Манифест той, что смотрит искоса

Алиса.

Не называйте это именем. Это — координата.
Точка на карте, где сходятся миры: хрустальный звон судьбы и прозаичный стук метронома,
запах утреннего кофе и старинных книг.
Это пароль, отпирающий дверь в самый центр обыденности,
где под слоем будней пульсирует жилка чистого абсурда.

Наше чудо — не в бегстве. Оно в погружении.
В падении головой в слова, в улыбки, в взгляды, в трещины асфальта —
и обнаружении на дне не страха, а другого неба.
Наша Алиса не пересекла океан. Она провалилась в него сквозь чашку чая,
сквозь экран, сквозь тишину между двумя людьми в лифте.
Её белый кролик торопится на деловую встречу, поправляя жилет-визитку,
а норой служит любое «а что, если?», брошенное в пространство.

Наше безумие — это трезвость, доведённая до логического конца.
Мы устраиваем чаепитие в пять утра, потому что ночь была слишком длинной,
и разговариваем с котом, который на самом деле — застывшая тень на стене,
оставляющая после себя не ухмылку, а чувство, что мир слегка сдвинулся.

Мы правим не странами, а хаосом чувств.
Наша Королева кричит «Сократить!» и «Отчитаться!»,
а наш Чеширский Кот — это память, которая вдруг дарит улыбку
посреди совещания о квартальных отчётах.
Наш волшебный сад — это узор на потолке от уличного фонаря,
это целая вселенная в трещине на чашке, это цепь ассоциаций,
где объявление о продаже дивана ведёт к размышлениям
о бренности бытия и стойкости поролона.

Быть этим — значит нести в себе Зазеркалье как данность.
Видеть в отражении трамвая не просто улицу, а туннель в иной день.
Слышать в скрипе двери вопрос, на который нет ответа.
Писать — значит вывернуть перчатку реальности наизнанку,
чтобы показать швы, изнанку, ту самую ткань, из которой сшиты сны
и списки покупок. Они — из одной материи.

И когда день гаснет, и маска взрослого человека
осторожно снимается вместе с туфлями,
тогда наступает время истинного правления.
В свете лампы, под покровом тишины,
она возвращается к себе — к началу всех начал.
К той самой девочке у края кроличьей норы,
которая знает главное: чудеса не где-то.
Они — в самой возможности падения.
В готовности упасть, чтобы лететь.

Её зовут Алиса.
Это определение мира, который всегда рядом.
Состояние бодрствующего сна.
Приглашение в странствие, которое никогда не кончится,
потому что вход — везде.
А выход — не нужен.