Тихая квартира. алина алиева. гянджа. 5 2 26

Мы живём на втором этаже, и когда-то это был совершенно обычный дом, такой, где люди спокойно варят супы, смотрят телевизор и обсуждают погоду, но всё изменилось в тот момент, когда в нашей квартире поселились два маленьких природных катаклизма, которые официально называются детьми.
Семилетняя девочка у нас быстрая, как юла на максимальной скорости, как будто внутри неё встроен мотор от гоночного автомобиля, и она не ходит по квартире, а перемещается вихрем, оставляя после себя ощущение, что только что пронёсся небольшой ураган. А четырёхлетний рыжий мальчик тоже быстрый, но при этом настолько неуклюжий, что создаётся впечатление, будто он одновременно и спортсмен, и медвежонок, который впервые вышел на лёд и решил проверить, выдержит ли пол под его прыжками. Если он подпрыгивает, то подпрыгивает не только он, подпрыгивает дом, стены вспоминают молодость, люстра начинает слегка дрожать, а соседи снизу, наверное, автоматически проверяют, не началось ли землетрясение.
Сначала под нами жило много людей, потом их стало меньше, потом ещё меньше, а потом возникло странное ощущение, что жильцы не переезжают, а эвакуируются, потому что даже самые стойкие начинают понимать, что жизнь под нашими детьми — это не жильё, а постоянный аттракцион, причём без возможности выключить звук. Причём жалобы поступали не только снизу, но и сверху, потому что вибрация от рыжего прыжка обладала такой мощностью, что доходила даже до верхнего этажа, где люди могли бы, казалось, спать спокойно, но вместо этого ощущали, что у них над головой проходит репетиция парада слонов.
И вот однажды в дом вселилась новая соседка, ещё свежая, ещё спокойная, ещё уверенная в том, что она просто сняла квартиру, а не подписала контракт на участие в реалити-шоу под названием «Выживание рядом с детьми второго этажа». Она ещё не знала, что наш подъезд — это место, где после одиннадцати вечера жизнь не заканчивается, а только начинается, потому что именно тогда, когда нормальные люди выключают свет и укладываются спать, у нас открывается вечерняя программа.
В тот день дети решили, что им срочно необходимо устроить танцы на льду, и, чтобы всё было максимально атмосферно, включили по телевизору фигурное катание чемпионов под испанскую корриду. В квартире тут же зазвучала такая музыка, будто у нас внезапно открылся портал в арену, где сейчас выбегут быки, а вместо быков выбежали наши двое, которые начали изображать парное катание, но выглядело это скорее как два спутника, потерявшие связь с Землёй и летящие каждый по своей орбите.
Они разгонялись, прыгали, подскакивали, крутились, пытались синхронно что-то исполнить, но в итоге носились так, что казалось, будто квартира превратилась в каток, а каток — в зону стихийного бедствия. Грохот был настолько впечатляющий, что невозможно было понять, что громче: испанская музыка или топот маленьких ног, которые с каждым прыжком уверенно доказывали, что законы физики в нашем доме работают в режиме «с повышенной тревожностью».
И вот в какой-то момент, среди этого домашнего чемпионата мира по хаосу, вдруг раздался совершенно новый звук, который не был частью музыки и не принадлежал детям. Это был звук, который невозможно спутать ни с чем, потому что так звучит только человеческое отчаяние, достигшее своей финальной стадии. Мы прислушались, и стало ясно, что источник находится на улице.
Мы выбежали на балкон и увидели картину, достойную отдельной премии. Во дворе стояла соседка, растрёпанная, в ночнушке, с лицом человека, который только что понял, что его спокойная жизнь закончилась навсегда. Она выглядела так, будто её разбудили не дети, а сам апокалипсис, причём апокалипсис решил начать именно с её нервной системы. Она размахивала руками, как дирижёр, который пытается остановить оркестр из сотни барабанов, и кричала так, что улица замерла, машины словно стали тише, собаки прекратили лаять, а где-то вдалеке даже фонарь, кажется, начал моргать от страха.
Её голос был голосом человека, который уже выпил успокоительное, потом ещё одно, потом понял, что успокоительное не работает, и теперь находится на грани того, чтобы просто смириться и начать жить в режиме вечного кошмара. Она кричала так, будто хотела, чтобы её услышали не только мы, но и весь город, и желательно ещё космос, потому что если уж сходить с ума, то коллективно. По её виду было ясно, что в голове у неё уже складывается мысль, что она попала не в дом, а в филиал психиатрического театра, где главные актёры — двое маленьких фигуристов без тормозов.
Концерт в тот вечер действительно закончился, хотя слово «закончился» тут звучит слишком оптимистично, потому что скорее он просто сделал паузу, как делают паузу ураганы, чтобы набрать новую силу.
Соседка вскоре съехала, и после этого по дому поползли слухи, что в той квартире люди почему-то начинают сходить с ума, поэтому туда лучше не заселяться, потому что это не жильё, а испытание. Зато наши концерты продолжались, потому что дети не знают, что такое тишина, а  , коррида и проверка нервной системы всех окружающих
Зато наши концерты продолжались, потому что дети не знают, что такое тишина, а второй этаж, видимо, официально стал ареной, где каждую ночь проходят танцы, коррида и проверка нервной системы всех окружающих.