Просто еще одна пятница

Пятница. Утро. Около проезжей части, на обочине, стоит бабушка с абсолюно незапоминающимся лицом и продает шерстяные носки. Машин на улице мало, но какой-то поганый тарантас подвальной сборки, проезжая мимо, обдал бабулю чертовски вонючим выхлопом. Бабушка ласково перекрестила вонючку, скрывшегося за поворотом, мозолистой старческой рукой, произнеся сакраментальное "чтоб у тебя, касатик, сцепление на третьей передаче перегорело" и аккуратно поправила и без того стройные ряды незаменимых зимних аксесуаров. И пофиг, что лето. И стоит дальше, мило улыбаясь в пустоту утренних неуютных улиц. А тут иду я. Ну утро что-то не задалось, не то что бы встал не с той ноги, не с той ноги вообще сложно было встать сегодня утром. На полу я проснулся, на полу и в одежде. И потолок незнакомый. Причем мало того, что незнакомый и очень близко, так еще и цвета такого... ну как в больнице просыпаешься - там же цвет потолка вообще не важен, он по умолчанию неприятного цвета - потому что ты не дома, и не у друзей, и вообще нигде. И лежать тебе в этом нигде еще так с недельку. Вот так я проснулся. Потом, конечно, вспомнил, и где проснулся, и что было вчера, и что на работу я опоздал не так, слегка, а вообще конкретно опоздал - вчера еще опоздал, что характерно, утром. И с тех пор опаздываю. А тут бабушка эта. Стоит, бесконечно муштрует плотные ряды носков - еще минут десять, и они у нее по стойке "смирно" встанут и честь отдадут. Смотрит так на меня подозрительно, будто я в том драндулете ехал, и я в нее выхлопом пукнул. Посмотрел в зеркальную витрину авиакасс напротив, оценил свой внешний вид - ну то, что на мое тело одето, может совсем не так что-нибудь... оценил себя снизу вверх - внимательно так - я, не я? А бабушке есть, чего так на меня взирать подозрительно. Не шибко чистые высокие "кеды со звездами", не брэндовые "Конверсы", а обычные китайские викманы, которые по три сотни продаются на каждом уважающем себя развальчике-барахолке, слегка помятые зелено-бежевые потертые джинсы с протиром в форме сотового на том кармане, где он всегда лежит. Серая рубашка с закатанными рукавами, незаправленная и нараспашку, в правом закатанном рукаве торчит початая пачка "Мальборо", под рубашкой мутно-белая футболка навыпуск, вообще без особых примет. Откуда-то из недр футболки торчат наушники-капельки, из них доносится Jefferson Airplane, с нестареющей Somebody to Love. Неделю немытые волосы на голове стянуты в хвост, давно собираюсь его чуток укоротить... покрасневшие ярко-утренние глаза скрыты темными солнечными очками с идеально круглыми линзами, этакий слегка небритый Базилио семидесятых годов Сан-Франциско. Вообще не при делах. Зачем-то подхожу к бабуле, взглядом профессионала оцениваю для кого-то полезный даже, может быть, летом товар. Странно, мне всегда думалось, что старые бабушки вечерами вяжут один бесконечно-длинный носок, а не много маленьких (ну, в смысле, нормальных) и трагично одинаковых.
- Милок, купи носочки себе на зиму, пригодятся. Вон ты какой худой да высокий, мерзнешь, поди... - затараторила бабуля.
- Поди. - в воздух ответил я. И купил. Три пары - себе, и товарищам на работе по паре. Цена меня особо не интересовала, без денег я на улице оказывался последний раз очень давно, поэтому, не думая, положил на самодельный прилавок сотню, отказался от сдачи, услышав дежурное, но от того не менее теплое и приятное "Храни тебя Господь", и пошел на работу, думая, что сказать ребятам о суточном отсутствии в их поле зрения, когда я был, наверное, нужен. Приду, скажу что носки вязал - пускай носят, не мёрзнут.