Восток для философии

Природа земного пространства — это не только физический мир, но и зеркальное отражение человеческой культуры, философии и духовного опыта. Древние видели в Земле не ресурс, а собеседника. У человека такое уникальное качество является врожденным. И это был не случайный процесс, а закономерный этап эволюции человеческого разума не только во времени, но и в пространстве.

Платон, в своем учении о формах, предлагал идеи, которые выходят за рамки того, что доступно человеческому восприятию. Он рассматривал мир идей или форм как реальность, независимую от человеческого опыта. В дальневосточном бытие люди обращены к тем ценностям, что следуют из Древнего Востока.

Для древних китайцев нравственность (добродетель в гармонии с Дао) означает утверждение и понимание доброты неба и земли. Это видно из текстов “Книги Перемен”, где в иероглифах пытливый человек выяснит и переведет для себя знание о том, что небо и земля одновременно выступают и как условие, и как модель великой личности».

Интересно заметить, что азиатам становятся и те кто достаточно долго проживет на территориально-далеко отстающим от Китая или Вьетнама южных территориях, ставшим чуть более полутора столетий назад т Российской империей.Всматриваясь в таком географическом приближении, мы невольно переживаем эффект “узнавания”, как если бы восстанавливали в памяти забытые страницы собственной всечеловеческой биографии.

В общественно-значимом, современный технологический порядок, связан же со стремлением упорядочить, организовать, поставить на службу человеку хаос «естественного», а концепт «лаборатория» в этом понимании оказывает самое глубокое воздействие на мир, поскольку задет образцы рационального и целенаправленного действования.

Как ведь было в начале? Сначала - Земля без людей, потом появились те, кого мы называем нашими далекими предками, и это уже не обезьяны, а те у кого появился Разум. В необозримо длительный период появились примитивные орудия труда, появилась культура – один из наиболее многозначных категорий, вмещающих многообразные процессы и результаты человеческой деятельности, в материальных и духовных выражениях.

Мы всегда нечто большее, чем индивид: мы сверх того вся цепь, вместе с задачами всех этапов будущего этой цепи. Древние цивилизации, показанные Карлом Ясперсом, напоминают корни саксаула, что ищет воду под солончаком. Их «философия выживания» — прототип экологической этики, где нарушение баланса каралось богами, а не парниковыми газами.

В одном моем сюжете, табличка Тота — символ диалога культур через экологию: ибис, питающийся змеями, регулирует баланс, как Волга, смешивая пресные и солёные воды. Я показывал, что на Востоке возникли первые древнейшие системы письменности. И тогда логика вещей выходит на первый план, возникает тревожная ситуация обыденности, когда теряется здравый смысл в глубине духовности, как говорят «почва уходит из-под ног» мечтателя.

Каждый шаг прогресса был неотделим от утрат и разрушений, и это является до сих пор неизбежной платой за человеческий комфорт. Тогда все же, что же тогда движет историей? Люди, идеи, технологии или нечто трансцендентное?

Размышляя о предыстории и истории, Ясперс поднимает важнейший вопрос о природе человеческого прогресса. Для него прогресс не сводится к техническому развитию или материальному благополучию. Истинный прогресс, как полагали его нововременные авторы, — это развитие человеческого духа, углубление самопознания, расширение горизонтов мышления.

Мартин Хайдеггер использует термин "техносфера" для описания сферы, в которой технологии становятся неотъемлемой частью человеческого существования. Он подчеркивает, что наше восприятие реальности всегда связано с историческим контекстом и культурными кодами.

Ныне поэтому можно говорить об особом времени истории, поскольку жизненный мир, в котором существует человечество как целостность отсылает исследователя к протоистории, где отыскивается «изначальное историческое настоящее» . Но самый трудный вопрос заключается в очерчивании границ, где начинается и где будет заканчиваться философия.
 
Чаще задаются смысложизненные вопросы, те на которые, как правило, не может быть единственного, часто и верного ответа, предлагается скорее некий поток для комфортного следования мыслям читателя. Хотя именно в текстах философии обращается много внимания на то, что показали и рассказали люди, которые вникали в шифры написанного еще ранее, проникали в тайны мироздания и мировоззрения, представляли свое философское и научное объяснение…

В эпоху глобализации и цифровизации эти идеи приобретают новое значение, поскольку человек больше не существует в изоляции, а является частью глобальной сети связей и взаимодействий, то всеобъемлющее, что называется средой. Современная наука, говоря о Большом взрыве и энтропии, по-своему подтверждает: планета — временная форма, застывшая между хаосом и порядком.

Было ли это так? Как и что можем отметить, показать как цикл, который повторяется, следовательно, вместе с неизбежными изменениями природного они не в меньшей степени также зависят от времени года?

Есть математические расчеты Андрея Коротаева и Сергея Малкова, в котором восстанавливается линейка исторического развития на планете. Не менее завлекает, даже завораживает сама ситуация изучения исторических и даже околоисторических сюжетов, когда писатель и читатель, одновременно, но не одномоментно, находятся в одной компании. И не вместе, и не по отдельности, "включены" в друг друга, постигая один и тот же текст.

А стоит оторваться от текста, и сразу же в реальности, происходит вновь распад в социальные атомы, индивидов не обязанных и не нужных никому кроме себя, живущих и бытующих очень по отдельности, и уже совсем далеко от того, что повествуется в книге.

Вот у меня было в сюжете, что Табличка Тота, пролежавшая восемь веков в земле, трижды менявшей не столько названия (Хазария, Золотая Орда, Россия), сколько принадлежность, и древнее послание дождалось тех, кому оно должно было попасть в руки.
 
Знания не имеют родины, как облака не знают границ. Так в моем сюжете на найденной табличке каждая культура добавляла свой след: на ребре плитки — руническая зарубка, возможно, отметка тюркского шамана.

Ныне же мы ведь все более привыкли воспринимать природу как абстракцию, а не как непосредственную часть нашего повседневного существования. Что ж поверим, что мы знаем как быть, и через логику философия мы выходим за рамки эмоциональных и хаотичных размышлений, придавая им строгость и последовательность.

Возвращаясь к нашей истинности, зададимся вопрошанием: так можно ли раздуть еще тлеющий угли биологического бытия человека не в ущерб социально-человеческому?