Всё будет хорошо

Наверное всё  будет хорошо .


Сегодня — 62 процента
Приложение обновлялось  в 8:00 утра, всегда с одинаковым коротким звуком, похожим на щелчок выключателя.
Шабтай просыпался  за минуту до обновлений.  Как будто тело помнило  расписание лучше памяти.
Шабтай   работал в небольшой мастерской. Чинил старые механизмы часов. Люди приносили ему поломанные часы , которые он оживлял.Еще Шабтай увлекся одной программой , в описании которой было сказано: вероятность того, что о вас забудут.
Не уточняется — кто именно.
Не объясняется — как.
Только процент. Без графиков. Без советов.
Шабтай уловил  несколько вещей.
Процент не падал резко.
Иногда замирал
Иногда  рос.
Он не знал, что исчезает первым. Имя, произнесённое вслух. Манера держать чашку, придерживая её снизу большим пальцем. Родинка на лопатке. Или ощущение, что рядом с ним было спокойно, даже когда они молчали.
Раньше Шабтай  пытался искать закономерности. Если ему снилась Джули  — процент рос. Если день проходил так, будто её никогда не было, процент также продолжал расти.Если Шабтай  находил старую фотографию и не задерживался на ней взглядом, цифра процента   не менялась.  Приложение не вступало в диалог. Оно не подтверждало и не опровергало никаких догадок.
Шабтай перестал спрашивать почему.
Осталось только на сколько.
С Джули он познакомился много лет назад. Она пришла под вечер, когда мастерская уже почти опустела. За витриной сгущались сумерки, и механизмы начинали звучать тише, будто тоже уставали от дневной суматохи. В руках у Джули  был небольшой предмет в потёртом футляре, который она осторожно держала.Это были старые часы.
— Они остановились, — сказала Джули
. — Я не знаю, когда именно.
Шабтай открыл футляр и прислушался.
— Иногда это происходит не сразу, — ответил он.
— Просто в какой-то момент становится незачем идти дальше.
Джули улыбнулась. Улыбка была не для него — словно она проверяла что-то внутри себя.
С улицы доносились шаги, чей-то смех, редкие голоса. Жизнь шла своим чередом.
— Ты правда думаешь, что время можно починить? — спросила она.
— Нет, — сказал Шабтай  после паузы.
 — Но иногда можно сделать так, чтобы оно не мешало.
Она кивнула, как будто именно это и хотела услышать.
Пока Шабтай работал, Джули говорила о мелочах: в соседнем доме снова сломался лифт; утром она опоздала туда, куда и так не хотела идти; ей всё труднее просыпаться без ощущения, что новый день уже что-то от неё требует.
Когда стрелки снова пошла, Шабтай  отложил инструмент.
— Это ненадолго, — сказал он. — Но сейчас работает.
— Мне достаточно «сейчас», — ответила Джули
— Знаешь, Шабтай, мне нравится, что ты  не обещал мне  больше, чем есть на самом деле..
Уходя, она забыла ремешок на столе. Шабтай  догнал её у двери, протянул ремешок,  их пальцы на секунду коснулись друг друга.
После этого случая  Джули стала часто приходить в мастерскую Шабтая.Она  садилась на стул у окна, пила слишком горячий чай, смотрела, как он работает. Иногда молчала. Иногда задавала вопросы, на которые не существовало правильных ответов.
Однажды Джули сказала:
— Если бы мне предложили узнать, сколько мне осталось помнить, я бы отказалась.

Через несколько месяцев она ушла.
Не внезапно, нет. Просто однажды не пришла. Потом прислала короткое сообщение: я уезжаю, мне нужно место, где ничего не напоминает о прошлом.
После её ухода процент впервые перевалил за пятьдесят. Шабтай запомнил это число, как запоминают дату, не понимая сразу, что именно в ней изменило жизнь.
Со временем Шабтай  начал делать странные вещи.
Менял маршрут в мастерскую,  в магазин, даже если опаздывал.
Ставил чашку в другой конец стола.
Покупал хлеб в пекарне, куда они с Джули никогда не заходили.
Надевал куртку, которую она не любила. Тёмную и  тяжёлую.
Иногда писал сообщения и стирал их не из страха, а из упрямства — чтобы фраза не обрела форму.
Шабтай  решил: если воспоминание спотыкается, если в нём есть шероховатости, его труднее стереть. Ровное забывается быстрее.
Иногда процент замирал. Шабтай не знал, связано ли это с ним.
Однажды цифра не изменилась три дня подряд. Он позволил себе надежду — осторожную, почти неловкую. Купил новую лампу для мастерской. Оставил свет включённым, уходя вечером, будто кто-то мог заметить. Заговорил с женщиной в очереди — о погоде, о хлебе, о пустяках, которые ничего не значили.
На четвёртый день стало 67%.
Шабтай  понял: система не наказывает ,но и не поощряет. Она просто считает. Как износ. Как расстояние. Как тишину между ударами сердца.
В ночь перед тем, как процент дошёл до девяноста, ему снилось море. Не шторм , не штиль , просто вода, которая помнит всё, но никого не держит. Проснувшись, Шабтай  долго сидел на краю кровати, не открывая приложение, и слушал как тикали его настенные часы с кукушкой.
Сто процентов  появились без звука.
Как будто это  не требовало подтверждения.
Шабтай ждал боли.  Пустоты. Ощущения, что его стерли окончательно. Но ничего не произошло. Стул стоял на месте. В окне отражался тот же двор. В чайнике не хватало воды.
Он вдруг понял: его забыли там.
А здесь он всё ещё был.
Он не удалил приложение. Просто перестал его открывать. Некоторые вещи существуют только пока за ними следят.
Вечером Шабтай вышел из дома без цели. Повернул не туда, куда ходил обычно. Купил хлеб, который никогда не брал. Несколько минут он шёл, не проверяя направление, и это оказалось неожиданно легко.
Вернувшись, он подумал: если бы кто-то  там сейчас пытался  его вспомнить  у них бы ничего  не получилось. Не потому что он исчез, а потому что в нём больше не было ничего застывшего.
Шабтай лёг спать,   первый раз за долгое время не зная процента.
Впервые
время ему не мешало.


7 января 2026 год
Масюта