоянии точно не брошу. Да и... И я уже все по средствам - у меня ноль. Сегодня я больше уже ничего не куплю, Стась, в любом случае... Так что если только кто-нибудь... другой... Да, хорошо... слушай, спасибо большое за понимание... Давай, чтобы я тебя дальше уже не отвлекала... Пока, да. Счастливо. Я наберу потом... Не-еет - у меня всё нормально. Он не агрессивный. Он вообще уже тихо лежит. Почти... С температурой, да... Да, ну если что - буду звонить... Хорошо. Спасибо большое! Давай. Пока... На связи. - муза озадаченно что-то нажала ещё в телефоне и опять возвратилась на стул, с которого уходила поговорить, - Так, молодой человек... Извините пожалуйста, но нам, кажется, с Вами стоит, пока едет скорая, чуть объясниться. Я, как оказывается... Ну, в общем - простите пожалуйста... Вы меня, видимо, приняли не за того, кого ждали и...

- Я Вас не ждал. - отрицательно покрутил головой Коля, - Хотя и ждал, кажется, целую жизнь... Но сегодня - нет. Вовсе не ждал. Вы пришли так внезапно, так невероятно чудесно, так сказочно... Вы как настоящая... Совсем как настоящая... И Вы озаряете....

- Николай!.. Давайте попробуем с Вами ещё на чуть-чуть, все-таки, вернуться в сознание и мыслить трезво...

- Тогда Вы исчезнете...

- Я не исчезну. По крайней мере пока скорая не приедет. Давайте серьёзно пожалуйста, а не вот это вот... все. Подскажите пожалуйста, за кого Вы меня приняли?.. Мне просто действительно нужно узнать - я вообще, если честно, не понимаю пока что... И у меня уже мозг сейчас кажется взорвется!.. Николай! - требовательно попыталась ещё раз вернуть к реальности пребывающего в лирической радостной неге молодого человека муза, - Вы обо мне всё откуда-то знаете... Кто Вам сказал? Вы как-то ведь знали о том что я Кира, и кем я работаю и... всё вообще...

- Конечно... Ведь я Вас придумал. - видение даже не знало что и сказать - глаза только сверкали одновременно и отчаянием, и беспокойством, - Вот... В Ваших руках до сих пор ещё видится мне та тетрадка, где Вы появились впервые. - и Кира с недоумением опять обратила внимание на блокнот, что держала в руках с того самого ещё момента, когда её внешность сверяли с рисованным изображением. - Там были стихи, что я сочинял все последние дни, когда угасал постепенно в своем одиночестве... Без Вас - эти дни бы прошли тяжелее... куда тяжелее... Вы - были моим лучом света. Вы им остаетесь ещё и теперь, когда Ваша история окончательно уже мною дописана. Что ж - я наблюдал за тем, как завершалась история Ваша, что вечно, впрочем, теперь будет длиться на страницах моей поэмы... да и в моем сердце... А Вы, вот, пришли теперь, в свою очередь посмотреть как завершается история жизни моей... Как все это поэтично!..

- Так, Николай... - тяжело набрала воздуха в легкие муза, - Я даже не знаю уж - что там и как, и... это все просто Ваши больные фантазии, или так оно все и было - но я Вам должна объяснить всё по существу, что сама о себе знаю - чтоб положить наконец... конец этому недопониманию. Я никакая не выдумка и не в поэме совсем родилась. Я реальный человек. Всё остальное Вы обо мне знаете... И я, как Вы уже сами сказали, по выходным хожу волонтерить. Поэтому и сегодня - я тоже здесь волонтерской смене. Вы понимаете - у нас есть организация - ну... Это громко, наверное, сказано. Группа неравнодушных скорее. И мы принимаем звонки от людей - одиноких и пожилых, в основном, кому нужна помощь - купить, принести что-нибудь из продуктов... И... Мы это сами потом за свой счет делаем - каждый из волонтеров берет, понимаете, какую-нибудь из заявок и отправляется выполнять. Вот... Я сегодня взяла одну из заявок от... ну, одного человека. Я-то думала что это Вы - но как оказывается - уж видимо нет. У нас, понимаете, вышла ошибка. Мне адрес случайно прислали Ваш именно. А там всего-то одна цифра в номере дома и отличается - всё остальное совсем, ну абсолютно то же. И тот человек - он, как раз-таки, тоже, Вы не поверите, Николай, и... как раз тоже вот попросил продукты и... Понимаете, очень неловко, конечно же, вышло, что я к Вам вот так вот без спросу нагрянула... А Вы ещё будто меня здесь и ждали... Ну, извините уж, в общем... Но! Я, конечно, и рада что к Вам так попала. Иначе бы невесть что сталось. Хоть... уж продуктов Вам принесла, раз у Вас есть нечего. Так что Вы уж простите меня за то что вот так вот, без приглашения - но пока я уже уходить ещё чуточку не буду. Хотя бы мы скорую с Вами дождемся, а там уж...

 Глаза Николая, поначалу ещё блиставшие счастливым поэтическим огнем, за время объяснительной этой речи потихонечку стали гаснуть и расширяться. В них изобразился, в конце концов ужас, и Коля вскочил, пока сидя ещё в кровати (ногами под одеялом) и стал панически растирать виски.

- Стоп... - попытался он сосредоточиться как мог на осознании ситуации, - Вы сейчас это серьёзно?..

- Угу. Абсолютно. - кивнула Кира.

- Тааак... - ещё чуть потер виски Николай, и на секундочку замер, неверящими глазами поглядев на девушку, - Кааакой же я идиот!.. - вскочил Коля с постели, как будто бы сразу же от осознания этого факта начал выздоравливать, и принялся спешно пытаться попасть ногами в тапочки, - Простите пожалуйста... Так неловко вышло... Вы извините пожалуйста что так... Сейчас... - Коля встал, наконец осилив обувание, и сразу же рванул с места , да так что даже не заметил одеяло, за ним потянувшееся словно плащ супергероя или шлейф монаршей особы, - Сейчас я Вам... Чаю сделаю. Вы же с мороза... Сейчас... У меня должен остаться ещё... - решительно направился поэт к себе на кухню, пошатываясь на пути и сбивая углы, - Спасибо... Спасибо большое за то что пришли. Вы... Покупки, конечно же, эти потом заберите, когда уходить будете, спасибо большое... но мне их... не надо. Я сам...

- Николай?.. - слышался в который раз уже голос растерянной девушки сзади из комнаты, пока Коля пытался схватить в своем шкафчике, безрезультатно почти что, оставшийся чай, что стоял, в общем-то, на привычном своем месте и прямо перед ним, но только вот плавал всё время зачем-то туда и сюда, из-за чего поймать его не представлялось возможным. - Николай?!. Сейчас же возвращайтесь в постель!.. - требовала девушка из комнаты, и наконец рассерженные её и растерянные шаги послышались уже в коридоре. - Николай, ляжьте и лежите сейчас же, я Вам говорю! Что за новая блажь? Я что и чая сама себе не заварю что ли?.. И... Кто Вам, вообще, сказал что мне нужен чай?! Успокойтесь и ляжьте обратно... И... Эти продукты, конечно же, я уносить никуда не буду. Всё... Ещё я для Вас сумки тут... и туда и сюда не таскала!.. Нет уж - Вы ешьте пожалуйста сами теперь, будьте так добры! А я себе всё что нужно - потом около дома куплю...

- Сейчас, сейчас... Чайник... - мотался по кухне в растерянности полнейшей Коля, - Сейчас... Подождите. Не надо... Спасибо. Да у меня всё хорошо - просто... Просто я сам дурак - ещё тот!.. - засмеялся самоназванный дурак ещё тот, - Это надо же!.. К тебе приходит та девушка, которой и не могло существовать... Которую ты всегда ждал... Вот, сахар... А ты ведешь себя как умалишенный... Подумать только!.. Хэ-хэ-хэ-эээ!.. Вы простите! Я думал... Я правда думал что Вы видение. Иначе... Иначе бы... Сейчас, ещё в холодильнике гляну - там, кажется, мед... Подождите секундочку...

- Да оставьте уже... Ложитесь обратно. Пожалуйста...

- Нет - это успеется... Сейчас... Подумать только - один раз в жизни такое, и!.. Э-ээх!.. Вот, сейчас чайник уже закипает. Простите, уж у меня только один сейчас вид чая, поэтому не спрашиваю: какой Вам... Но он вкусненький с ягодками... И ещё этот стул!.. Не вздумайте больше сидеть на том стуле, что я Вам дал!.. - засмеялся так сильно и нервно Коля, что даже дела от смеха все побросал, - Он жесткий - ужасно!.. На нем вся спина болит сидеть. Если б он не был единственным, так я б давно уже его выбросил на мусорку. - опершись о столешницу и пытаясь отдышаться от смеха, объяснил молодой поэт, - Но я же... но я же... - захохотал он опять, - Я думал что... О-ооой!.. Что Вы видение!.. Ха-ха-ха-ха... И Вам.. оо-оой, сейчас умру... уже... просто... от смеха... Вам всё равно на чем сидеть!.. Ух-хх!.. У видений... - Коля опять не смог справиться с хохотом, - Ой... У ви-де-ний же... прос-то... спи-на не... не... Не боли-иит!..

 Невольно и Кира сама засмеялась, ведь слишком уж было смешно сейчас молодому человеку, чтоб не заразиться его искренним хохотом. Но снова взяла себя девушка в руки почти сразу, и возвратилась опять же к  насущным проблемам, во весь рот, правда, теперь, улыбаясь.

- Так... Николай, понимаю - всё это, конечно же, вышло ну очень забавно, но... Но ничего страшного. Всё, оставьте в покое свой чайник, - попыталась она отобрать электроприбор у молодого человека, который, ещё досмеиваясь и удивленно сам себе покачивая головой, принялся было уже наливать кипяток в чашку. - и давайте, идите ложитесь опять.

- Нет, Кир... - улыбается Коля во весь рот и смеется ещё по остаточной, - Я сейчас сам всё налью. Хватит мне. Наигрался уже в больного. Хватит! Ипохоо-ооондрик!.. Ещё тот!.. Простую простуду раздул в смертный одр!.. Хэ! Ну надо же! Всё... Всё хорошо уже. Хватит. Мол, думал, галлюцинации уже вижу!.. Оо-ооой... - поставил на место чайник Коля, налив уже кипятку, и принялся ложечкой помешивать и нервно посмеиваться, - Знал же сам всегда ещё свою мнительность... А теперь и забыл. Я в детстве... Я, знаете, в детстве один раз ударился, так потом маму долго ходил ещё спрашивал - сколько мне жить теперь после этого осталось. Оо-оой, не могу!.. Так и теперь... Хорошо только... Хорошо только, Кира, что, знаете - я теперь знаю что Бог существует. - заговорил Коля внезапно серьёзно, - И Вы существуете. Я, вот, молился как раз перед Вашим приходом - впервые, наверное, в жизни... Последние уж часа два. И думал, что правда уже... Хэ-хе-хе!.. У-ми-ра-ю-уу!.. Жуть как смешно просто. Но хоть так уж молиться начал. И хорошо. А то бы и не дошел совсем в других условиях, наверное, до этого... И вот - Вы приходите. Видите как чудесно?.. Приходите, помогаете, лечите... Ещё и продукты, вон, принесли!.. Ну что это, если не чудо?.. Если не чудо что существует... действительно... тот человек, что... Ну ладно... - потер усиленно переносицу Коля, - Я теперь знаю, что Бог есть. И, вообще-то всё это очень чудесно. Если бы только не моя глупость!.. - опять засмеялся Николай, опершись на стол и согнувшись над чашкой чая, - Вот она... Она делает всё, и правда, до жути смешным!.. А так - это чудо. Вы чудо, Кира. Как я и раньше Вам говорил, ещё не зная что Вы реальная - так и теперь говорю... Вы чудо. Чудо из чудес. И Вы... Вы, вот, сейчас уйдете, а я буду знать - что Вы, правда, такая вот, существуете... Дивная. И Бог тоже - он существует... Я в этом уверен. Нельзя же иначе то объяснить, что меня здесь нашли, одного, вот, в квартире, и... И... Это чудо, одним словом. И ничего здесь смешного совсем нет - только прекрасное. Хотя... Знаете, у Бога ведь наверняка тоже есть чувство юмора!.. И наверняка и Ему сейчас тоже смешно от того, как у нас это всё получилось - раз уж и нам оно так показалось... Но это, конечно же, добрый юмор... Очень!.. Я и не думал что так в мире бывает... Настолько смешно и так хорошо... Кир, Вы... Вы... знаете что?.. - думал что-то договорить ещё Коля выслушивавшей его беспокойно бывшей музе, но сильно поморщился, попытался чуть-чуть проморгать глаза, разминая виски, пошатнулся, схватился опять за стол, ещё - чуть слабее уже - поморгал и неожиданно рухнул под стол, чуть задев рукой чай, в результате чего тот чуток даже разлился по клеенчатой скатерти. Муза, конечно же, испугалась совсем как настоящая и кинулась туда же - под стол - проверять жив ли ещё человек и возможно ли будет как-нибудь привести его в чувства. На счастье - лишь только оказавшись под столом напротив бледного исхудавшего лица, не подававшего теперь признаков жизни, Кира услышала спасительный звонок в дверь. И понеслась открывать врачам скорой...

***

 Спустя энное время, прошедшее за весьма неинтересным наверняка уважаемому моему возвышенному читателю процессом поднятия общими силами Коли в кровать и проведения над ним всяческих необходимых медицинских манипуляций, настала уже наконец и вторая часть нашего рассказа, где снова борьба за жизнь уступила свое место чуть более литературным событиям. Уже достаточно долгое время назад по другим важным срочным делам умчалась из-под окон карета скорой помощи, уже прошло некоторое время, нужное для того чтоб лекарства подействовали и в сознание полное пришел пациент, который очнулся ещё при врачах, но что-то не слишком ещё осознавал в первое время ситуацию... Уже чай был выпит почти, а пролившийся - стерт со стола хозяйственной девушкой, а само видение по имени Кира, к тому моменту когда наконец Николай начал видеть всё четко и перестал бормотать что-то невнятное про нее, про зефир и про волосы, про глаза и кефир, что каким-то неясным образом вытеснил теперь, кажется, сапфиры с их места - сидела на стуле, который давно пора выкинуть, и стирала с промокших щек слезы над Колиной поэтической тетрадкой. С минутку она не замечала проснувшегося окончательно молодого человека, а он глядел на не; без движения и не смел прерывать - ведь, хоть он и видел сегодня уже как она вживую звонит другим людям, и как сердится, как смеется и ходит, как делает много ещё всяческих других интересных вещей - но вот как плачет - ещё никогда. В конце концов Кира сама обернулась и дрожащим голосом узнала:

- Вам уже лучше?..

- Да... уже лучше. Спасибо. - слабо кивнул Коля.

- Ну слава Богу!.. - улыбнулась девушка и снова продолжила плакать.

 - Вы... Зачем Вы плачете?.. - неловко узнал молодой человек, потому что причина, действительно, ещё была не ясна: то ли ей жалко его, то ли ей жалко себя, то ли ей жалко потраченных денег на продукты, то ли она испугалась всего произошедшего, то ли она прочитала поэму и от того так вот расстрогалась, то ли действительно очень на стуле ей больно сидеть...

- Я... - пожала плечами Кира и развела руками стыдливо. - Я... так!.. Просто... Извините...

- Да не извиняйтесь, что Вы... Вы так... ещё даже... красивее.

- Спасибо!.. - шмыгнула покрасневшим своим, и следовательно похорошевшим по версии поэта носом девушка. - Спасибо... Вы... Вы правда всё это писали в последние дни?.. - потрясла она чуточку Колиным блокнотом, но очень и очень аккуратно - как драгоценною хрупкою вещью.

- Да... Я числа третьего начал... Уже, прямо плотно. А так - до этого ещё с конца декабря всё о Вас... ну... о персонаже, похожем на Вас, думал. Как раз в эти дни.

Девушка, всхлипнув, кивнула блокноту со своим портретом на обложке в знак того что всё поняла.

- Вы знаете... Бог точно есть. - добавила она тоже блокноту, не глядя пока на поэта, которому он принадлежал, - Я... Я тоже, как раз в эти дни всё... молилась. И... Знаете, так тяжело иногда было... - заплакала даже сильнее прежнего и так уже слишком красивая муза, - От этого... От всего... в жизни... И я... Я просила, как раз... Вы не поверите - чтобы кто-нибудь хоть в этом мире... способен меня был понять... Понял - как я живу... Каково мне. Вы знаете... Это ведь очень, очень сложно... Когда... Никого... Я, в отличие от Вас, в Бога верила и так... Но, знаете, вот теперь ещё раз убедилась. Вы мне помогли... Выходит что именно в эти же дни, когда мне... особенно... очень хотелось чтоб... кто-нибудь хоть в мире понял и... Поучаствовал как-то... Ну, морально... Вы... это... писали... - опять потрясла драгоценным блокнотом муза, - Спасибо. Вы... Знаете... Здесь даже какие-то такие детали, - заулыбалась Кира сквозь слезы, - Которых... Которых, ну просто никто не мог знать!.. А они, ну такие у Вас получились точные!.. Ну, вот, например про тот чайник, который недавно сгорел... - (И в этот момент муза имела ввиду, вероятно, ту самую строфу из поэмы, где говорилось:

 "И чайник подлый так некстати,
  Все пробки выбив погорел...
  И ты опять, главу о скатерь
  Оперши, плачешь между дел...") - И, знаете, про сапоги эти... Тоже. Это тоже, как раз вот на днях всё со мною и было!.. - (Здесь Кира ссылается, очевидно, на строки поэта, что повествуют о досадной гибели сапог прямо-таки около дома на обычнейшей небольшой рытвинке:

"И сапоги, ничуть не сжалясь,
 Тебя сегодня подвели.
 Ты на работу опоздаешь
 Из-за поломанной туфли..." По правде говоря - эта, конкретно, последняя строчка поэта не очень-то, вовсе, устраивала, ведь в ней, уже появившиеся ранее в ткани повествования сапоги, превращались каким-то немыслимым образом в туфли. Но всё же поделать с этим никак и ничего не представлялось возможным, ведь больше никак Коля вовсе не мог срифмовать эти строки.) - Вы не поверите!.. Всё это было... И в точности!.. И ещё очень многое... Вы, словно, в жизнь мою, правда, со стороны заглянули... Наверное как-то Вам Бог это дал вдохновение... И показал, в ответ на мою просьбу - всё то, чем я живу и... и что меня... ну, убивает... И вот - теперь привел сюда, к Вам... Прочитать. Это невероятно!..

- Ну да... - очень трепетно, слушал её Коля. - Это, правда, невероятно...

- Ага!.. - улыбается, всхлипывая, Кира, - И... Вам спасибо... большое... И Богу - спасибо!..

- Спасибо... - кивнул Николай, - И правда - больше и ничего не скажешь... Кир?.. - слегка приподнялся поэт, опершись локтями на подушку.

- Вы лежите, лежите!.. - встрепенулась девушка, - Я и так Вас прекрасно слышу.

- Ага, сейчас. Чуть размяться просто... Кира... - глубоко вдохнул и вгляделся в нее растерянно Коля. - Вы знаете что?...

- Что?.. - замерла Кира, испуганно всхлипывая.

- Вы... Вы знаете... - задрожал голос у Николая, - Я... я... мне так хочется Вас сейчас просто... обнять!.. - начал всхлипывать вместе с видением автор, - Но... Но... Понимаю что у меня тут бациллы...

- Да-да, ничего страшного... - кивнула с понимающим всхлипыванием Кира.

- А... А вообще... Я, конечно, мечтать не могу... Но... Но, может быть Вы останетесь хоть сегодня - отпраздновать Рождество?.. Я, конечно, могу заразить и... И вообще... Кто я такой... чтобы Вы соглашались?.. Но, может быть, на расстоянии просто мы посидим друг от друга, и чаю попьем?.. Поговорим ещё, а?.. Вы ведь одна, всё равно, дома?.. А у меня раскладушка ещё есть - там, за шкафом. Потом разложу и на ней лягу спать... А Вы - можете на кровати. Только постельное новое у меня из шкафа возьмете, чтоб не на простудном спать. Потому что потом Вам идти домой поздно - я Вас одну так не отпущу. А... А Рождество мне хотелось бы очень... теперь... с Вами встретить. А?.. Как думаете?.. Я... Я ничего такого... если что... просто по дружески... И спасибо, в любом случае, ещё раз, за то что уже просто пришли, но...

- Конечно. Конечно останусь. Об этом и речи нет - я должна ведь там рыбу ещё приготовить, которую принесла - иначе до завтра пропадет... К тому же у Вас снова может температура подняться. И что тогда?.. А на раскладушке уж я сама лягу - и то лучше, чем на стуле сидеть, как я думала. Лежите уже спокойно, не перемещайтесь... Чай будете пить? Пока рыбу не сделала?.. С пирожными?

- Буду. Спасибо...

- Сейчас тогда пойду заварю. Коля?..

- Да?

- Вы куда-нибудь это... - она подняла блокнот имени себя, - Собирались нести?.. Ну, я имею ввиду - в издательство или...

- Вообще-то я думал... Но уж теперь... Знаете, кажется это не хорошо будет публиковать. Зная что Вы - реальный, настоящий человек. Наверное - пусть это будет теперь уж только наше с Вами?..

- Ну... Знаете. - задумчиво покачала головой Кира, - Я, в принципе и не против чтоб Вы это публиковали. Я понимаю, конечно, что всё это обо мне и... Очень даже правдоподобно... Но Вы ведь не знали, когда писали? Да и никто не узнает - что это о... ну, о моей, словом, жизни. Кто же может знать кроме нас с Вами?.. Из людей - уже точно никто. Так что... Если хотите - несите. Я не буду против.

- Спасибо. - кивнул Коля. - Кира?..

- Чего?..

- Вы... простите за наглость... Я это - не то что бы, но... Ну... Просто... Чисто... Подумать - на будущее... Я... То что Вам раньше сказал... Ещё когда Вы видением были, одним словом... - чуть засмеялся и заразил девушку тоже своим смехом молодой человек, - Всё это... правда. Я Вас, конечно, не знаю... Но, видите, получается - знаю уже... Очень даже хорошо. И это, конечно же, ничего ещё вовсе не значит, но... героиню свою я ужасно за эти дни полюбил. И если... Одним словом - подумайте. Не будем пока торопить событий... Но если когда-нибудь Вы согласитесь... одним словом... Ну... Если б я так мог слова подбирать как в стихах - но в обычной жизни!.. Вот было бы здорово!.. - засмеялся смущенно Коля, а девушка вместе с ним, - То... Ну, Вы поняли?..

- Поняли. - улыбнулась она. - Я буду думать. А для хорошей работы мозга необходима глюкоза. Так что... пойду достану пирожные из холодильника. Лежите пока, выздоравливайте.

- Хорошо. - разулыбался и Коля в ответ. - С Праздником Вас!

- И Вас тоже! - кивнула девушка радостно и скрылась из комнаты - в самом деле как будто видение.
 Только скрип - знакомый ему скрип двери холодильника - и звук забурлившего потихонечку чайника убедили ещё раз счастливого Колю в том что все это - реальность.