Лилия

      Лилька влюбилась  в  Ташкент   сразу. Вот как только они с мамой вышли из самолета, доставившего их из заснеженного и морозного  Новосибирска,  так Лилька  и  поняла -  никуда она отсюда не поедет,   никуда и ни за что! Ей казалось, что  она, как Дюймовочка,   попала в сказочные  теплые края. Осталось только сказочных эльфов встретить!   Ташкент встречал  сибиряков  ярким мартовским солнышком, чистым безоблачным небом и букетиком  нарциссов в папиных руках.   
                По дороге из аэропорта Лилька с восторгом глядела по сторонам.  Временами даже взбиралась коленками на сиденье,  чтобы в заднее стекло разглядеть получше увиденное, за что, конечно,  получала от мамы.  За окном мелькали красивые здания, не  похожие друг на друга,    какие-то  все   нарядные - яркие, светлые, веселые!  Все было необычно для девочки, выросшей в Сибири.  В марте месяце и вдруг! - зеленая травка   под деревьями, клумбы с цветущими  тюльпанами и нарциссами.  И деревья - огромные раскидистые деревья с неяркими молоденькими листочками. Одно дерево особенно   поразило Лильку  - на нем не было листвы, зато оно  все было усыпано нежно-розовыми цветами!   Ветерок сдувал лепестки и они, легко кружась, падали на траву,   выстилая  подножие родного дерева нежным  розовым шелком.  Лилька не сдержалась  и вскрикнула от восторга:
- Папочка, а можно  выйти? Я хочу посмотреть поближе на это дерево! Можно?
Водитель вопросительно глянул на отца. Тот повернулся  назад и спокойно сказал:
- Это абрикос цветет. Здесь его называют урюк. Запомнила?  А выходить мы не будем : во-первых, нет времени,  а во-вторых…, - папа хитро улыбнулся и продолжил, - во-вторых   таких деревьев здесь много, и одно из них растет прямо во дворе нашего дома!
- Правда?! Правда-преправда?! - Лилька   вскочила и попыталась  обнять отца.
-Лилия! - строго сказала мама, - ты взрослая девочка, веди себя достойно, - и усадила  свою непоседу на место.
Мама всегда говорила ей так. Вот и Сумбела не  позволила взять в самолет:
- Лилия,  взрослые девочки  с игрушками не летают, -  твердо сказала мама  и  упаковала  Сумбела в чемодан.

        Сумбел -   любимая Лилькина игрушка , большой рыжий бельчонок. Его купил папа. Игрушка была, видимо, бракованная: косенькие  глаза на кривой мордашке , разной длины передние лапки,  плохо пришитый  белый овал на брюшке, отчего на животе у бельчонка образовалось что-то вроде кармана.   Только хвост его  был великолепен - настоящий  пушистый беличий хвост.
Мама,  конечно, удивилась папиной покупке:
- Да, бедолага,  кто ж его так  изуродовал?  Посмотреть бы в глаза этому мастеру!  Георгий, а что других-то не было ?
- Нет, он один такой - ин-ди-ви-ду-аль-ность! - восторженно  закивал папа.
- Да, да, он один такой на всем белом свете! -  весело  подхватила  дочка, - это же не просто бельчонок, это сумчатая  белка.  Сумбел, его зовут Сумбел!
        Сумбел был настоящим другом, только ему  девочка могла рассказывать все-все, даже то, что она терпеть не может  пирожки с капустой,  а еще  про то, что она хочет стать врачом, как ее папа, только не военным, а  обыкновенным, детским врачом; а  архитектором,  как  предлагает мама,  она  быть не хочет. И поэтому в художку ходить не хочет, а как об этом сказать маме? Как?  Мама сразу выдаст  свою волшебную фразу: «Лилия, ты взрослая девочка, должна понимать!»  А Лилька да,  была взрослой девочкой,  она уже училась в третьем классе.

            Лильке  понравилась и их новая квартира, в которой папа прожил  в одиночестве целых полгода, и двор с  большими тенистыми деревьями, и новая школа,  и  вообще  все, что ее окружало - девочка легко привыкала к  другой жизни. По воскресеньям они с мамой   знакомились  с городом   -   бродили  в центре, в  новых  районах, на окраинах  - мама называла  эти  прогулки экскурсиями. Она специально купила Справочник  туриста  с картой города и по нему разрабатывала  воскресные маршруты.  Летом из-за жары  они сокращали свои прогулки  -  отправлялись рано-рано утром, чтобы к полудню вернуться домой.  Иногда  к ним присоединялся папа, и тогда  «экскурсия» была   уж совсем веселой - в жару  папа   разрешал даже купаться в фонтане, не говоря уж о мороженом! Но это случалось  очень редко.  У папы  была тяжелая работа - папа  трудился в военном госпитале.

 Он  не любил говорить о нелегком своем  труде, но иногда  вечерами Лилька, лежа  в постели,  слышала, как папа рассказывал маме ,  с какими тяжелыми ранениями  порой прибывают к ним в госпиталь военнослужащие.                « Понимаешь, ведь мальчики совсем! А каково матерям?»- горестно  говорил отец.  Засыпая Лилька думала -  сейчас же не война?  откуда тогда привозят раненых?  « Как ты думаешь, Сумбел?», шептала девочка, обнимая любимую игрушку.

           Жизнь текла своим чередом. Папа пропадал на службе в госпитале, мама работала в библиотеке.  На летних каникулах Лилька днем оставалась  дома одна-одинешенька .  В  день,  который перевернул Лилькину жизнь, мама, уходя на работу, оставила ей записку: «Лилия, сходи , пожалуйста , на рынок , купи две лепешки.  Папа вечером обещал какой-то сюрприз на ужин.  Сдачу можешь потратить  по своему усмотрению - только не покупай   всякую ерунду.  Помни,  ты взрослая девочка!» На столе рядом с запиской лежал новенький юбилейный рубль с  профилем Ленина. 
      
 Мама  никак не могла привыкнуть к  новой жизни ,   даже восточный базар упорно продолжала называть  рынком.   А Лильке нравилось бродить по базару!  Правда, одна она  туда еще ни разу не ходила, хотя базар, огромный,  со множеством  рядов, был  совсем рядом , его даже видно было из окна Лилькиной комнаты. А сегодня - просто праздник какой-то !

Лилька  спешила на базар, зажав в ладошке металлический  рубль. Бежала и думала, что бы такое купить на сдачу. Новенький, блестящий  -  у входа на базар  Лилька разжала ладошку, чтобы  вновь полюбоваться на монету,  и в  ту же секунду   зацепилась  локтем  за железный штырь в воротах.  Монета выскользнула из  ладошки и  покатилась. Лилька кинулась  вдогонку , а монетка, дразня ее, все катилась и катилась  по дорожке с уклоном. Настигнув  наконец беглянку, девочка  присела и  с радостным возгласом прихлопнула ее ладошкой. Поднявшись,  от неожиданности вскрикнула -  прямо на нее смотрел   странный человек.  Испугавшись, Лилька  отскочила в сторону. Спрятавшись за ларек с восточными сладостями, она   внимательно разглядывала того, кто напугал  ее своим видом.

В Ташкенте она часто  видела людей , просящих милостыню  - и в подземных переходах, и на базарах, и  возле вокзала. Обычно это были взрослые мужчины или    женщины с  маленькими детьми. А сейчас перед ней был мальчик лет десяти- двенадцати. Он бездвижно  то ли сидел, то ли лежал на деревянной самодельной тележке. Точнее, это были просто  грубо сколоченные доски , к которым  приделали маленькие колеса  от детской прогулочной коляски.  Руки  его были неестественно вывернуты назад, ноги  перекрещены, причем коленки, острые , костлявые коленки   были на уровне плеч. Свалявшиеся каштановые волосы , наверно,   никогда не знали шампуня, глаза, большие  глаза цвета помутневшего янтаря,   неотрывно  смотрели на  Лильку.   Пересилив испуг, девочка подошла  к  тележке и молча бросила свой юбилейный рубль  в жестяную банку.

Мальчик  продолжал  смотреть, не отводя глаз.  Девочка поняла,  что  он смотрит на белую пластмассовую фляжку с водой, которая на тонком ремешке  болталась  у нее на боку - мама запрещала   в жару выходить из дома  без воды. Лилька  открутила красную крышечку и протянула мальчишке фляжку.    Мальчик  закрыл глаза и из-под густых ресниц пролились слезы  -  он не мог взять фляжку своими вывернутыми назад руками. Лилька поднесла  фляжку к  его губам. Он пил  жадно,  судорожно сглатывая воду,  не отводя глаз от своей спасительницы.   Лилька почувствовала, как тяжело этому несчастному мальчишке  с искалеченным телом и искалеченной судьбой.   В глазах его отражалась нестерпимая  душевная боль. Не выдержав, девочка разревелась . Присев на корточки, она  кричала сквозь рыдания:
- Почему ты здесь? Тебе нельзя  здесь находиться!  Ты же болен!  Где твой дом?  Где ? Покажи, я тебя отвезу домой.
Схватив веревку, привязанную к тележке,  Лилька  попыталась сдвинуть ее с места.  Мальчик остановил ее взглядом - долгим, тяжелым взглядом. Он покачал головой - не надо.

Не выдержав его взгляда, Лилька отвернулась. Вокруг было шумно -на базаре всегда много народа.  Горы   зеленых арбузов и  солнечно-желтых дынь возвышались перед ней.  . Яблоки ровными пирамидами выстроились на прилавках, персики в огромных тазах ждали своего часа. Торговцы  радостными голосами зазывали   покупателей.   Повсюду была жизнь - яркая, громкая, веселая.  Лилька подняла заплаканное лицо к небу: оно было такое же как всегда  - высокое,  голубое ,  ясное!   А в душе у девочки было темно от чужой боли, от чудовищной несправедливости, от людского безразличия.  Неужели никто не видит?! Столько людей проходят  мимо - и никому нет дела? !  Разве так может быть?

        Вытерев ладошками слезы, Лилька повернулась к мальчишке и спросила:
- Как зовут-то тебя?
Мальчик молчал.   Подумав, что он не  понимает по-русски,  она приложила руку к груди  и  по слогам произнесла:
- Я Лилия! А ты?
- Уходи, -  тоже по слогам сказал мальчик, - уходи , -повторил он,  и девочка поняла, что говорить ему тоже трудно.
- Мой папа доктор,  может, он знает, как тебя лечить. Тебе учиться надо, что же ты , всю жизнь здесь просидишь? Да иди ты! - кричала девочка, осознавая собственное бессилие. Махнув с досады  рукой, Лилька побрела прочь.
- Лилия, - раздался вслед ей тихий голос, - я Ильхом.

По дороге домой Лиля  разрабатывала план действий. Надо обязательно рассказать все папе. Папа придумает,  как правильно все сделать. Нет, она не станет пока никому ничего говорить. Сначала надо разузнать, кто привозит Ильхома на базар, кто заставляет его попрошайничать. Кто эти  злодеи? Где они живут? Надо их выследить, а потом вывести на чистую воду. При помощи папы, конечно. Придумав все, Лилька немного успокоилась.  Оставалось уладить еще один вопрос - с мамой. Придется ей соврать, что потеряла деньги и не смогла купить лепешек.  Врать нехорошо, она это знала...

           На следующее утро Лиля встала раньше родителей. Подошла к окну  - убедилась, рынок еще пуст. Только продавцы арбузов и дынь на месте -  спят рядом со своим товаром на узеньких пестрых матрасиках.
- Куда это ты вскочила в такую рань? - удивилась мама, увидев одетую и причесанную дочку.
- Мам,  я погуляю пока не жарко, ладно?- спросила Лиля .
-Хорошая идея, - согласилась мама.

На базаре Лиля заняла свое место за ларьком  - отсюда ей хорошо видно все, она уж этих злодеев рассмотрит  как следует, чтобы потом фоторобот в милиции  составить.  И номера машины запомнит, никуда они не денутся. Лилькины размышления разрушила  поразительная картина: со стороны бокового входа по дорожке везла тележку с Лилькиным новым знакомцем  хрупкая девочка-подросток .  Из своего укрытия Лиля наблюдала, как  девочка поставила на место тележку, подложила под колеса камешки, и , не взглянув на Ильхома, побрела обратно.  Лилька ринулась за ней.  Девочка  шла быстрым шагом, напевая негромко какую-то однообразную мелодию.

 Идти пришлось не очень далеко. У крайнего дома  узкой улочки  девочка остановилась. Лилька видела эти глиняные  небеленые дома старого города, но только из окна автобуса.  Когда-то, до землетрясения,  все дома  были такими, рассказывал папа. Девочка подошла к деревянным воротам,  и тогда Лилька подбежала к ней и спросила:
-Ты здесь живешь? -
Перепуганная девчушка кивала головой.
- Ильхом тебе кто? - продолжила допрос Лилька.
- Она не наш. Она чужой. Мы его кормить. Она не наш, - причитала девчонка. На ее громкие крики выскочила немолодая узбечка.
- Ти кто такой? -  спросила она , -  что нада ? - и заглянув в ворота крикнула что-то по-узбекски.
 Лильке  стало как-то страшновато и она, пробормотав что-то скороговоркой,  быстрым шагом отправилась домой. 

   Вечером  Лиля  рассказала все свои приключения папе.
- Вот так история! - удивился папа, - ну что ж, давай думать, что мы можем сделать.
- Папочка, миленький, что думать-то, его же спасать надо!
- Не торопись, дочка. Все это непросто.  Судя по описанию , у мальчика ДЦП. Вряд ли ему можно помочь. Но  во всяком случае, на базаре ему не место -  это просто бесчеловечно. Есть же спецучреждения для таких больных!  Обещаю тебе, дочка, я  этого так не оставлю.

          Папа сдержал обещание. Подключив своих сослуживцев, он выяснил, что больного ДЦП мальчика в младенческом возрасте оставили на лавочке возле того самого дома.  Женщина, у которой было уже семь дочек, взяла этого мальчика в надежде, что он вырастет и выздоровеет.  Назвала Ильхом , что значит "вдохновение". С годами  в семье  все  становилось  хуже.  Глава семейства умер, работать некому, вот Ильхом и стал их кормильцем.
- Вот такая история, дочка, - закончил папа свой рассказ.
- Но они же не будут больше его на базаре оставлять?
- Нет, конечно, они согласились перевести его в интернат для больных детей, там о нем позаботятся. Да, позаботятся, - словно убеждая самого себя повторил папа."

     Закончив чтение, старик снял очки и посмотрел  наконец на слушателей.   Восьмиклашки притихли в ожидании -   было не совсем понятно,  закончилась   эта   беседа  или  же нет.   Старик молчал.  Неловкая пауза  затягивалась.   Ситуацию спасла  молоденькая учительница, классный руководитель 8 «г» ,  неутомимый  организатор   придуманных  ею  «встреч с интересными людьми» .
- Ну что же, ребята, давайте поблагодарим нашего гостя за эту замечательную встречу!-  звонко выкрикнула она и первая зааплодировала.

- Может, у кого-то есть вопросы к  Илье Петровичу? -  хорошо  поставленным учительским  голосом спросила  классная,  делая акцент на  «у кого-то» - каждый раз перед очередным таким мероприятием   она  раздавала нескольким ученикам узенькие  бумажные полоски с  вопросами для гостя.
- Скажите , а когда Вы начали писать рассказы? -  уверенно прозвучал   голос отличницы.
-   Я с детства придумывал разные истории,  рассказывал их сам себе,  ну,  а как научился писать, так и начал записывать, -   медленно  произнес писатель.
- Что, прям с первого класса что ли ? -   с усмешкой выкрикнул   с последней парты  парнишка с хвостиком на затылке.  Брови у классной поползли вверх,  глаза  становились все больше, губы сжимались . Не выдержав  сверлящего взгляда учительницы , мальчишка   тихонько пробормотал :
- Ну правда же, интересно,   с  начальной школы  что  ли .. он  .. писателем …
- Позже, гораздо позже…- уклончиво  ответил старик.   Так же немногословно он ответил на все последующие   вопросы  - незапланированных  вопросов  больше не было.
 
       Заливистый звонок растормошил школьников, они повскакивали со своих мест  и, радостно прощаясь с гостем, спешили на перемену. Старик  неторопливо собирал  листы с текстом, складывал их в серую пластиковую папку.  Видно было, как трудно ему это дается - пальцы, деформированные, согнутые в верхних фалангах,  плохо слушались. Учительница подскочила помочь, но он взглянул на нее коротким взглядом и качнул головой - не надо. Она вернулась за свой стол  и, наблюдая за старым человеком, с сожалением думала о том, что все сегодня как-то неудачно вышло, не так, как  раньше. Обычно  приглашенные гости, чаще всего пенсионеры,  с радостью рассказывали и о своей жизни. и о работе, обо всех  успехах, какие-то забавные истории вспоминали.  А этот уж больно суров и немногословен. Надо же, а ведь она всегда с удовольствием читала его рассказы в местной газете - яркие, жизнерадостные,  трогательные такие.  А вот в жизни, оказалось, он совсем  другой. А в общем-то понятно: старый, больной человек -   ходит с трудом,  говорит медленно,  сутулится так, что  шеи не видно, руки вон не слушаются совсем.
 
         В кармане пиджака у гостя завибрировал телефон.  Медленно достал  телефон,  с трудом удерживая в левой руке,  согнутым пальцем правой руки старательно чиркал по экрану, наконец  ему это удалось и он обеими руками приложил телефон к уху:
- Лилечка, да, да,  моя хорошая, я  уже закончил .  Бегу к тебе, родная,  бегу, - радостно  повторял старик. Глаза его сияли теплым янтарным светом, он  и сам словно  светился   любовью и радостью.  Торопливо, как мог,  поднялся, опираясь на трость, подхватил папочку ,  и, попрощавшись с учительницей, заспешил к двери.

- Постойте!-   крикнула  вдруг  молоденькая учительница. Испугавшись  собственного голоса , который показался ей чужим, она замолкла .
Старик медленно  развернулся  к ней лицом и тоже  молча   смотрел на эту юную девочку, которая так старательно  играла взрослую  роль.
- Простите,  Илья Петрович, - неуверенно начала она, - простите, Вы сказали - Лилечка?
- Да, именно так я и сказал. Это моя жена - ее зовут Лилия, Лилия Георгиевна!
- А Вы?  -  девушка   старалась вернуть свой  хорошо поставленный  учительский голос, но он ее не слушался. И слеза, предательница, не удержавшись, поползла по щеке.
- А Вы?- повторила она, - Вы… Ильхом?
Старик  улыбнулся ей  глазами,  склонил голову в прощальном поклоне и , опираясь на трость вышел из класса.