Начитанный дурак

     Жил-был в одном городе юноша по имени Виталий. Не то чтобы он был совсем уж дурак, нет. Он мог наизусть цитировать труды великих философов, рассказывать о звёздных туманностях и спорах древних богословов. Дом его был завален книгами от пола до потолка. Он читал за едой, читал на ходу, читал при свече до рассвета. Знаний в его голове было больше, чем пыли на тех самых книгах.
     Но была одна беда: вся эта мудрость застряла у него в голове, словно птица в клетке. Не мог Виталий простую розу посадить – в книге про садоводство было три разных противоречивых метода, и он, боясь ошибиться, так и не решился взять в руки лопату. Не мог посочувствовать горю соседа – ибо у стоиков читал про бесстрастие, а у поэтов про всепоглощающую страсть, и запутался в этих противоречиях. Люди над ним посмеивались.
     «Начитанный дурак», – говорили за его спиной.

     Однажды в город пришла беда. Страшная хворь скосила половину жителей. Лекарь был бессилен. И тогда старейшины, в отчаянии, пришли к Виталию.
     «Виталий, ты столько всего читал! – взмолились они. – Нет ли в твоих книгах спасения?».
     Виталий засуетился. Он сдул пыль с фолиантов по медицине, трактатов по алхимии, древних лечебников. Он зачитал им про гуморы тела, про влияние звёзд, про двадцать разных снадобий из единорога и корня мандрагоры. Говорил он красноречиво, цитировал учёных мужей, но глаза его были полны ужаса – ведь он не знал, что из этого правда, а что – вымысел. Он утонул в море знаний и не мог выловить из него простую спасительную рыбку.
     Пока он говорил, болезнь уносила новые жизни.

     Тогда вперёд вышла самая младшая дочь мельника, Агата, которую все считали простодушной. Она не умела читать, но умела слушать – не книги, а мир. Она видела, как вянут растения, и как они оживают от воды. Видела, как раны затягиваются под чистым бинтом.
     Не слушая больше учёные речи Виталия, она взяла котёл, натаскала дров и стала кипятить воду. Велела принести чистых тряпиц. По памяти, от бабушки, она вспомнила про горькие травы, что снижают жар, и послала детей собрать их на лугу.
     «Что ты делаешь? – воскликнул Виталий, оторвавшись от страниц. – В трактате Авиценны сказано, что при лихорадке нужно кровопускание! А ты варишь какую-то бурду!».
     «Твои книги не учат видеть, Виталий, – тихо ответила Агата, перевязывая руку больному ребёнку. – Они учат только читать. Я вижу, что грязная вода – плохо. Вижу, что жар – это огонь, а огонь тушат не кровью, а прохладным питьём и потом. Помоги мне кипятить бельё, а не кипятить мозги».
     Виталий стоял, униженный и растерянный. Перед ним был простой, ясный и нужный труд. И его горы знаний были бесполезны, как лодка в пустыне.
     Сгорая от стыда, он подошёл и начал помогать. Руки его, привыкшие лишь листать страницы, неумело кололи дрова, обжигались о котёл, путались в тряпицах. Но он делал. И видя страдания людей, он впервые почувствовал их – не через призму цитат, а сердцем.

     И тут произошло чудо. В его памяти, будто сама собой, открылась нужная страница. Не целый трактат, а одна строчка из старого лечебника: «…а от чёрного кашля, что лёгкие рвёт, спасает отвар из сосновых почек и мёда, ибо выгоняет липкую мокроту».
     «Сосна! – вдруг выкрикнул он. – Нужны сосновые почки! В книге «Сад здоровья» так написано!».
     Он не просто процитировал. Он вспомнил с целью. Агата посмотрела на него и кивнула: «Ну вот. Теперь твои книги заговорили на правильном языке. Языке дел. Беги в лес, знающий, покажи нам, как эти почки выглядят».
     Виталий побежал. Впервые ноги несли его не к пыльному столу, а навстречу живой, страдающей жизни. Он нашёл почки, помог с отваром.
Хворь отступила. Город выжил.

     С тех пор Виталий изменился. Он не перестал читать. Но теперь он читал и тут же выходил в мир, чтобы проверить прочитанное. Он сажал розы всеми тремя способами, чтобы понять, какой лучше. Слушал горе соседа и просто молчал с ним рядом, а не искал в памяти готовый ответ. Его знания ожили, потому что их полила вода настоящего дела и согрело солнце человеческого участия.
     И народ перестал звать его «начитанным дураком». Теперь о нём говорили иначе: «Вот идёт Виталий Мудрый. Много знает, но ещё больше – умеет».

     Мораль же этой сказки проста: знание без дела – что меч без рукояти. Им и драться неудобно, и себя поранить легко. Только в действии мы превращаем мёртвые буквы в живую мудрость...