Старина Штирлиц и русский чемоданчик

Написано в жанре: черно-красно-белый юмор.

13.3.1945 (9 ЧАСОВ 11 МИНУТ) по московскому времени.

– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться! – загадочно произнёс обергруппенфюрер СС Мюллер.
Посиделки четвертого отдела РСХА часто проходили в его кабинете, который одним видом располагал к непринужденной и дружеской обстановке.
На стенах висели веселенькие фотографии пыточных камер, мистические ландшафты Дахау, групповые снимки лагерных узников возле дымящихся крематориев, и другие, приятные сердцу фашиста картинки.

Офицеры, толпясь, начали расходиться, и только советский разведчик Исаев, маскировавшийся под маской штандартенфюрера СС Штирлица, неохотно повернул обратно.
Сегодняшний капустник у шефа тайной полиции Мюллера проходил без особого задора. В этот раз обергруппенфюрер СС не рассказывал сослуживцам бородатый анекдот про Гитлера, подглядывавшего в женской бане, не угощал их американскими сигаретами "Кэмел" и свежей мацой, присланной ему бабушкой Цилей, сбежавшей от нацистских приставаний в Лондон.

Старине Мюллеру было не до шуток. Вчера он был вызван на ковёр к Кальтенбруннеру, где шеф вставил ему пистон за развал дисциплины, и русскую разведку, нахально орудовавшую в Берлине.
Сегодня на пятиминутке Мюллер вспомнил свой вчерашний позор у Кальтенбруннера, и отвязался на подчиненных. Он долго гнал на обнаглевших русских, которые дошли до того, что в открытую разгуливали по Берлину в советской военной форме и кирзовых нечищеных сапогах, пили крепчайший самогон из горла, и курили вонючие самокрутки из махорки.

Досталось всем, и правым и виноватым. Разгон получила даже хорошенькая уборщица Грета, которая ежедневно подметала его кабинет в голом виде. Грете досталось из-за сущего пустяка. Она по ошибке смела из сейфа Мюллера все секретные документы в мусорную корзину и пыталась сжечь их во дворе возле помойки. Хорошо, что её остановил охранник, который нагнулся к огню прикурить.

Потрепал Мюллер нервы и Штирлицу. Проходя мимо, шеф гестапо, как бы невзначай склонялся поближе, шутливо трепал его заплетённые в пиратскую косичку волосы, и шептал в его волосатое ухо по-русски: "Надеюсь вы со мной согласны, товарищ Исаев?!"

Штирлиц машинально кивал головой и задумчиво рисовал на листе служебной бумаги с печатью карикатуру на Гитлера, совершающего половой акт с Евой Браун. Мюллер заглянул из-за спины и хихикнул в кулак. Картинка была профессиональной, и выглядела отлично. Особенно хорошо получился у Штирлица фюрер с приспущенными галифе, прыщавой задницей и высунутым в порыве страсти языком. Ева с раскинутыми ногами в чёрных чулках тоже выглядела нехило...
 
- Какое художественное училище заканчивали, дружище? - заинтересовался Мюллер, разглядывая рисунок.
- Московский ВХУТЕМАС, - рассеянно ответил Штирлиц, прорабатывая карандашом светотень на аппетитных бёдрах Евы Браун.
- Прикольненько у вас получается, - похвалил Мюллер, закуривая "Марлборо".

Интуиция разведчика подсказывала Штирлицу, что хитрый лис Мюллер начал его в чём-то подозревать. Он не мог сказать, когда у него появилось это странное ощущение. Может с того дня, когда они с Мюллером бухали у него в кабинете и он, Штирлиц, рассказал Мюллеру на русском языке анекдот про Молотова и Риббентропа.

Мюллер долго смеялся тогда, но ощущение какой-то недоговоренности между ними так и осталось.
Эти отношения не могли продолжаться долго. Однажды Мюллер в лоб спросил у Штирлица: откуда он знает русский язык?
Хитрюга Штирлиц выкрутился, спросив в ответ, почему сам Мюллер смеялся над русским анекдотом, если ни слова не понимает по-русски.
После этого старина Мюллер понял, что Штирлица голыми руками не возьмешь, и с ним нужно держать ухо востро.

Сейчас Мюллер сидел за массивным столом и в упор смотрел на Штирлица своими красно-черными (от бессонницы и бабушки Цили) глазами. Он бессмысленно ерошил седые пейсики на висках, прихлёбывал яблочный шнапс из бутылки с надписью "Столичная" и настойчиво сверлил взглядом месье Исаева.

- Ну, Штирлиц или, как вас там, присаживайтесь. В русских ногах нет истины! Так кажется говорят у вас в России? У меня к вам есть несколько вопросов.
- В Сибири...
- Что в Сибири?!
- "В ногах правды нет" - так говорят у нас в Сибири, а не в России. Сибирь не Россия!
- Не цепляйтесь к словам, Штирлиц! В конце концов я старше вас по званию! - буркнул обиженный Мюллер.

Штирлиц присел в кожаное кресло и задумчиво спёр со стола Мюллера дорогую японскую авторучку. Затем он вытащил из кармана блокнот для карикатур, который он всегда носил с собой, и попытался снова заняться любимым делом. Теперь он хотел нарисовать Рэма, совершающего половой акт с Борманом.

- Да перестаньте рисовать, чёрт вас возьми! - рявкнул на него Мюллер, - у нас с вами серьезный разговор! Итак весь кафель в туалете изрисован вашей похабщиной. А он между прочим денег стоит! Лучше ответьте: откуда на чемодане русской радистки взялись отпечатки ваших пальчиков. 

- На чемодане? - округлил глаза Штирлиц. - Честное арийское, не помню! Домой к Кэт приходил, - было такое дело. Пили с ней самогон. Потом трахал её на подоконнике, на рояле, в ванной, в туалете, и на кухонном столе. Было. Отрицать не стану. Но чемодан с рацией я почти не трогал! Да и зачем бы мне сдалась чужая рация? Ну, может только разок поклацал выключателем, и покрутил ручки настроек ради прикола. И то с того! Я сразу понял, что это не моё! Ну не понимаю я ни шиша в этой радиоэлектронике!

- Ага, - злобно прошипел Мюллер, - значит, вы ничего не понимаете в радиоэлектронике?...
От предчувствия удачи у него внезапно заломил затылок, и он сильно помассировал его морщинистыми пальцами, чтобы не поднималось давление.
- Так значит, ручки на рации вы всё-таки крутили?
- Ну, немножко покрутил. Самую малость. Для чего раздувать из мухи слона, обергруппенфюрер? Я же честно вам всё рассказал. У нас в советском уголовном розыске это называется "явка с повинной". У нас даже поговорка об этом есть: "Повинную голову гильотина не сечет!"
- Штирлиц, - разозлился Мюллер, чувствуя, что у него поднимается давление, - не гильотина, а меч! Ну почему вы такой болван? Русский меч, чёрт побери! Меч! Какое военное училище вы заканчивали?
- Рязанское, - машинально ответил Штирлиц.
- И я рязанское, - блеснула ностальгическая слеза в морщинистых глазах Мюллера.
Но служебный долг всё-таки взял своё, и Мюллер внезапно изменился.
- А ну-ка пиши мне объяснительную, сукин сын, откуда на чемоданчике радистки взялись твои пальцы! Иначе ты вместе со своей грёбаной пианисткой у меня под расстрельную статью пойдешь!

- Ша, начальник, ша! - шутливо поднял руки Штирлиц, - уже пишу. И таки да, уже никто никуда не идет! Убедительная просьба, предоставьте мне хорошую отдельную камеру, и я вам такую объяснительную состряпаю, что пальчики оближете, как говорят в нашей советской Одессе!

Штирлиц знал, что старина Мюллер подрабатывает почасовой сдачей камер в аренду, и занимается этим бизнесом уже давно.   
- 100 марок в час, - сухо произнёс Мюллер, - и то исключительно из-за симпатии к вам, как к родному. Это лучшая камера у нас в РСХА, и она пока свободна.
- Дороговато как-то... Даже в лучших отелях берут по 50 марок в сутки. А скидку сделаете? - попытался сбить цену Штирлиц.
- Торг здесь неуместен, херр Штирлиц. Вы же не у бабушки в деревне.

Тут Мюллер внезапно вспомнил любимую бабушку Цилю, прозябающую в холодном аристократическом Лондоне, и глаза его увлажнились. Старый лис был уверен, что деньги у Штирлица водятся, и торговаться он не станет.
Наконец, взяв у Штирлица хрустящие марки и дважды их пересчитав, Мюллер вышел из кабинета.
Штирлиц вполголоса выругался по-русски и сунул в карман пачку сигарет, в спешке забытых Мюллером на столе...
 
Зайдя в камеру, Штирлиц обвёл глазами помещение. Оно было просторным, сухим и тёплым. 
Посередине камеры стояла дубовая, ручной полировки кровать, обитая натуральной кожей узников Бухенвальда и Освенцима. Кожа была расписана изящными татуировками.
Штирлиц даже загляделся на серию порнографических рисунков, изображающих половые органы лиц различных национальностей и возрастов.
"Настоящие произведения искусства, - восхищенно подумал Штирлиц, - Не хуже, чем у нас в Эрмитаже". 
Не снимая сапог, он бухнулся на кровать и задумался о своём непростом положении, пытаясь найти выход из ситуации.

 Продолжение следует.