Оттенок 49 - цвет цифрового ЖЭКа

Предыдущие главы можно найти вот тут - http://proza.ru/avtor/margott&book=5#5

Выходные для Анны Сергеевны начались не с кофе, а с вызова в администрацию. Глава района, человек с лицом из дорогого глянца и амбициями размером с Эверест, встретил её не привычным криком, а зловещей, паточной вежливостью. На его дубовом столе, потеснив бюст классика, лежал новенький планшет и глянцевый буклет с надписью: «Смарт-Канализация 2.0. Будущее уже здесь».

— Садитесь, Аннушка, — ласково сказал Глава, не отрываясь от экрана. — У меня для вас две новости. Обе инновационные. Мы запускаем пилотный проект «Цифровой ЖЭК» прямо на базе моего дома.

Анна Сергеевна почувствовала, как по спине пробежал холодок, предвещающий гидравлический удар.

— Если всё пройдет гладко, — Глава наконец поднял на неё глаза, в которых не было ничего, кроме холодного расчета, — мы вас... финансово оптимизируем. С почетом. В архив. Напишете мемуары «Как я латала трубы в эпоху динозавров». Дадим дорогу молодым технократам с их облачными решениями.

Он сделал паузу, любуясь своей «прогрессивностью».

— Но есть и второй вариант, — голос его стал жестким. — Если случится хоть малейший сбой, если ваши... хм... специалисты старой закалки что-то напутают в стыковке с высокими технологиями... Я лично сделаю так, что на вас спишут всё. От провала нацпроекта до убытков бюджета. Вас, Анна Сергеевна, съедят с говном на глазах у всего региона. Вы меня услышали?

Анна вышла из кабинета, пошатываясь. Воздух города, обычно пахнущий пылью и мазутом, показался ей разреженным. Она понимала: это капкан. Если автоматика сработает — она не нужна. Если сломается — она виновата.

Вернувшись в ЖЭК, она застала Петровича в его каптерке. Он сидел на перевернутом ведре и вдумчиво читал Карме вслух инструкцию к новому газовому ключу. Кот слушал с таким видом, будто собирался сдавать по ней экзамен.

— Ваня... — тихо сказала Анна, прислонившись к дверному косяку.

Петрович поднял голову. Он сразу всё увидел. Не в словах, а в том, как дрожали её пальцы, сжимающие бесполезный глянцевый буклет.

— Что, Аня? Опять «Лабуба»? — басом спросил он, откладывая инструкцию для кота.

— Хуже, Ваня. Будущее пришло. И оно хочет нас похоронить.

Петрович посмотрел на буклет, на котором улыбающийся молодой человек в чистом комбинезоне обнимал блестящую трубу.
— Будущее, говоришь? — Петрович медленно встал, разминая широкие плечи. — Ну, пусть заходит. Посмотрим, из какого оно сплава сделано.

Прошло две недели. Новая система «Смарт-Канализация 2.0» в доме Главы работала подозрительно безупречно. На планшетах бегали зеленые графики, датчики мигали ласковым светом, а мобильное приложение Главы каждое утро бодро рапортовало: «Расход воды в норме. Настроение труб — отличное».

Глава сиял. Это был его личный триумф над «ржавым прошлым». В честь такого успеха он решил собрать внутренний праздник — узкий круг делегации, пресса и, конечно, Анна Сергеевна. Для неё этот вечер был сродни приглашению на собственную казнь.

— Видите, Аннушка? — Глава вальяжно обвел рукой гостиную, где в хрустальных бокалах искрилось шампанское. — Никакой грязи, никаких пьяных сантехников. Цифра! Прогресс! А вы боялись. Завтра подпишем приказ о вашей... оптимизации.

Анна Сергеевна стояла у стены, сжимая в руках пустой бокал. Она чувствовала себя лишней деталью в этом стерильном мире. А в это время в подвале дома, глубоко под ногами ликующей толпы, происходило то, чего не видел ни один облачный сервер.

Старый трансформатор, помнивший еще Хрущева, выдал серию мощных скачков напряжения. «Умная система» на мгновение ослепла. Микросхема «Заглушки 3000» перегрелась и выдала логическую ошибку: она решила, что в доме начался пожар пятой категории сложности, и одновременно — что бассейн на втором этаже пересох.

В гостиной внезапно выключился свет, а через секунду на дорогих гостей из противопожарных спринклеров обрушился ледяной ливень не только из воды, но и из фекалий. Музыка сменилась истошным воем сирены.

— Это... это презентация спецэффектов! — крикнул Глава, пытаясь сохранить лицо, пока вода заливала его шелковый галстук.

Но когда из-под плинтусов забили гейзеры, а «умные» замки на дверях намертво заблокировали выходы, паника стала настоящей. Программа пыталась закрыть магистральную задвижку, но старый советский «Морж-64», прикипевший к трубе намертво, лишь насмешливо гудел под ударами хилого сервопривода.

— Где кнопка выключения?! — орали инноваторы, тыкая в погасшие планшеты. — Сервер не отвечает! Запрос в режиме ожидания!

Анна Сергеевна, единственная, кто не потерял голову, рванула в подвал. Она знала: если сейчас не перекрыть главный стояк, этот «умный дом» станет братской могилой для репутации Главы и её собственной жизни.

В подвале было по колено воды и фекалий. Труба под давлением вибрировала так, что, казалось, сейчас лопнет сам фундамент. Анна Сергеевна, в своем парадном костюме, бросилась к задвижке. Она хваталась за ледяной, скользкий маховик «Моржа», сбивая ногти в кровь, пытаясь провернуть то, что не поддавалось годами. Она закрывала грудью свищ в трубе, из которого хлестала мутная, ледяная жижа.

— Повернись... ну повернись же, зараза... — шептала она сквозь слезы, теряя силы.

Её никто не видел. Для гостей сверху она была «ретроградом», а здесь, в темноте и холоде, она была единственным живым щитом между ними и катастрофой. И в тот момент, когда пальцы окончательно соскользнули, а надежда утонула в грязной воде, из темноты подвала протянулась теплая рука в замасленной спецовке.

— Отойди, Сергевна, — басом прозвучало над ухом. — Дальше я сам.

Петрович не выглядел спасателем из голливудских фильмов. Он выглядел как человек, которого только что оторвали от очень важного дела — например, от созерцания вечности под урчание Кармы. Спокойно, почти буднично, он отодвинул намокшую, дрожащую Анну Сергеевну плечом.

— Подержи фонарик, Сергевна, — бросил он, даже не глядя на неё.

Сверху доносились крики, грохот падающей мебели и визг «техно-гуру», который пытался перезагрузить роутер, стоя по щиколотку в говне. Петрович на этот шум даже ухом не повел. Для него мир сузился до одной точки — до прикипевшего маховика задвижки «Морж».

Он полез за голенище своего правого сапога. Там у Петровича всегда жил «Аргумент-младший» — короткий, заточенный с одной стороны стальной ломик, выкованный еще его дедом из рессоры трофейного немецкого грузовика. Этот лом не знал, что такое Bluetooth, но зато он отлично знал закон рычага.

— Смотри, молодежь, — негромко сказал Петрович в пустоту подвала, хотя инноваторы были далеко. — Сейчас будем обновлять прошивку.

Он вставил ломик в пазы маховика. Уперся сапогами в склизкую стену. Его широкая спина под замасленной спецовкой натянулась так, что послышался треск ткани. Петрович глубоко вздохнул, и в этом вздохе было всё: и годы стажа, и презрение к пластиковым трубам, и скрытая нежность к этой женщине, что дрожала, стоя по колено в воде.

— Ну... пошла, родная! — выдохнул он вместе с таким сочным матерным эпитетом, от которого, кажется, даже вода в подвале на секунду замерзла.

Раздался металлический стон. Это не был звук программы — это был крик побежденного металла. Ржавчина сдалась. Маховик, вздрогнув, медленно провернулся на четверть оборота, потом еще. Петрович, методично наваливаясь всем весом, крутил «Моржа», пока гул в трубах не сменился кротким шипением.

Наверху внезапно стало тихо. Ливень прекратился. Гейзеры из-под плинтусов опали, оставив после себя лишь хлопья испорченного ковролина и тяжелое дыхание Главы.

Петрович вылез из-под трубы, вытирая руки о ветошь. Ломик привычно скользнул обратно в сапог.

— Всё, Сергеевна. Давление сбросил. Теперь пусть свои планшеты сушат.

Он повернулся к ней. Анна Сергеевна стояла в луже, её парадный костюм за пятьдесят тысяч был безнадежно испорчен мазутом и ржавчиной, тушь потекла, а прическа напоминала стог сена после бури. Но она не смотрела на костюм. Она смотрела на Петровича так, как не смотрят на начальников, на подчиненных или на героев из телевизора. Она словно впервые увидела Ивана. СВОЕГО Ивана.

В её глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас плескалось что-то такое, от чего Петровичу стало не по себе — как будто он случайно задел оголенный провод под напряжением в триста восемьдесят.

— Ваня... — прошептала она.

Она сделала шаг к нему, хлюпая мокрыми туфлями, и просто прислонилась лбом к его мокрому, пахнущему железом плечу. В этот момент в подвал ворвались «эффективные менеджеры» с фонариками в телефонах.

— Мы восстановили соединение! — радостно заорал главный администратор. — Система перешла в аварийный режим! Мы всё починили!

Анна Сергеевна медленно подняла голову от плеча Петровича. Её взгляд, вернувшийся к заводским настройкам «Железной леди ЖЭКа», заставил инноваторов замолчать на полуслове, а Главу, который как раз спустился в подвал, придерживая полы мокрого пиджака, заставил икнуть.

— Знаете что, Мефодий Проклович? — в тишине подвала её голос прозвучал как удар кувалды по пустой трубе.

— Что, Анна Сергеевна? — Глава непроизвольно перешел на фальцет, чувствуя, что почва (и так мокрая) уходит у него из-под ног. — Прежде чем ответить, подумайте! Нужно ли вам отвечать мне?! Я же вас сразу уволю! С волчьим билетом! С говном съем, как обещал!

Анна Сергеевна посмотрела на него как на досадную помеху в работе — так смотрят на старую прокладку, которую давно пора выбросить в утиль. Она медленно махнула рукой, отсекая все его угрозы:

— Да плевать. Идите вы все нахрен, Мефодий Проклович. Вместе со своими датчиками и «облаками».

Она крепче сжала мозолистую, пахнущую мазутом руку Петровича и посмотрела Главе прямо в глаза:

— Я вот что вам скажу: лучше стоять по пояс в говне рядом с любимым человеком, занимаясь своей работой, чем быть говном и делать вид, что ты работаешь. Пошли, Ваня. Нам здесь больше делать нечего.

В подвале повисла такая тишина, что было слышно, как падает капля воды с носа ошарашенного хипстера. Петрович, не сказав ни слова, только крякнул и, приобняв Анну Сергеевну за плечи, повел её к выходу.

Глава остался стоять в воде, открывая и закрывая рот, как выброшенный на берег краб. А Карма, спрыгнув с балки прямо перед носом Мефодия Прокловича, коротко и презрительно шикнул, после чего с достоинством задрал хвост и последовал за своими.

Она обернулась к Петровичу и, неожиданно для всех (и прежде всего для самого Вани), нежно, но крепко взяла его за руку.

— Пойдемте, Иван Петрович. Нам еще завтра... — она запнулась на секунду, глядя ему прямо в душу, — ...много дел обсудить надо. Личных дел.

Петрович только крякнул, поправляя кепку. Карма, который всё это время наблюдал за сценой из-под потолочной балки, тихо мяукнул. Кот знал: когда Анна Сергеевна называет Петровича по имени-отчеству с такой интонацией — это страшнее любого «Моржа». Это значит, что холостяцкая жизнь Ивана Петровича официально признана аварийным объектом и подлежит немедленному сносу. Эх. Жаль не убедил хозяина вовремя кастрироваться...