Алгоритм для твоей звезды

   Они выросли под разными небесами. Её небо было низким и тяжелым, затянутым белой пеленой бесконечной зимы, сквозь которую лишь изредка проглядывали россыпи алмазных, ледяных звёзд. Его небо было высоким и глубоким, тёплым, как индиго, и усыпанным горячими тками созвездий, названия которых он знал наизусть. Но была одна общая черта: в десять вечера по местному времени каждый из них, ещё ребёнком, находил своё окно и смотрел вверх.
   Для неё это был ритуал утешения. Она чувствовала необъяснимую, щемящую пустоту, как будто половина её души живёт где-то за горизонтом. Она не формулировала это мысленно, но её детское сердце верило: если она видит эту звезду, ту, самую яркую, то и кто-то другой, там, в неведомом далеке, видит её тоже. И, возможно, чувствует ту же тихую грусть. Эта вера была не мыслью, а сенсорным воспоминанием — вкусом одиночества и ожидания одновременно.
   Ему же снились сны. Не образы, а ощущения: холодок на щеках, будто от мягкого инея, и смех, которого он не слышал ушами, но который отзывался эхом где-то в районе солнечного сплетения. Он просыпался с чётким, иррациональным знанием: он не один. Где-то существует девочка, для которой звук дождя или форма облака значит то же самое, что и для него. Это знание было похоже на внутренний компас, стрелка которого упрямо указывала в никуда, но с абсолютной уверенностью.
   С точки зрения психологии, это можно было бы объяснить синдромом воображаемого друга, проецированием или просто чувствительной детской психикой, жаждущей связи. Но объяснение не отменяло факта: нейронные пути в их мозгах, отвечающие за распознавание «своего», уже в детстве были настроены на частоту, которую не мог излучать никто из их окружения.
 Он стал программистом. Его движила не только любовь к логике, но и смутная, никогда не озвученная цель: создать систему, которая сможет преодолеть любые расстояния. Не просто передавать данные, а найти соответствия. Алгоритм, который сравнивает не интересы, а паттерны. Отпечатки души, оставляемые в цифровом следе: не что ты любишь, а как ты об этом говоришь; не твои фотографии, а твоё внимание к деталям на них. Он создавал не социальную сеть, а гигантский, сложный магнит, предназначенный для поиска одной-единственной частицы во вселенной шума.
  В день запуска основной платформы, глубокой ночью по его времени, он, движимый внезапным порывом, запустил финальный тестовый скрипт. Это был личный, почти мистический ритуал. Скрипт не искал ничего конкретного — он просто «вслушивался» в зарождающийся гул сети, пытаясь уловить в нём гармоничный диссонанс, идеальный контрапункт к его собственному внутреннему ритму.
 В  этот самый миг, в десять вечера по её времени, закончив работу, она машинально открыла новый, ещё сырой сайт. Не из интереса, а из той же детской привычки — проверить горизонт. Сделать шаг в неизвестное, навстречу тишине. Она ввела никнейм, который был намёком на её детскую звезду. И система, его магнит, среагировала.
   Не было уведомления. Просто её пустой профиль и его админ-панель на секунду соединились зелёной линией в схеме гигантской нейронной сети. Статистическая аномалия. Совпадение паттернов отдыха и активности, смутно сходные метаданные в музыкальных предпочтениях, загруженных в тестовую базу. Ничего особенного. Кроме одного: уровень синхронизации внутренних хронотипов — тех самых «десяти вечеров» — зашкаливал, будто они смотрели на одни и те же внутренние часы.
   Он увидел этот всплеск. Кликнул на аватар-заглушку. Написал первое, что пришло в голову, стерев всё написанное десять раз: «Привет»Она увидела сообщение от «создателя системы». И вместо любопытства или робости её накрыла волна абсолютного, почти физического узнавания. Это был не текст на экране. Это был отклик. Эхо её собственного долгого ожидания, вернувшееся через годы и километры. Она ответила.
И  в этот момент пропал интерфейс. Исчезли страны за окном, разница во времени, научные обоснования и психологические трактовки. Осталась лишь та же тишина, что была в детстве у окна. Но теперь в ней бились два пульса, наконец-то нашедшие свой синхронный ритм. Они не говорили о снах сразу. Они просто писали. И каждый знал, с абсолютной, иррациональной уверенностью:
«Это ты».
И это было не вопросом, а констатацией факта. Магнит сработал. Частицы, заряженные в детстве одной и той же тоской по далёкому и знакомому, притянулись. Научное чудо нашло свою романтическую реализацию. Сеть стала не причиной, а лишь проводником — мостом между двумя одинокими островами, которые всегда, в глубине своего существа, помнили о существовании друг друга.