Одесса. Голос истории

На прошедших 4–5 февраля 2026 года так называемых «мирных» трёхсторонних переговорах украинская сторона заявила, что ей нужны гарантии безопасности от России:
«Украине в рамках пакета (по безопасности) важны гарантии, что Россия не будет идти на Одессу. То есть должен быть такой механизм, который закрепляет примерно такие вещи».

Исторически Одесса — город, основанный Российской империей. Он был заложен в 1794 году по указу императрицы Екатерины II. …А тут такой поворот. Эхо этого заявления распространилось не только в кулуарах переговоров, но достигло ушей ушедших в мир иной государей и вождей России.

Как набат прозвучал голос Потёмкина: «Милостивые государи! По велению моей государыни имею честь приветствовать вас на чрезвычайном совещании по вопросу принадлежности славного города Одессы».

Затем он обратился к Екатерине ll, Николаю I, Александру II, В. Ленину, И. Сталину, Н. Хрущёву, Л. Брежневу и Б. Ельцину со словами:

«Всем известно, что в сентябре 1789 года, в ходе русско-турецкой войны, русский отряд под командованием генерал-майора О. М. Дерибаса штурмом взял турецкую крепость Хаджибей. 27 мая 1794 года императрица Екатерина II издала рескрипт, повелевавший О. М. Дерибасу приступить к основанию города Одесса и порта на месте Хаджибея. Закладка города состоялась в августе того же года.
И вот теперь государство Украина, которого в то время и в помине не было, требует считать город Одесса украинским.

Неслыханная дерзость! Это требует разъяснения и поучительного наказания. Что именно предстоит сделать — решать вам. Для этого императрица и собрала вас. Выскажитесь поочерёдно, согласно датам вашего правления, как требует старая морская традиция — начиная с младшего. Понятно, что по возрасту, а так — все равны. Прошу вас, Борис Николаевич».

Борис Ельцин (1991–1999 гг.) выглядел усталым и несколько растерянным: «Прямых высказываний именно об Одессе у меня не много, но в контексте распада СССР и отношений с Украиной подчеркну: Россия должна строить новые отношения с теперь уже независимой Украиной, уважая её суверенитет. А до распада СССР Одесса была частью Украины, и мы должны строить с ней межгосударственные, а не имперские отношения.
Ну… мы же уже всё подписали. В Будапеште. Суверенитет, границы… — он нервно поправил папку перед собой. — Клятвы на бумаге… Но вы же понимаете, сейчас другая ситуация. Они тянут туда, в НАТО… А Донбасс… Крым… — его речь стала путаной, в ней смешались риторика 1991-го и обиды 1999-го. — Без взаимности, без учёта наших интересов… эти бумаги ничего не стоят. Нужен новый договор, но… кто на него пойдёт?»

«Ваша позиция, Борис Николаевич, понятна, спасибо. Леонид Ильич, пожалуйста».

Леонид Брежнев (1964–1982 гг.), выпускник Одесского металлургического техникума: «Одесса совсем рядом с Крымом, а это “Малая земля”. Я там воевал. Это черноморское побережье. Очень важно. Но не могу не сказать несколько теплых слов об Одессе. Город, где я начал свою самостоятельную жизнь… Одесситы — народ особый, весёлый, остроумный, жизнелюбивый. Люблю этот город, люблю этих людей».

«Хорошо. Никита Сергеевич, прошу».

Никита Хрущёв (1953–1964 гг.): «В период послевоенного восстановления и развития СССР я часто говорил об Одессе в плане хозяйственного значения. Одесса — жемчужина у моря, один из важнейших портов страны, который нужно восстанавливать и развивать. Одесса — это прежде всего стратегический, экономический и транспортный узел, “всесоюзная здравница”, которую нужно отстраивать после войны. Ну и, конечно, надо сказать. В 1954 году я включил Крымскую область в состав Украины. Это совсем рядом с Одессой. Ну кто же мог предвидеть распад СССР?»

«Да, так и было. Иосиф Виссарионович, вам слово».

Иосиф Сталин (1924–1953 гг.) медленно раскурил трубку, его взгляд был нечитаем:
«Буду краток. Всё уже решено. На карте. Одесса — областной центр Украинской Советской Социалистической Республики, которая является частью СССР. Если вы пытаетесь разрушить этот Союз извне или изнутри, вы становитесь врагом. А с врагами у нас один механизм — полное уничтожение. Гарантий врагам не дают. Их уничтожают. Я всё сказал».

«Да, кратко и очень понятно. А теперь Владимир Ильич Ленин».

Владимир Ленин (1917–1924), ехидно усмехнувшись, поправил пенсне: «Григорий Александрович, вы и Украина обращаетесь не по адресу. Вы представляете класс, которому мы не доверяем и гарантий не даём. Дадим мы их украинскому пролетариату, когда он сбросит севшую ему на шею Раду. И тогда вопрос об Одессе решится в братской федерации трудящихся. А пока — “незалежность” Украины есть форма буржуазной диктатуры. С ней мы ведём войну, а не переговоры. Так, а не иначе».

«Так, так, тоже понятно…» В это время Александр II поднял руку, пытаясь остудить пыл:

Александр II (1855–1881 гг.): «Есть иной путь. Местное самоуправление, уважение к языку и вере в рамках общей государственности. Но суверенитет — не предмет торга. Вы хотите, чтобы мы признали право на отторжение того, что построено нашими предками? Я имею в виду включение Одессы в состав другого государства. Украины. Это невозможно, немыслимо».

«Нет, нет. Вопрос до конца ещё не решён. Николай Александрович, вам слово».

Николай I (1825–1855 гг.): резко отодвинул стул:

«Болтовня! Мятежные территории не выдвигают условий законному государю России. Мало ли что “передали” Украине? Но сама Украина тогда была частью СССР. Теперь его нет. Нет и договора о передаче. В 1831 году Варшава тоже просила “гарантий”. Ответом была армия Паскевича. Порядок — лучшая гарантия. И он будет восстановлен везде, где дерзнут поднять руку на империю. Включая ваш Киев, если надо».

«Да, вы не изменились. Теперь я выскажу свою позицию. А завершит наше совещание императрица России Екатерина Великая. Она и подведёт итоги».

Григорий Потёмкин, фаворит Екатерины II, сидевший рядом с ней, тяжело опёрся на стол и, глядя на императрицу, сказал: «Сударыня, вы основали город Одессу. И вы прозорливо видели её роль в развитии и обеспечении безопасности юго-запада России и в бассейне Чёрного моря. Украина говорит об идти на Одессу. Да ещё и войной. Если вот Украина станет нейтральным государством, а одесский порт и фарватер не станут базой для вражеского флота, угрожающего Крыму, если в донских степях не встанут вражьи полки — нам идти туда незачем. Гарантия Украины — это её нейтралитет. Наше условие — его соблюдение. Иначе… какие могут быть бумаги против пушек?»

«Ну вот, я сказал главное, как думаю. Екатерина Алексеевна, вам подводить итог».

Екатерина ll (1762-1796 г. г.): «Спасибо, Григорий, вы всё сделали наилучшим образом. Я буду краткой, мы давно не виделись и сегодня долго говорили. Устали. Тем более у нас впереди ещё и неофициальная встреча. Итак, Украина говорит о необходимости юридически закрепить гарантии, что Россия не пойдёт на Одессу. То есть гарантию того, что Одесса не российский город, а украинский».

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом пера в руке Екатерины II.

«Вы просите у меня гарантий, что я не пойду на свой собственный город? — её голос прозвучал ледяно и искренне недоуменно. — Это как просить у Парижа гарантий не идти на Марсель. Поручение графу де Рибасу, указ Сенату… Всё уже закреплено. Весь Херсонский край, отвоёванный у Порты, — российский и неделимый. Другого быть не может. Точка».

«Григорий, составь протокол нашего совещания. Думаю, мы все его подпишем. Верно?.. Да, ниже наших подписей можешь дописать что-то и от себя. На чистом русском языке. Как ты умеешь. У тебя это хорошо получается.

Совещание закончено. Всех приглашаю в свои апартаменты. Есть ещё о чём поговорить. О наказании строптивых и жадных».