исповедь души. дневник Генри Уолтера. Часть 1

На четверти земного бытия в лесу незримом и могучем  хромать отважился один я. Вдали густой туман, шум  колокольных звонов заполонил собой весь мир . Местами бьёт прямая златом россыпь. Но помощи не стоит ждать, шипы все также ломят ноги , рвут в клочья красное пятно, его ещё в былые сердцем обзывали. Из тьмы слышны до жути ласковые звуки. И лишь однажды сломан ими был, когда я вместо мягкости , ножом я в спину получил.»
 
ДНЕВНИК
 
Запись без даты.
 
Пожалуй делать записи не такая уж и сложная вещь. Надо присмотреться к этому методу. Буду вести дневник, чтобы понять самого себя. Не потерять из виду важную деталь, момент, оттенок дня, сохранить эмоции и чувства, которые с каждым годом все  блекнут. Буду записывать все то что чувствую, вижу, вещи окружающие меня, которые теряют свой внешний облик, буду и это записывать, чтобы доказать, что со мной все в порядке и я явно не выдумываю это, как шепчут голоса рядом с ухом . Хотя даже в данный момент не в силах в точности описать все что произошло. В связи с тем что у людей есть особенность преувеличивать или наоборот приуменьшать события дня отыскивая в этом собственную выгоду. Такова человеческая натура бескорыстная доброта не заложена в нас самого рождения, общество привыкло видеть зло, которое само же и источает.
 
Среда. 10 октября.
 
Вчерашняя вспышка безумия, толи собственного бессилия не оставили никакого следа в моей жизни, словно прошедший ураган, он смел все что мог догнать, тогда  ещё в наполненной душе. Я чувствую себя опустошённым, человеком наблюдающим со стороны на огромную дыру, засасывающею яркость дня, мои желания, отдающую лишь тяжесть и сомнения. В принципе ничего нового, привычное ощущение. Бывшие слова все равно  въелись своими длинными лозами в чистую бумагу, став её неотъемлемой частью. Я хотел бы успокоить себя, сказав, что это больше не повториться, но оно уже давно засело, где то глубоко внутри меня, оно сидит со злобным оскалом, в надежде что скоро ещё сможет показать своё лицо этому миру. Как бы силён не был страх, внутреннее я утратило свой облик, вместо него на первый взгляд множество невероятных бабочек, быстро перебирающие свои лапки по некогда пышному саду. Сейчас размышление о человеческой натуре не выходит из головы. Я не смогу сказать, что когда то испытывал к ним безумную любовь, с самого детства я презирал их, ненавидел, за их чёрную душу, за лживые, ядовитые языки и сам не заметил, как стал их второй копией. Хотя. Не в этот раз. Вернусь к этому позже.
 
Четверг. 
 
Проснувшись раним утром я ещё долго лежал без движения, впитывая первые лучи солнца под багровым одеялом напоминавшее старое вино. Спиральные в воздухе клочки дыма от сигарет  заставляют меня расслабиться. Сама кровать словно огромный ствол дерева заключивший меня в свои объятия, поющий мне колыбельную, тихую, шуршащую, словно я в лесу, дует сильных ветер и деревья разговаривают со мной.  Туманность пробивающаяся сквозь открытые окна придаёт таинственности моему одинокому существованию среди зелёных друзей. Чувство одиночества не покидало меня с того момента, когда люди медленно начали уползать из моей и так несчастной жизни. Не могу сказать с чем это было связано, мой ли характер сыграл ключевую роль, собственные страхи выползающие в виде тараканов, с блестящими спинками из моего рта так их пугали или же моё бессилие наскучило им, они решили больше не спасать меня. Вот так я и остался один , сейчас же я лежу в доме на улице Томэнт, в маленьком городке, куда я перебрался по собственной тяге, желая не испытывать жгучие прикосновения людских очей на и так израненной спине. Комната в которой я лежу , поглощена не тишиной, а разными тембрами голосов. Вся деревня в один миг заполонила и так тесную комнату. Гул водонапорных башен, звук реки, напоминающий течение горячей крови по вискам, косы обрывающие жизнь жёлтых стариков. Теснота заставила меня встать. Как мне тяжело.
 
Половина пятого.
 
Садясь на привычное уютное место в дальнем углу своего любимого кафе Генри хотел забыться. По жизни это был тихий, замкнутый парень, давно закончивший школу и поставивший точку на своей жизни. Переехал в Томэнт, где мог в одиночестве наблюдать за людьми, природой, рассуждать на разные темы волнуемой души. Сам он был художником, некогда проживающий в Англии. Отношение к художникам в его семье были напряжённые, родители долго сопротивлялись против его выбора, но поняв, что сын не собирается отступать дали полную свободу. Частое столкновение с насмешниками, скандалами и непонимание в обществе, разрушили всякую надежду у ещё тогда слабого организма. Свобода творчества не дала никакого просвета, когда пришлось столкнуться с бедностью. Навалившиеся проблемы в считанные секунды выжили Генри из родного города, семьи, избавили его от друзей, забрали прежний мир. Ему пришлось искать новое место, в котором он и оказался сейчас.
Само кафе давно  притаилось в старом особняке, среди безделушных магазинчиков, на улице, которая вела вниз к самой реке, по склону из камней, с извилистой тропой и низким забором, который с истечением времени утратил свои частицы, но при этом крепко подружился с кудрявой травой, которая по сей день поддерживает своего единственного друга. Вывеска была до жути скромной и стыдливой вещью среди всего прочего, имеющее название  « Кафе у Юзе». Чем она меня привлекла до сих пор понять не могу, так просто и так прекрасно висела вертикальная дощечка, удерживающая фонарь на единственном крючке. Неподалёку  висели часы, когда то улыбающиеся каждому прохожему, махая разными руками, даря людям каждый стук своего сердца, сейчас они уже давно не те, временной возраст застыл на двух, меньшая рука ушла в дальнее путешествие, правый угол потерпел крушение, когда меленький мальчик решил познакомить его с камнем. Хозяин кафе был маленьким старичком с довольно приятной наружностью, ещё сохранивший доброту в сердце, а может из за ограниченности в возрасте стал таким. Всегда ухоженный внешний вид, свободные брюки дающие преимущество ему худым, дряблым ногам и  темно шоколадные ботинки, казалось старику и не нужно зеркало с такой обувью . Чёрная, хлопковая,идеально выглаженная  рубашка, рукава которой нежно обвивали локти и непременно забавная деталь, маленький платочек, которых висел словно беззащитный щенок на заборе,пытавшийся   его преодолеть.
По четвергам Юзе раскошеливался,  хотя сам был на грани банкротства, но при этом всегда хотел порадовать своих посетителей живой джазовой музыкой. И всякий раз я случайным образом проходил мимо его владений , где из деревянной двери выползали щупальца света и я всегда знал, что меня ждёт если я сейчас распахну эту дверь. Внутри странствовал бархатный, негромкий звук проплывающего парохода. Это был саксофон, с идеально выгнутой спиной, словно змея готовившаяся напасть. Бусины ссыпались между и так немногими гостями - это было фортепиано. Сегодня самый любимый день - здесь играет джаз.
Старичок давно уже выучил мою наружность, которую сам я стал забывать, ведь остерегался подходить к зеркалам ,боясь снова увидеть эти глаза,  глаза наполненные болью, а может это равнодушность, кто знает. Поздоровавшись лёгкой улыбкой, Юзе  вернулся к обтиранию листьев от пыли.
«Как я не зайду вечно он трётся возле этих растений. Пускай занимается только здоровыми, зачем ему эти чахлые, давно бы их на выброс»- подумал Генри, не понимаю почему старик вечно хочет помочь всем.
Я уселся возле окна, люблю красивую местность уж такова моя натура. Войдя сюда ты как будто попадаешь в другой временной карман. Сладких мёд медленно льющийся в пространстве, запах хвойного леса, закуривать в такой час одно удовольствие. Деревянный паркет издающий молящие звуки больше по нему не проходить, стены выкрашенные в черно-красный поглощают добрую половину света , лампы свисающие с потолка с иероглифом «везение и процветание»
Смотрю на молодую африканку облитую крепким кофе без молока, волосы аккуратно собраны в пучок, нежнейшее облако так и хочется в них запустить руку, украшены они единственным красным цветком, название которое я все никак не запомню. Скоро раздаться её голос, ради которого я сюда и спешу. Ну а сейчас я разглядываю стены украшенные фотографиями неизвестных для меня людей и...
-Как вам здесь, сэр?, - Произносит человек без лишней суеты, тихим, успокаивающим голосом. Лицо напоминавшее высохшее дерево, принявшее единую форму, легкая улыбка витала на его лице ,он ждал  пока нарушится тишина. Нежно обхватив длинными корнями меню, постукивая спокойный ритм. Там сидит молодой юноша в пиджаке, медленно оценивающий виски. Обычно Юзе всегда интересуется состоянием клиентов.
О чем же мы говорили? Точно, столики имеющие круглую форму с отливом оранжевого. Вообще атмосфера кафе навевает воспоминания для заблудших душ потерявшие слово в мире, здесь они услышат намного больше, чем смогли бы сказать. Мне надо что то заказать.