1920 г. Конец полномасштабной Гражданской войны

Д. А. Белюкин. Белая Россия. Исход

ОСЕНЬ-ЗИМА 1919 г. РАЗГРОМ БЕЛЫХ АРМИЙ http://proza.ru/2026/01/31/493

ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ СОВЕТСКОЙ РОССИИ С ПРИБАЛТИЙСКИМИ СТРАНАМИ. 31 августа 1919 г. большевики предложили мир Эстонии, a 11 сентября — Латвии, Литве и Финляндии. 14–15 сентября представители четырех государств на встрече в Ревеле решили открыть переговоры с Советами.  13 декабря Эстония и Советская Россия подписали договор о перемирии, 2 февраля 1920 г. последовало заключение мирного договора. Литва, Латвия и Финляндия подписали мирный договор с Советской Россией позже в том же году.

ПОБЕДА СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В ХИВЕ. В начале 1920 г. потерпел поражение и бежал в туркменскую степь последний правитель Хивы Джунаид-хан (1918–1920). В апреле того же года Всехорезмский народный курултай провозгласил образование Хорезмской Народной Советской Республики.

ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКИ. В Иркутске красные задержались, поскольку не могли позволить себе вступить в боевые действия с Японией и теми русскими военачальниками, которые пользовались ее покровительством. На некоторое время Сибирь восточнее Байкала отдали японцам. 6 апреля 1920-го советское правительство создало в Восточной Сибири фиктивную Дальневосточную республику со столицей в Чите.
 
УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В АЗЕРБАЙДЖАНЕ. Турки захватили Баку в сентябре 1918 г. Скоро они пришли в состояние конфликта с азербайджанским правительством, где преобладали социалисты из партии Мусават, выступающие за радикальную земельную реформу, и это выставило завоевателей в невыгодном свете в глазах местного населения. После подписания на Западе перемирия турки эвакуировались из Баку, и город занял небольшой британский экспедиционный корпус.

Основным фактором, способствовавшим Советской России заново утвердить  свое влияние в Закавказье, был фактор дипломатический. Москва добилась дружественного нейтралитета со стороны Кемаля Ататюрка, нуждавшегося в ее поддержке против стран Четверного Союза. Кемаль отказался от всех пантюркских и панисламских притязаний и уступил России право на повторное завоевание Закавказья в обмен на обещание не вести коммунистической пропаганды на территории Турции. Российско-турецкое сотрудничество поставило под удар независимость республик; незаинтересованность союзных государств положила ей конец.

Приготовления к кавказской кампании пошли полным ходом с 17 марта 1920 г., когда Ленин приказал захватить Азербайджан и Грузию.  В ночь с 22 на 23 марта 1920 г. вспыхнуло армянское восстание в Карабахе. Азербайджанская армия была двинута против мятежников. В полдень 27 апреля ЦК азербайджанской компартии вручил бакинскому правительству ультиматум об передаче ему власти в течение двенадцати часов. Еще до того, как время истекло, 28 апреля 11-я красная армия из состава Кавказского фронта пересекла границу и подошла к столице республики; отдельные коммунистические части захватили стратегические точки в городе, а восставшие бакинские рабочие провозгласили Азербайджанскую Советскую Социалистическую Республику. На следующий день 11 армия вошла в Баку, не встретив сопротивления. Приехавший в тот же день со своим заместителем Кировым Орджоникидзе жестко подавил все попытки сопротивления. Нескольких азербайджанских лидеров были арестованы и казнены, в том числе премьер-министра и начальника штаба низложенного правительства.

ПРИЗНАНИЕ НЕЗАВИСИМОСТИ ГРУЗИИ И АРМЕНИИ. Из трех бывших членов Закавказской Федерации самым удачливым оказалась Грузия. С мая по ноябрь 1918 г. она находилась под фактической оккупацией Германии, то есть в состоянии относительной стабильности. Правительство — его возглавлял Ной Жордания — состояло в основном из меньшевиков. Осуществляя программу по земельной реформе, правительство изымало излишки сверх сорока акров: изъятое подвергалось переделу и либо сдавалось в аренду, либо продавалось крестьянам. Были национализированы крупные промышленные предприятия и транспорт. В результате произведенных социалистических преобразований в 1920 г. 90 % грузинских рабочих оказались занятыми на государственных или кооперативных предприятиях. Серьезные трудности возникли у Тифлиса с национальными меньшинствами, особенно с осетинским и абхазским, требования которых о самоуправлении он отказывался признать и удовлетворить.

7 мая 1920 г. советское правительство подписало с Грузией соглашение, в котором признавало независимость последней и обещало воздерживаться от вмешательства в ее внутренние дела. В секретном дополнении к соглашению Грузия соглашалась легализовать у себя коммунистическую партию. Москва назначила Сергея Кирова, заместителя Орджоникидзе, посланником в Тифлисе, и он спокойно начал закладывать основы будущего завоевания страны. В следующем месяце Москва признала независимость Армении в пределах границ Эриванской области до 1914 г. И там советская миссия, которую возглавил Борис Легран, стала штабом коммунистической подрывной деятельности.

ВЗАИМОВЫГОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ С ГЕРМАНИЕЙ. После того как Берлин узаконил частную торговлю с Москвой (май 1920), экономические отношения стали быстро налаживаться: за первые пять месяцев Германия продала России товаров на сумму свыше 100 млн марок — в основном это было сельскохозяйственное, типографское и конторское оборудование.

Идея сотрудничества с Советской Россией находила поддержку во всех слоях немецкого общества, за исключением, пожалуй, социал-демократов, но самыми страстными ее ревнителями выступали военные.

Противостоявшая в одиночку Франции и «англосаксам» Германия была беспомощна; залучив в качестве союзника Советскую Россию, она становилась силой, с которой приходилось считаться. Немецкий премьер-министр Йозеф Вирт сформулировал суть вопроса с прямолинейностью и четкостью: «Единственный шанс вновь восстать как великой державе я вижу для нас в том, чтобы немецкий и русский народы работали сообща, как соседи, в дружбе и взаимопонимании».

ОТСТАВКА ДЕНИКИНА. РУССКАЯ АРМИЯ ВРАНГЕЛЯ. В феврале 1920 г. деникинцы сумели овладеть Ростовом и Новочеркасском, но 25 февраля потерпели сокрушительное поражение вблизи станции Среднеегорлыкская.

27 марта остатки армии Деникина (за исключением тех, что успели отойти в Крым) капитулировали под Новороссийском.  Прибыв 2 апреля в крымский порт Севастополь, Деникин попал под давление недовольного офицерства, требовавшего его отставки. Он повиновался в тот же день. Голосование, проведенное среди старших офицеров, единогласно избрало на его место Врангеля. Тот, к тому моменту уже покинувший армию и живший в Константинополе, немедленно сел на британский корабль, отбывающий в Крым.

Врангель обладал тонким стратегическим чутьем. Помимо этого, он понимал и важность политики. Генерал окружил себя способными советниками, среди которых были Струве (ему поручили ведение иностранных дел) и Кривошеий, в прошлом министр земледелия, взявший на себя ответственность за внутренние дела. Находясь в двойной должности главнокомандующего 100 тыс. –150 тыс. армией и гражданского правителя над 400 тыс скопившихся на Крымском полуострове беженцев, Врангель сталкивался с непреодолимыми трудностями, что бы он ни решил делать: эвакуироваться или возобновить вооруженную борьбу.

Приняв командование, Врангель немедленно восстановил дисциплину в армии. Войско к тому времени было полностью деморализовано; у пехоты не хватало оружия, большую часть которого побросали в Новороссийске, а у казаков не было лошадей. Стали применяться суровые наказания вплоть до смертной казни для офицеров и солдат за неисполнение приказов, пьянство во время несения службы или мародерство. Это возымело мгновенное действие; войско Врангеля, переименованное в Русскую армию, стало, по отзывам, напоминать Добровольческую армию 1918 года, «когда она еще не была разбавлена насильственной мобилизацией и коррумпирована пьянством и грабежами».

Врангель не мог долго оставаться запертым в Крыму, поскольку полуостров не производил продовольствия достаточно, чтобы прокормить сильно увеличившееся население. По этим причинам он произвел 6 июня 1920 г. неожиданную вылазку на материк в районе побережья Азовского моря, в Северной Таврии. Операция прошла успешно. В августе Русская армия захватила Южную Украину и приблизилась к Донбассу. Отвоеванные приморские районы расширились до вполне обширных территорий, дававших обильную сельскохозяйственную продукцию. Чтобы добиться расположения населения, Врангель издал воззвание, в котором обещал защищать веру, обеспечить гражданские права и свободы, предоставить народу самому выбрать правительство. Одновременно с воззванием был опубликован приказ, которым большая часть земель, захваченных крестьянством в 1917–1918 гг., признавалась его собственностью, с оговоркой, что прежние владельцы получают обратно в собственность небольшие наделы, размер которых устанавливался законом. В июле и августе Врангель направил вторую военную экспедицию на Кубань, но там ему закрепиться не удалось.

СОВЕТСКО-ПОЛЬСКАЯ ВОЙНА. НЕУДАЧИ ПОЛЬСКОЙ АРМИИ.  В декабре 1919 г. Верховный совет союзников определил временную пограничную черту между Польшей и Советской Россией, известную как «линия Керзона», очертания которой определялись по этнографическому принципу. Поляки не признали ее, поскольку лишались таким образом Литвы, Белоруссии и Галиции, на которые у них имелись исторически обоснованные, по их мнению, притязания. Линия Керзона проходила от Гродно на юг через Брест-Литовск, причем Вильно и Львов оставались русским. Военные действия продолжались. В январе 1920 г. поляки заняли   Двинск, 6 марта – Мозырь.

Вину за начало польско-русской войны обычно приписывают Польше, и неоспоримо, что боевые действия открыли ее войска, вошедшие в конце апреля на территорию Советской Украины. Тем не менее, пишет Пайпс, данные, полученные из советских архивов, свидетельствуют, что, если бы Польша не напала именно в то время, Красная армия сделала бы попытку ее опередить. Советское Верховное командование начало разрабатывать планы операции против Польши уже в конце января 1920 г. Севернее припятских болот была создана высокая концентрация советских войск, и не позднее апреля их собирались послать в наступление.

 Гипотеза о том, что Москва строила планы захвата Польши, подтверждается недавно рассекреченной телеграммой, датированной 14 февраля 1920 г., посланной Лениным находящемуся с Южной армией в Харькове Сталину: в ней содержится просьба дать информацию о шагах, предпринятых для создания «Галицкого ударного кулака».

В марте 1920 г. Пилсудский объявил себя маршалом и лично возглавил 300 тыс. войск, находившихся на Восточном фронте. В течение марта—апреля поляки вели переговоры с Петлюрой, результаты которых вылились 21 апреля в секретный протокол. Согласно ему Польша признавала Петлюру главой независимой Украины и обещала вернуть ему Киев. Петлюра в обмен «уступал» Галицию Польше. Дипломатическое соглашение 24 апреля дополнили тайным военным договором, предусматривающим совместное ведение операций и последующий вывод польских войск с Украины.

25 апреля численно превосходящая противника польская армия при поддержке двух украинских дивизий взяла Житомир и двинулась на Киев. Им противостояли Западный (командующий Тухачевский) и Юго-Западный (командующий Егоров, член Реввоенсовета Сталин) фронты Красной Армии. Двенадцатая красная армия отступила, несмотря на то что готовилась к боям еще в январе: она была ослаблена мятежами и дезертирством, особенно в украинских частях. Красным приходилось также отбиваться от достаточно эффективных действий партизан у себя в тылу. 7 мая поляки заняли столицу Украины.

Но триумф Польши оказался недолговечным. Ожидавшегося восстания украинского населения не произошло. Более того, вторжение вызвало в России невиданный патриотический подъем, сплотивший социалистов, либералов и даже консерваторов в поддержку коммунистов, защищавших страну от иностранного агрессора.  14 мая перешел в контрнаступление Западный фронт, а 26 мая – Юго-Западный. 30 мая советская пресса опубликовала воззвание генерала Алексея Брусилова, командовавшего наступлением русской армии в 1916 г.: он приглашал всех бывших офицеров царской армии, которые еще не успели записаться в Красную Армию, сделать это.

5—6 июня буденновская кавалерия прорвала линию поляков. 12 июня польская армия оставила Киев и начала отступать с такой же скоростью, с какой до этого продвигалась вперед. Контрнаступление советских войск осуществлялось двумя фронтами, они разделялись непроходимыми припятскими болотами.  2 июля Тухачевский объявил приказ: «Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару… На Вильну, Минск, Варшаву — марш!». Упоенная победой, 11 июля Красная армия взяла Минск, а через три дня — Вильно. Гродно пал 19 июля, Пинск – 23 июля, Брест-Литовск — 1 августа. К этому моменту армия Пилсудского потеряла все территории, захваченные с 1918 г.: Красная Армия стояла уже на Буге, за которым проживало польское население, и готовилась форсировать реку. На всех завоеванных территориях вводились советские методы управления.

В Польше военные неудачи вызвали политический кризис. Под давлением противников украинской авантюры, а их было немало и среди правых, и среди левых, 9 июля правительство уведомило союзников, что готово отказаться от территориальных претензий к Советской России и начать мирные переговоры. Керзон незамедлительно передал заявление Польши Москве, предложив установить перемирие с временной разделительной линией по Бугу, имея в виду определить постоянную границу позднее. Британия изъявила готовность выступить в качестве посредника. Свои предложения Керзон дополнил предупреждением, что если Советская Россия вторгнется на территорию собственно Польши, то Британия и Франция вступят в войну на стороне последней.

Нота Керзона вызвала разногласия в рядах большевиков. Ленин, которого поддержали Сталин и Тухачевский, считал необходимым отвергнуть сделанное предложение и проигнорировать предупреждение Британии: Красная армия должна идти на Варшаву. Он был убежден, что появление красных солдат и провозглашение аналогичных большевистским декретов, защищавших интересы рабочих и крестьян, заставит массы поляков подняться против «белого» правительства и согласиться на установление в стране коммунистического режима.

Но за решением Ленина стояли и более веские соображения. Каковы они были, он объяснил 22 сентября 1920 г. на закрытом заседании Девятой партконференции. Хотя формальной целью продолжения военных действий на территориях, где жили этнические поляки, декларировалась советизация Польши, Ленин обрисовал  истинные, гораздо более далеко идущие планы: «Перед нами стоял вопрос: принять ли это предложение [Керзона], которое давало нам выгодные границы, и, таким образом, встать на позицию, вообще говоря, чисто оборонительную, или же использовать тот подъем в нашей армии и перевес, который был, чтобы помочь советизации Польши. Здесь стоял коренной вопрос об оборонительной и наступательной войне, и мы знали в ЦК, что это новый принципиальный вопрос, что мы стоим на переломном пункте всей политики советской власти. До сих пор, ведя войну с Антантой, потому что мы великолепно знали, что за каждым частичным выступлением Колчака, Юденича стоит Антанта, мы сознавали, что ведем оборонительную войну и побеждаем Антанту, но что победить окончательно Антанту мы не можем, что она во много раз сильнее нас… И вот… у нас созрело убеждение, что военное наступление Антанты против нас закончено, оборонительная война с империализмом кончилась, мы ее выиграли… оценка была такова: период оборонительной войны кончился. Перед нами встала новая задача… мы можем и должны использовать военное положение для начала войны наступательной… Мы формулировали это не в официальной резолюции, записанной в протоколе ЦК… Но между собой мы говорили, что мы должны штыками пощупать — не созрела ли социальная революция пролетариата в Польше?..» Но и это еще не все, продолжал Ленин. Южная красная армия вошла в Галицию и тем самым установила прямой контакт с Карпатской Русью, что создало возможность осуществить революцию в Венгрии и Чехословакии.

Троцкий возражал против наступательной стратегии, предложенной Лениным: он считал, что следует принять предложение Британии о посредничестве, и призывал дать необходимые обещания относительно суверенитета Польши. В этом с ним было солидарно Верховное командование Красной Армии, уверенное, что сможет сокрушить польскую армию в два месяца, но при условии, что союзники дадут обещание не оказывать ей военной помощи; ввиду же предупреждения, сделанного Британией, а также возможности участия в конфликте Румынии, Финляндии и Латвии, оно предпочитало остановить наступление у линии Керзона. Главные партийные эксперты по польскому вопросу, Радек и Мархлевский, предостерегали против упований на то, что польские крестьяне и рабочие будут приветствовать вторжение русских.

Однако ленинская точка зрения победила. 17 июля ЦК принял решение продолжать войну на территории Польши, вслед за чем Троцкий и Каменев отдали приказ игнорировать линию Керзона и вести наступление на запад. Британии направили вежливую ноту, где отвергалось предложение о посредничестве. 22 июля Каменев приказал взять Варшаву не позднее 12 августа. Для управления советизированной Польшей создали Польский революционный комитет (Полревком), куда вошли Дзержинский, Мархлевский и еще три человека. Особенно Москву вдохновило то, что лейбористская партия Британии осудила польское правительство. 12 августа конференция тред-юнионов и лейбористов проголосовала за всеобщую забастовку в случае, если правительство станет упорствовать в своей пропольской и антисоветской политике. Для исполнения постановления создали Совет действия под председательством Эрнста Бевина. В свете этих событий перспектива вмешательства Британии выглядела все менее реальной. Примерно в то же время Международная федерация тред-юнионов в Амстердаме, входящая во Второй (Социалистический) Интернационал, проинструктировала своих членов усилить эмбарго на предназначенные для Польши боеприпасы.

ВТОРОЙ КОНГРЕСС КОМИНТЕРНА. В разгар советско-польской войны 19 июля в Петрограде открылся Второй конгресс Коминтерна. Место его проведения до последнего момента держалось в глубокой тайне, чтобы не навлечь на Ленина покушения. Сам он выехал из Москвы в Петроград ночью простым поездом. Через четыре дня заседания конгресса переместили в Москву, где они продолжались до 7 августа. На этот раз иностранцев собралось больше. Присутствовали 217 делегатов из 36 стран, из них 169 с правом голоса. Русские составляли примерно треть; следующими по величине были делегации из Германии, Италии и Франции.

Ленин преследовал на конгрессе три задачи: во-первых, создание во всех странах коммунистических партий. Эту — самую важную — задачу следовало решать, разваливая одновременно Социалистический Интернационал. Ленин считал, что поход против «буржуазного» строя требует дисциплинированных кадров из рабочих и вожаков, объединенных организацией, подобной российской партии большевиков. Таких кадров в Европе насчитывалось немного, поскольку социалистические и тред-юнионистские организации изобиловали «ренегатами» и «социал-шовинистами», сотрудничавшими с «буржуазией»: отсюда вытекала необходимость расколоть социал-демократическое движение и оттянуть от него собственно революционный элемент. Особенно это касалось Германии, страны, занимавшей в ленинской стратегии центральное место, поскольку там существовал самый развитой рабочий класс и самое организованное социалистическое движение в мире.

Во-вторых, следовало перестроить работу самого Коминтерна. В отличие от Социалистического Интернационала, выстроенного по принципу федерации независимых и равноправных участников, Коминтерн должен был следовать принципу «железного пролетарского централизма». По словам Зиновьева, Интернационал «должен стать единой Коммунистической партией, с отделениями в различных странах». Все зарубежные компартии подчинялись Исполнительному Комитету Коммунистического Интернационала (ИККИ). Тот, в свою очередь, являлся отделением ЦК РКП(б) и выполнял директивы последнего. Дабы обеспечить себе абсолютный контроль, РКП(б) забрала себе в ИККИ пять мест; всем остальным партиям выделили только по одному. 

В-третьих, следовало определиться с тактикой и стратегией классовой борьбы.  Непосредственной задачей всех зарубежных компартий становилась инфильтрация и взятие под контроль всех массовых рабочих организаций, включая и те, которые придерживались «реакционной» политики, а не только «прогрессивные». По инструкции, данной Лениным, коммунистические ячейки должны были внедряться в каждую массовую организацию, где можно — открыто, где нельзя — тайно. Конечной задачей Коминтерна было «вооруженное восстание» против существующих правительств с целью смещения их и установления коммунистических режимов. Все это являлось подготовительной фазой создания Всемирной Советской Социалистической Республики.

Некоторые западные коммунисты, вдохновленные примером России, желали начать немедленное и прямое наступление на свои правительства; они не усматривали никакого преимущества в предложенной Лениным тактике постепенной инфильтрации враждебных учреждений. В распространявшейся на Втором конгрессе брошюре «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» Ленин отвергал эту стратегию на том основании, что коммунисты за рубежом были слишком немногочисленны и слабы, чтобы начинать наступление. Расстановка сил требовала от них стратегии выжидания, использования каждого разногласия в стане врага, любой возможности пойти на объединение с потенциальным союзником. В соответствии с ленинской политикой инфильтрации ИККИ настаивал, чтобы все компартии за рубежом принимали участие в парламентских выборах. С его точки зрения, заполучить побольше мест в парламенте было не так важно, как использовать депутатский иммунитет для открытой дискредитации правительства и распространения коммунистической пропаганды.

Большие споры вызвала политика в отношении профсоюзов. Для Ленина инфильтрация профсоюзов и подрывная деятельность в них были второй по важности задачей в рабочих планах Коминтерна, поскольку поддержка организованного труда являлась необходимым условием европейской революции. Это, однако, становилось неимоверно сложной задачей, поскольку организованный труд на Западе склонялся к реформистской политике и сотрудничал со Вторым Интернационалом.

Прежде чем закончить работу, Второй конгресс принял самый важный документ, содержащий 21 «условие», на основании которых должен был проводится прием в Коминтерн. Его автор Ленин намеренно сформулировал требования, предъявляемые к кандидатам на вступление, в такой бескомпромиссной манере, чтобы предотвратить соискательство умеренных социалистов.

В Москве верили, что ключи к мировой революции находятся в Германии: ни в одной другой стране Коммунистический Интернационал не вел подрывной деятельности столь усердно, как там. Рабочим языком двух первых конгрессов Коминтерна был немецкий, а германским делегатам на них оказывались особые почести.

СОВЕТСКО-ПОЛЬСКАЯ ВОЙНА. ПОРАЖЕНИЕ РОССИИ. Между тем победоносное наступление Красной армии продолжалось. Польская армия отступала со скоростью 15 км в день; в ней царили хаос, уныние, не хватало предметов первой необходимости. Численно она также уступала противнику: по оценкам Пилсудского, у Красной армии под ружьем было в Польше от 200 тыс. до 220 тыс. человек, в то время как силы поляков не превосходили 120 тыс.

Ленин и советское руководство пребывало в эйфорическом состоянии. Ленин видел в настоящих событиях пролог к скорой европейской революции. 23 июля он телеграфировал Сталину в Харьков шифрованное сообщение: «Положение в Коминтерне превосходное: Зиновьев, Бухарин и также и я думаем, что следовало бы спровоцировать революцию тотчас в Италии. Мое личное мнение, что для этого надо советизировать Венгрию, а может быть также Чехию и Румынию. Надо обдумать внимательно. Сообщите Ваше подробное мнение».

28 июля Красная армия взяла Белосток, первый польский город к западу от линии Керзона. Два дня спустя Полревком специальным воззванием доводил до сведения населения, что занимается «закладыванием фундамента будущей Польской советской республики» и с этой целью «низлагает предыдущее дворянско-буржуазное правительство». Все фабрики, земли (за исключением крестьянских наделов) и леса объявлялись государственной собственностью. Ревкомы и советы создавались во всех населенных пунктах, занимаемых Красной армией. Обращаясь к своим агентам в Польше, Ленин настаивал на «беспощадном разгроме помещиков и кулаков… равно на реальной помощи крестьянам панской землей, панским лесом».

Ни польские рабочие, ни польские крестьяне не откликались с готовностью на этот призыв. Даже напротив: перед лицом иностранного нашествия поляки объединились, несмотря на сословное расслоение. Красной армии пришлось столкнуться с неприязненным отношением польских рабочих и обороняться от партизанских отрядов.

Силы наступавших были сведены в Юго-Западный фронт под командованием Егорова, туда входили 12 армия и конница Буденного, и в Западный фронт — в нем под командованием Тухачевского соединялись четыре армии: 3, 4, 15 и 16, усиленные 3-м кавалерийским корпусом генерала Гайка Бжишкяна. Сталин получил направление в Юго-Западную армию в качестве политкомиссара. (Изначально он был приписан Троцким к буденновской кавалерии.) Сталин побуждал высшее партийное руководство нацелить основной удар на южный сектор. Его не послушали. 2 августа Политбюро приказало пехотинцам Егорова и конникам Буденного перейти под командование Тухачевского. Тем не менее, по доселе не выясненным соображениям, Каменев, протеже Сталина, отложил исполнение этого приказа. Только 11 августа он распорядился временно приостановить операцию по взятию Львова и назначил Тухачевского главнокомандующим как Юго-Западного, так и Западного фронтов. 12 армия и конница Буденного получили команду идти на Варшаву. Сталин отказался подчиниться этим инструкциям.

В этот критический момент войны Тухачевский совершил ряд фатальных стратегических ошибок. Вместо того чтобы сконцентрировать силы для удара по Варшаве, он, видимо, считая, что она сдастся на его милость, направил 4 армию и кавалерийский корпус к северо-западу от столицы, то есть, по словам Пилсудского, «в пустоту». Операции придавался политический смысл: занять Польский коридор и передать его Германии, соединяя таким образом Восточную Пруссию с остальной немецкой территорией и получая в награду поддержку местных националистических кругов.

Не менее губительной оказалась брешь, которой позволили образоваться между осаждающими Варшаву основными силами Тухачевского и левым крылом Красной Армии (12 армией и буденновской кавалерией), где командовал Егоров и осуществлял политический надзор Сталин. На этом участке фронт длиной в 100 км держали всего 6600 человек.

Пилсудский не замедлил воспользоваться возможностями, которые возникли из-за ошибок, совершенных Красной армией. В ночь с 5 на 6 августа он сформулировал дерзкий план контрнаступления. 12 августа Пилсудский выехал из Варшавы, чтобы принять командование над тайно сформированными южнее столицы ударными боевыми частями численностью 20 тыс. человек. 16 августа, через два дня после того, как русские начали то, что должно было стать завершающим ударом по польской столице, он вступил в дело, послав свои войска в брешь на север, для удара по тылам основных сил противника. Поляки нанесли неожиданный удар из района реки Вепш в образовавшийся разрыв между Юго-Западным и Западным фронтами. Контрнаступление застигло красное командование совершенно врасплох. Поляки наступали в течение 36 часов, не встречая сопротивления: сам Пилсудский, опасаясь засады, лихорадочно объезжал свой фронт в поисках врага. Парировать его Тухачевскому было нечем. Левый фланг его фронта был разгромлен в течение суток, а правый отсечен и окружен севернее Варшавы (в плен попало порядка 120 тыс. красноармейцев, более трети из них умерло потом в польских концлагерях). Тухачевскому, чтобы избежать окружения, пришлось начать общее отступление.

В битвах, которые последовали за «чудом на Висле», из пяти находившихся на польской территории советских армий одна была полностью разгромлена, остальные понесли тяжелые потери: остатки 4 армии и кавалерийского корпуса Гайка Бжишкяна перешли в Восточную Пруссию, где их разоружили и интернировали.

Польские дивизии стремительно двинулись на восток. Разбитые части Красной Армии почти не оказывали им сопротивления. После того как Троцкий посетил распадающийся фронт и сделал доклад на Политбюро, оно почти единогласно проголосовало за мирные переговоры. 12 октября стороны согласились на перемирие.

Поражение Красной армии в Польше сильно повлияло на ленинский образ мысли. «В Красной армии поляки видели врагов, а не братьев и освободителей, — признал позже Ленин в разговоре с Кларой Цеткин. — Они чувствовали, думали и действовали не социальным, революционным образом, но как националисты, как империалисты. Революция в Польше, на которую мы рассчитывали, не произошла. Рабочие и крестьяне, обманутые приспешниками Пилсудского и Дашинского, защищали своего классового врага, позволили нашим храбрым красным солдатам голодать, устраивали на них засады и забивали до смерти». Этот опыт излечил Ленина от ложного убеждения, будто раздувание классового антагонизма, столь успешное в России, всегда и везде станет побеждать националистические настроения.

ПОБЕДА СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В БУХАРЕ. 28 августа 1920 г. вспыхнуло восстание в Чарджоу. Власть в этом городе перешла в руки временного революционного комитета во главе с большевиками. Те обратились за помощью к правительству Советской России, которая была им незамедлительно оказана. В Бухарский эмират вошли части Красной армии во главе с командующим Туркестанским фронтом Фрунзе. 1 сентября красноармейцы подступили к Бухаре, у стен которой произошло ожесточенное сражение. 2 сентября столица пала. В октябре Первый Всебухарский курултай провозгласил образование Бухарской Народной Советской Республики.

РАЗГРОМ АРМИИ ВРАНГЕЛЯ. Перспективы Врангеля в большой степени зависели от исхода советско-польской войны. Когда в сентябре после разгрома Красной армии под Варшавой военные действия в Польше были приостановлены и стороны вступили в мирные переговоры, судьба Врангеля была решена. На Южный фронт (командующий Фрунзе) была переброшена Первая конная армия Буденного. 20 октября Красная армия перешла в наступление. В конце октября она прорвала фронт белогвардейцев и стала стремительно продвигаться в глубь территории противника.  В первых числах ноября была освобождена вся Южная Украина, но для окончательной победы следовало захватить Крым. На Перекопском перешейке: против 133 600 красных стояло всего 37220 белых. Благодаря тому, что части красноармейцев удалось 8 ноября форсировать залив Сиваш и обойти мощные укрепления, воздвигнутые белыми на Перекопе, победа была достигнута в кратчайшие сроки. 12 ноября красные взяли Джанкой, 13 ноября — Симферополь, 15 ноября — Севастополь, 16 ноября — Керчь. Наступающих поддерживали партизанские части под командованием Махно, которые были посланы в атаку на самый укрепленный редут белых и ценой тяжелых потерь осуществили прорыв. Имеются сведения, что после сражения Троцкий приказал казнить 5000 оставшихся в живых махновцев.

Удерживая Красную армию на расстоянии, Врангель делал приготовления к эвакуации. Трудное отступление было осуществлено с показательной четкостью, войска дрались и отходили, не теряя строя. 14 ноября гражданская война формально закончилась: 83 тыс. военных и гражданских беженцев погрузились на 126 британских, российских и французских кораблей и отбыли в Константинополь. Врангель взошел на борт последним. Примерно 300 тыс. человек, сочувствующих белому движению, были оставлены. Победа большевиков сопровождалась неслыханным даже по меркам гражданской войны террором. В течение нескольких месяцев после установления в Крыму советской власти здесь было расстреляно не менее 12 тыс. человек.

ИТОГИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ. Число потерь в русской гражданской войне практически невозможно установить. Данные, недавно полученные из архивов Красной армии, свидетельствуют, что между 1918 и 1920-м в боях погибло 701 847 человек (не считая тех, кто пропал без вести или не вернулся из плена). К этим цифрам следует прибавить число потерь, понесенных при подавлении крестьянских восстаний, по некоторым оценкам — около четверти миллиона человек.

Потери белых подсчитать еще труднее: один российский демограф определяет их в 127 тыс.
К потерям в бою следует прибавить жертвы эпидемий, а также умерших от недоедания, холода и самоубийц: по некоторым данным, эпидемии унесли около 2 млн жизней. Известно также, что 91 % жертв гражданской войны составили гражданские лица.

Наконец, к потерям населения, которые понесла Россия в результате гражданской войны, следует прибавить тех, кто эмигрировал за рубеж; число их составляет от полутора до двух миллионов. Основная масса беженцев направилась в Германию и Францию, каждая из этих стран приняла по 400 тыс человек. Примерно 100 тыс. человек нашли прибежище в Китае.

Большинство русских эмигрантов были чиновниками, представителями свободных профессий, купцами, интеллектуалами. Они составляли в свое время основу предреволюционной российской правящей европеизированной элиты.

Великая Российская революция 1917-1922 гг.  http://proza.ru/2011/09/03/226