враги будто море

Боже мой, враги будто море повсюду,
и я утопаю.
и если мне суждено погибнуть от удовольствия,
то последнее удовольствие — быть наблюдателем?
— своей гибели.
видимо,
среди их орудий
самая страшная гильотина
— удар в спину.
время уносится,
а смерть стоит
там, за плечом
черной маской укрытым
немым палачом.
время ещё
ни разу не шло
так громко
и тяжело.
сколько?
время ещё
ни разу не шло
так невообразимо.
это секунды.
нет, это недели
минули.
время — груда,
которая сыпется в нашу могилу.
нас зарывают временем —
еще одним удовольствием
от слова «удавливать».
влюбленные часов не наблюдают —
в этом они полностью
похожи на заключенных концлагеря,
которые не имеют права
видеть часы.
одинаковы лавры их
и венцы,
пробуравливающие потылицу.
и в поте лица
они молятся.
и снится иль по правде зрится им
всё, что давно позабыто всеми
не знающими страдания.
влюбленные и пленники лагеря
— видят ангелов.
ангелов смерти и ангелов неба.
время — это недра,
в которых мы исчезаем
минутами и часами,
а позже колоколами
тихими:
по ком, скажи, звонит разрывающееся сердце?
последними молитвами
без слов.
это не сердце, это лязги оков
эхом стелятся
по камерам.
эхом стелятся
по камерам..
по камерам...