Саша vs. Олег

 Лежу в темноте и переписываюсь со знакомой, у которой тоже нет света. Она как раз собирается выходить из дома: её пригласили в гости на вечер виниловой музыки. Звучит мило и невинно, но нам обоим понятно что её там отчпехают под приятный шероховатый звук пластинки. Но самое эротичное в этом приглашении — возможность зарядить телефон. Даже я бы поехал. Наша с ней переписка зашла про моего бывшего начальника, и она в шутку предложила сломать его жизнь. Я подумал, что вот это действительно романтично, тем более что для меня никто никогда ничего подобного не делал.
Но потом вспомнил, как за меня дрались парни во дворе. Это не гейская история, но всё равно забавно, что такое всплыло в памяти.
 Итак, мне было лет до десяти, по-моему. Во дворе я был самый мелкий и самый (ну кто бы, блин, сомневался) интеллигентный, и потому дико скучный. Во дворе был ещё Валик который пел в домашнем караоке песни собственного сочинения и чаще всего полнстью экспромтом, Юра по кличке Карась и два Саши — большой и маленький. Маленький, естественно, был борзый.
Как-то я гулял с ними в компании и нашёл на земле 10 гривен. Я сразу засунул их в карман и сразу же получил леща со словами: «Это не по-одесски». По-одесски, как оказалось, — это оставить большую часть себе, а процентов от 50 до 20 отдать тем, кто был с тобой, но не углядел находку (скид на братву, так сказать). В этот раз мне оставили 2 гривны, а 8 забрали два Сашки. На мой вопрос «Почему так?» ответили, что в Одессе таких вопросов не задают. Тогда я впервые понял, что такое «лох», на собственном примере.
 Иногда на лето в наш двор приезжал к своей бабушке парень по имени Олег. Приезжал он из Москвы и всегда говорил с этим блеющим акцентом, который нас так же бесил, как и его — наше штормовое «шо». В один из дней он что-то мне сказал, видимо обидное, но в силу умственных способностей я не понял, что именно. Зато это понял Саша маленький. Олег занимался бодибилдингом, а Саня — гоп-стопом. И вот Саня по-блатному (по сравнению с разговором Сани, Киевстонер изъясняется как Санкт-Петербурге в начале 20 века) объяснил залётному Олежке, что двор одесский, что я одессит и что ему осталось жить два вздоха и три выдоха, если он - залётный стриж, не извинится.
Он не извинился и ушёл домой, как оказалось — за деревянной шваброй. Саня сказал: «Ах ты ж сука!» — и тоже ушёл домой. Я ничего не сказал, но тоже ушёл домой, а когда вышел на балкон, понял, что Саня ушёл домой не просто так, а также за шваброй. С балкона, как самая настоящая принцесска, я наблюдал, как два типа рубятся на швабрах за мою честь: один- накачанный оборзевший бабкин внук, второй -  дохлый мелкий Саня "на спортивных штанах в кепочке и с цепочкой".
 Это было первое противостояние Украины и России, которое я наблюдал. Было приятненько и очень волнительно. Через несколько секунд, в течение которых я аж с третьего этажа слышал, как деревянные черенки "ухая" рассекают воздух, Саня попал ему в руку, а потом добил по спине. Одесса одержала внушительную победу, и моя честь оказалась спасена и к счастью на неё не претендовал победитель, как в рыцарских турнирах.
 Потом, уже в ходе общения, я понял, что Сашкам было на меня наплевать и им просто хотелось отмутузить Олежку, а тот ещё и с шваброй вышел. Но всё равно, вспоминая тот летний день спустя лет 25–27, мне очень тепло на душе за то, что кто-то за меня вписался.
P.S. Олежка (говна тележка), если ты это читаешь, ты мне тоже никогда не нравился. Я рад, что тебя отделали.