Тень Страха. Глава 31

Я с остервенением сдернула с себя рубашку, едва не повырывав пуговицы с корнем, и швырнула в раковину. Рукав тут же забил слив, вода начала набираться, кровь с ткани разошлась по ней мутным бурым облаком, отчетливо заметным на фоне светлого мрамора. Слава богу, что она хотя бы не моя.

Вытащив мокрую рубашку на край каменной чаши, я с прежней злостью стянула сапоги, брюки, скинула лифчик, побросав все на пол. По-хорошему, стоило бы с головой занырнуть в ванную, но сил не было. Сунув под ледяную струю небольшое полотенце, медленно выдохнула в ожидании, пока оно промокнет насквозь.

Я была права. Абсолютно права. Покажите мне идиотку, которая в ситуации «я или они» станет выбирать чужое благополучие? В чем тут раскаиваться? В желании сохранить свою жизнь? Черта с два. Не дождется, моралистический двуличный козел.
 
Пальцы буквально онемели от холода, но я не стала делать воду теплее. Чуть отжала полотенце и принялась оттирать мелкие алые пятнышки на лице, на шее, на груди. До красноты, до саднящего ощущения, которое хотя бы немного могло унять внутренний зуд.

Я. Была. Права. Раз за разом убеждала себя в этом, но слово «чудовище» все равно не давало покоя. Не первый раз слышу его в своей адрес, но почему-то сегодня прозвучало особенно неприятно. Посмотрела бы на него, окажись он в ситуации, где против него пять профессионалов с не самыми добрыми намерениями. Дико сомневаюсь, что стал бы беседовать. Между прочим, я, можно сказать, и его зад спасла: останься кто-то из тех Гончих в живых, мог бы разболтать в Гильдии, что один из ее членов шляется черти где в совершенно неподобающей компании.

И за все это — нравоучения пополам с криком. Мудак неблагодарный. Смешно, я при этом попыталась ему что-то объяснить, будто на понимание надеялась. Он ведь даже не слушал. Вылупился, как баран на новые ворота, и все на этом.

Посмотрела в зеркало и досадливо поджала губы: в отражении меня встретило бледное, уставшее лицо, перекошенное от… Нет уж, пусть будет от злости, она как-то приятнее, чем обида.

Тряхнув головой в попытке выбросить из нее все мысли, я прополоскала полотенце и заскребла им по пятну крови на животе.

— Есть минуточка? — Асмодей возник за моим плечом в отражении зеркала, не сопровождая появление никакими предупреждениями.

— Ас! — я машинально прикрыла грудь рукой. Чего он там не видел, конечно, но все же. — У тебя хотя бы представление о совести есть?!

— Разумеется. Она мне мешает, — смутить демона было делом практически невыполнимым. — Так есть минутка? Могу что-то из одежды принести.

— Будь так любезен, — недобро прищурилась, отложив полотенце.

Друг исчез буквально на пару секунд и приволок светлую рубашку, явно женскую, но на пару размеров больше, чем нужно. Если он взял ее в моем шкафу, то это странно, потому что я такой среди своих вещей не помню. Интересное понятие одежды, конечно, но ладно.

— Так что тебе нужно? — я набросила рубашку на плечи, чтобы просто немного прикрыться, оставила расстегнутой и вернулась к уничтожению следов своего преступления.

— Принес благую весть, — промурлыкал Асмодей.

— Что, Вильгельм двинул кони, а меня подрядили торжественно заколачивать гроб? — сияющая физиономия друга резко контрастировала с моей кислой. — Вот радость-то.

— Фу, какая злючка, — хмыкнул демон. — И что его только вштырило?..

— Ас, — добавила в голос угрожающих ноток, — пожалуйста, как можно короче, я не в настроении.

— Гончий, ты, стояк.

Полотенце шлепнулось мне на ногу. Я обернулась к другу, но как ни пыталась, сформулировать ничего толком не смогла.

— Что? — вырвался единственный возможный вопрос.

— Эрекция, полная боевая готовность, напряженный…

— Я не про то! — поспешно оборвала Асмодея, выключила воду и зачем-то сгребла с пола штаны, лифчик и сапоги в один ком в руках. — Имею в виду, что за ересь ты несешь?

—  Исключительная правда, — демон изобразил возмущение недоверием к его словам. — Уж не знаю, что ты с ним делала в кабинете, но когда я зашел туда сразу после — кое-кто там в кресле на последнем издыхании распластался. 

Само собой, так бесноваться в воспитательном порыве. И это в его-то возрасте.

— Миллион раз тебе говорила, у людей есть и другие чувства, кроме похоти, — я похлопала друга по плечу, просочившись мимо него в спальню. Задумалась, зачем прихватила из ванной вещи, ничего стоящего не решила и кинула их в кресло.

— Упрямая ослица, — на этот раз возмутился Ас вполне натурально. — Говорю же тебе…

— Знать ничего не желаю, — помотала я головой, снимая покрывало с кровати. Спать, спать, спать. Желательно на сутки так, чтобы этот день подстерся из памяти.
 
— Лина!

— Уходи.

— Я же не просто так рассказал!

— Проваливай, — не вытерпев, недвусмысленно подпихнула друга к выходу. — До завтра.

Выставив Асмодея, на мгновение привалилась к двери, переводя дух.

Требовательный стук отдался по всей спине.

Клянусь, он сам напросился.

Совет как и куда пойти застрял в горле.
 
На пороге стоял Гончий. Чуть на отдалении, будто не хотел вторгаться или боялся отхватить дверью. На редкость умиротворенный, спокойный. Плечи расслабленно опущены, в руках тубы из архива. И рожа без тени сомнения в том, что делает.

Поутихшая было обида и злость подпалили фитиль мгновенно.

— Ты никак с продолжением? — голос прозвучал настолько колюче и ядовито, что самой противно стало. — Не вышло донести проповедь словами, попробуешь вмазать?

Мужчина недоуменно моргнул. Я успела заметить, как заиграли желваки на скулах, и приготовилась к новой словесной баталии, но он только шумно выдохнул.

— Я хоть раз поднял на тебя руку, чтобы заслужить подобный упрек? — ровно поинтересовался мерзавец.

В целом, справедливо. Только признавать это вслух я не собиралась, поэтому ограничилась только задумчивым пожатием плеч. Пусть расценивает это, как ему вздумается, в этом он мастер.

Гончий смотрел на меня еще с несколько секунд, словно все же ждал ответа, потом переступил с ноги на ногу, помялся, но протянул тубы.

— Ты забыла забрать рукописи.

— Премного благодарна, — я не особо бережно кинула их на кресло рядом с комом одежды. Отосплюсь, потом займусь самообразованием. — Что-то еще?

Пауза вышла какой-то неловкой и долгой. Я выжидательно смотрела на мужчину, что не торопился уходить, он пялился на меня, не отводя взгляд от лица. Повздыхал, прокашлялся, уставился куда-то чуть выше моей головой и, наконец, выдал:

— Прости меня.

Я чуть не поперхнулась воздухом, но сумела не показать виду, что поражена до глубины души. Как бы он тут не издох от такого усилия над собой.

— Не стоило кричать, — решил окончательно добить меня этот тип. — Даже нет, не так. Я не имел никакого права повышать голос или отчитывать тебя. Не буду врать, что понимаю все мотивы твоих действий, но за время, что находимся рядом, стоило бы научиться доверять. Если ты так поступила, значит была причина.

Прозвучало на удивление искренне. Смущало только, что он предпочитал смотреть куда-то в стену за моей спиной. Разве не стоит хоть раз глянуть в глаза тому, перед кем извиняешься?

С другой стороны, так он не мог видеть мое ошалевшее лицо, и у меня был шанс собраться с мыслями.

Рассеянно кивнув в ответ на речь Гончего, я опустила глаза, пытаясь подобрать слова, чтобы и излишне впечатленной не показаться, и злобной сукой на фоне раскаявшегося мерзавца не выглядеть.

И только теперь поняла, что так и не удосужилась хотя бы застегнуть рубашку, поэтому стою практически в одних трусах.

Неудивительно, что он изо всех сил старается не смотреть вниз. По-своему благородно.

Мужчина, не дождавшись мало-мальской реакции, зашел на второй круг извинений.
 
Как назло, в голове моментально всплыла «благая весть», озвученная Асмодеем. Костеря себя за невнимательность, я попыталась незаметно повести плечами, чтобы рубашка поплотнее сошлась на груди, при этом не сутулясь, как черт знает кто. Получалось как-то с трудом, ткань местами прилипла к влажной коже и двигаться не желала.

Взгляд невольно метнулся к поясу Гончего. Отвесив себе мысленную оплеуху, я снова дернула плечом, даже не заметив, что мужчина подозрительно притих.

Ощутив, как начали гореть уши, я покосилась на него и чуть не выругалась. Гончий внимательно наблюдал за моей безуспешной плечевой разминкой. Задумчиво, склонив голову набок.

— Это что, — усмехнулся он, — смущение?

— Не выдумывай, — кашлянула я, изобразив скептическое закатывание глаз.

— Нет, Лина, очень похоже на то, — с легким удивлением хмыкнул мужчина. — С чего ты вдруг меня застеснялась?

Куда только покаяние с лица делось? Пары минут не дал насладиться зрелищем — передо мной снова была самоуверенная рожа.

— Очередное ошибочное наблюдение?  — теперь уже не было смысла ерзать, как уж на сковородке, поэтому я просто дергано запахнула рубашку.

— Этот черт хвостатый тут был, — сам себе кивнул Гончий утвердительно. — Растрепал все, не так ли? О том, что ты будишь во мне чересчур яркие… телесные реакции.

— Я пропускаю мимо ушей восемьдесят процентов того, что несет Асмодей, — отмахнулась поспешнее, чем стоило. — Так что понятия не имею, о чем ты.

— Жаль, — мужчина медленно шагнул вперед. — В этот раз определенно стоило прислушаться.

Гончий как-то неожиданно оказался слишком близко. Совсем недавно мы уже стояли примерно на таком же крохотном расстоянии, и со мной все было в порядке. Сейчас же было как-то неловко, хотелось отойти от греха подальше. В то же время я оставалась на месте и могла поклясться, что чую треклятое любопытство. Он смотрел мне то в глаза, то на губы, а я ощущала дежавю и тупую мысль, что заставила сердце ускориться: что дальше? Насколько он рискнет?

Я вдруг поймала себя на том, что перестала нормально дышать. По телу неумолимо расползалось то самое тянущее сладкое ощущение, что сейчас тут было совсем некстати. После холодной воды в ванной, да еще и на сквозняке от распахнутой настежь двери, стало как-то слишком жарко.

Мужчина склонился ко мне.

— Я, наверное, пожалею об этом, — тихий, неторопливый, почти ленивый голос скользнул по уху так, что у меня волосы на голове зашевелились. — Определенно, пожалею. Но да, Лина, твой приятель все верно заметил. Нет смысла отрицать то, что было слишком очевидным.

Вдоль позвоночника пробежала мелкая предательская дрожь, от которой бросило в жар еще больше.

— А еще мне понравилось слышать, как ты кричишь, шипишь, — окончательно по-моему спятил Гончий. — Конечно, я бы предпочел, чтобы ты при этом произносила мое имя, и с немного другой интонацией, но… Звук был просто божественный.

Я поняла, что практически задержала дыхание, только в тот момент, когда легкие зажгло от нехватки кислорода. Рвано вдохнула, думая, что сделала это незаметно, но тут же получила смешок на ухо, от которого колени предательски дрогнули:

— Дыши, Лина, дыши. Идея о том, что ты упадешь мне в руки в таком виде, дьявольски соблазнительная. Но я хочу, чтобы в этот момент ты была в сознании.

Гончий медленно отстранился. С самодовольной улыбкой изучил меня взглядом с ног до головы.

А я просто не представляла, что делать или сказать, словно язык проглотила.
Мужчина протянул руку к моей щеке, будто хотел коснуться, но передумал. Вместо этого невесомо убрал прядку с лица за ухо.

— Видишь, я тоже так умею, — усмехнулся он.

В этот момент до меня вдруг дошло, что вся эта ситуация до боли напоминает противоположную, где навыки соблазнения пыталась опробовать я.

Боги, во что я вляпалась? Словно впервые вижу этого типа перед собой. Последнее, чего я от него ждала — подобная сцена.

Последнее, что могла ожидать от себя — что буду заинтригована.

— Разница в том, — дыхание Гончего осело у меня на губах — настолько близко он склонился к моему лицу, — что для меня это не игра.

Стоило ему выйти, оставив меня в онемении и странном сожалении, как позади послышался искрящийся восторгом голос Асмодея.

— Ну, что я говорил?

— Ты что, все это время торчал здесь?! — вызверилась на него, воспользовавшись попыткой скинуть комок неясных эмоций.

— Милая, разве я мог упустить такой цирк? — искренне удивился друг. — Как только увидел, что наш озабоченный направил стопы сюда, решил — не имею права упустить представление. Просочился невидимым, чтобы не смущать вас.

Отложив мысль об убийстве демона на потом, я непонимающе покачала головой.

— Какого черта ты так сияешь? — забывшись, сердито взмахнула руками, и рубашка снова чуть не распахнулась. Я почему-то мгновенно обозлилась на себя: в присутствии Аса мне было совершенно все равно, буду ли я светить голой грудью. Чего не скажешь о Гончем. — И вообще, что прикажешь делать с этими бесценными откровениями?

— А ты его трахни, — душевно посоветовал Асмодей, растянувшись поперек моей кровати и закинув руки за голову.

— Ты в своем уме? — я опешила настолько, что застегнула пуговицу не на ту петлю. Или дрожащие пальцы просто не справлялись с таким простым заданием.

— Не изображай благовоспитанную девственницу, — отмахнулся от моего возмущения демон. — Ты же искала возможность избавиться от него, чем не шанс?

— По-твоему, он настолько меня хочет, что сдохнет от счастья в момент оргазма? — я вложила в эту фразу весь сарказм, что у меня был. И чуточку сверху.

— Это уж смотря, как постараешься, — гаденько прищурился Ас. — Но вообще я о банальном женском коварстве. Затащишь его в постель, запудришь мозги — а там куй железо, пока горячо. Похнычешь, похлопаешь ресничками, попросишь разорвать сделку.

— Я не буду спать с этим типом во имя собственной свободы! — почти натурально возмутилась. — Тем более, изображать при этом умалишенную дуру!

Треклятая нотка сомнения в голосе от друга не утаилась.

— А ради собственного удовольствия? — вкрадчиво поинтересовался он. — Признайся, ты с него… не знаю, как выразиться, чтобы ты не истерила. Но он явно в твоем вкусе.

— Неужели? — ядом в голосе попыталась заглушить предательскую тяжесть внизу живота.

— Ужели, — хмыкнул демон, повернувшись набок и подперев голову рукой. — Еще пара таких подступов с его стороны —  тебе придется выжимать бельишко… Признаться, он оказался перспективнее, чем я полагал. По крайней мере, некий огонек в тебе точно разжег. Я-то чую.

— Ах ты, хамло рогатое! — схваченные в запале, скомканные брюки просвистели через комнату, метко припечатав друга по ржущей голове. Знала бы, что попаду — швырнула бы сапог. — Не смей меня читать! Пшел вон отсюда, извращенец!

— Вот видишь, тебе бы только на пользу легкий необременительный переп… секс, — окончательно развеселился Асмодей. — Ты становишься натуральной мегерой на фоне долгого воздержания.

Я все же схватилась за сапог, мечтая уже не кинуть его наугад, а лично обеспечить соприкосновение с демоном для точности результата. Мерзавец, не переставая ржать, увернулся, подорвался с кровати и помчался к выходу.

Видели бы его сейчас подчиненные легионы.

— Нет, правда, Лин, чем кидаться в меня шмотками, швырни трусами в Гончего, — едва не похрюкивая от смеха, Ас схватился за дверную ручку и практически повис не ней, не в силах провернуть. — И будет всем счастье…

— Пошел вон! — практически прорычала, скрючив пальцы в желании вцепиться другу в волосы и как следует протрясти его вконец опошлившуюся башку.

Демон наконец исчез, хотя звук его неистового ржача все еще отдавался эхом у меня в ушах.

Полыхая от злости, по крайней мере, хотела бы думать, что от нее, я забралась под одеяло, но уснуть не могла, как ни старалась.

Какого черта это было? Почему подействовало? Я ведь так ополчилась на друга не потому, что оскорбилась его предложением.

Просто какая-то вкрай обезумевшая часть меня сочла мысль интересной.

*****

Чтобы убедить себя развернуться и уйти, понадобилось собрать всю волю в кулак. В ту минуту меньше всего на свете мне хотелось оставлять ведьму в этой чертовой рубашке позади. Тем более, что она была столь заманчиво растеряна и разгорячена. Но дать ей выдохнуть — лучшее, что мог сделать для нас обоих, чтобы не пережать.

Честно сказать, я действительно ведь шел просто попросить прощения. Даже рукописи прихватил, как повод. На случай дальнего посыла, чтобы было чем объяснить свое появление. Правда, совершенно не ожидал ни того, в каком виде Лина предстанет, ни того, что долбаный адский хмырь успеет растрепать ей о моей внезапной слабости. Вообще, конечно, стоило догадаться, что он не удержит язык за зубами. Тогда была бы возможность мало-мальски подготовиться. В итоге же пришлось импровизировать в довольно отчаянной попытке сохранить хотя бы призрачный контроль над ситуацией: раз уж ей все известно, пусть будет обставлено на моих условиях. Вряд ли у ведьмы получится поиздеваться надо мной всласть, если дать ей понять, что я ничуть не смущен реакцией собственного тела на нее.

Комната встретила темнотой, тишиной и приглушенным запахом дерева. Это хорошо. Хорошо, что здесь нет следов ее присутствия. Мне и самому стоит выдохнуть, прийти в себя. Дойдя до спальни, сбросил кожаную куртку, в которой едва не спекся, не попал ею на стул. Поморщился, раздраженно взлохматил волосы на затылке. Потом все же заставил себя вернуться и повесить ее, как положено. И только тогда осознал: в голове крутится не разговор, не слова. Даже не ее взгляд. Вернее, и он тоже, слишком удивленным был, но…

Ткань.

Тонкая, светлая, скорее подчеркнувшая, чем скрывшая что-либо. То, как она цеплялась за кожу, как по ней рассыпались темные пряди волос. Этот образ запомнился чересчур хорошо, будто мозг отпечатал его как следует, про запас. Как эта дьявольская тряпка была распахнута — не демонстративно, не нарочно. Простая случайность.

Неловкая попытка ведьмы украдкой исправить казус. Она не пыталась меня завлечь или соблазнить, и потому, как ни парадоксально, выглядела еще привлекательнее.

Я выдохнул сквозь зубы, ощущая, как сжались кулаки до боли в костяшках. Есть страшное подозрение, что не стоило признаваться самому себе в малейшем интересе к Лине. Потому что теперь мысли о ней принимали пугающе лавинообразное течение.

Может, стоило пойти на больший риск? Обнять, коснуться кожи. Посмотреть, как эта рубашка спадет вниз…

Непрошенная тяжесть снова ударила по самому низу живота. Твою мать.

Стоп.

Досадливо тряхнул головой и направился в ванную, толкнул дверь плечом. Умывался до тех пор, пока не заледенело лицо и руки. Неаккуратно, буквально швыряя пригоршни воды себе в лицо, так, что она стекала за шиворот, по груди, пока ворот рубашки не промок насквозь, холодя кожу. Какое-то время стоял, упершись ладонями в края раковины, уставившись на капли, падающие с влажных волос. Ничего, холод — это сейчас полезно. Весьма отрезвляюще, я бы сказал.

Вернулся в спальню, вытянулся на кровати во весь рост, не раздеваясь, закинул руки за голову. Прикрыл глаза, медленно выдохнул в попытке расслабиться. Вконец обезумевшее тело подчинилось не сразу, я еще довольно долго ощущал напряжение, сковавшее бедра, живот, плечи. Медленный вдох, еще один выдох — и так до тех пор, пока не отпустило. Было бы здорово, если бы я мог так же управиться с башкой.

Я уже очень давно отвык от слабости. От существования у меня уязвимого места. Тем более от чувства, когда эта слабость — живая, дышащая, смотрящая так, что может поставить на колени. А ведь она при этом даже не старалась.

Оставить ведьму и уйти, надеясь, что получится выбросить ее из головы?

Хрен там. Тем более после того, как я понял, что шанс, пусть и призрачный есть.

Лина отозвалась. Да, разумеется, не рухнула ко мне в объятия, не сказала ни слова, но откликнулась. Едва заметно подалась вперед, вздрогнула, на мгновение утратила контроль над дыханием. Я видел ее глаза — широко распахнутые, потемневшие, ощутил исходящий от нее жар, который трудно спутать с чем-то иным. Чистая физиология, не поспоришь. В том и прелесть — тело из вежливости не солжет.
 
Пытаясь подавить довольную ухмылку, перевернулся на бок, подпихнул поудобнее прохладную подушку. Определенно нужно выспаться, потому что завтра денек будет не самый простой.

Мысль о том, что я сам выложил все карты на стол, пришла не сразу, но вырвала из полудремы, заставила живо открыть глаза и чертыхнуться. Я озвучил то, что можно было оставить при себе. Не стал оправдываться или скрывать — это правильно. Но теперь она знает. Одним богам известно, как можно использовать это знание.

— Она сделает из моих яиц омлет, — невольно пробурчал вполголоса, устало потерев переносицу. Попытки заверить себя, что никакой опасности нет, как-то успехом не увенчались. — И ее даже не за что будет упрекнуть: сам вложил их в коварную ручонку.

Сон упорно не шел. Вместо этого мозг подкинул мне кое-что, основательно сбившее все остаточное воодушевление.

Гребаная сделка.

Я уверен, что как только мы исполним ее, Лина попытается исчезнуть из моей жизни. Это логично. Последовательно. Рационально. И абсолютно недопустимо.

В то же время, я не могу отказаться от сделки, потому что Рол расплатится за это своей жизнью. Какие бы недомолвки между нами не повисли, что бы он не делал — это все же мой брат. Последний член семьи. Который в своей жизни запутался, но теперь ищет способ освободиться. Кто знает, что было бы со мной, не помоги он избежать тесного участия в жизни алатов? Поэтому я не могу бросить его один на один с проблемами. Как и ждать, что все разрешится само собой.

Где-то под утро, ворочаясь с боку на бок в безуспешной попытке провалиться в глубокий сон, я ощутил жжение тонкого кольца на пальце, почти незаметного на фоне перстня Гильдии. Роланд просил о встрече. Как чувствовал, говнюк.

Сосредоточившись на зудящем металлическом ободке, я увидел перед собой размытое очертание семейного склепа.

Да уж, место встречи изменить нельзя.

Покосившись на окно, за которым все еще царил предрассветный сумрак, я тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, стирая остатки несостоявшегося отдыха, нехотя поднялся с кровати. Лучше прямо сейчас сгонять к братцу, пока особняк еще спит, чем потом объясняться, куда вдруг исчез.

Что ж, в предстоящей встрече был один неоспоримый плюс: она хоть немного приглушила помешавший выспаться калейдоскоп образов ведьмы в рубашке, причем почему-то уже моей.