Воскресение корсара. Глава 37

«Воскресение корсара» – продолжение романа «Ветер удачи»

37.ГУБЕРНАТОР В РАЗДУМЬЯХ

Губернатор Тортуги в деле грабежа был не менее опытен, чем Арно Мегеро, но более осторожен. Поэтому он тщательно обдумывал, кого можно посвятить в детали столь грандиозного замысла, а кого – не стоит.

Своей супруге он сообщил лишь в общих чертах, что готовит серьёзный поход и в ближайшее время должен провести ряд консультаций. Только вот находится в сомнениях, кого можно привлечь к этому делу государственной важности. На что Диана де Бертезен ответила:
– Дорогой Бертран, начни свои совещания с Даниеля. Во-первых, ближе его человека на Тортуге нет. Во-вторых, он опытный военный и мореход. И наконец, в-третьих – он хорошо знает всех капитанов…
 И добавила:
– … Причём многих знает изнутри, – мадам де Бертезен не лишена была чувства юмора, находясь в хорошем расположении духа.

«Дорогой Бертран» улыбнулся:
– Хе-хе, ты права – его скальпель побывал во внутренностях многих вояк!
Господину губернатору нравилось, что его жена – женщина умная, её советы он ценил. Кроме того, он и сам считал, что мнение Рута в военных вопросах важно. А что касается соблюдения секрета, то муж их племянницы был человеком надёжным и не болтливым.

Бертезены пригласили Даниеля Рута, его супругу Николь, её мать – мадам Франсуазу Лоран на семейный ужин.
 Мужчины за столом сидели недолго, не прошло и часа, как губернатор пригласил Даниеля в рабочий кабинет. Ближайшие помощники губернатора, которым он доверял безусловно, не имели своего мнения и заранее соглашались со всеми идеями его превосходительства. Поэтому, мнение их губернатор ценил не высоко.

Из его чиновников лишь один интендант Маэль Муке высказал опасения, что их финансовый запас не справится с подготовкой такого дорогостоящего предприятия. Но господин де Бертезен и сам об этом прекрасно знал, потому и собирал коалицию участников. С Даниелем Рутом, которого мало волновало состояние казны колониального острова, он собирался обсудить военную сторону вопроса.
– Его величество ждёт от нас решительных действий в столь сложной политической ситуации и мне интересно ваше мнение, Рауль, по поводу похода к испанской Кубе, – сказал губернатор, после того как изложил в подробностях идею рейда. Разумеется, выдавая её за свою. Но Рут прекрасно всё понимал и, чтобы внести полную ясность, сразу же спросил:
– И кто же, ваше превосходительство, должен возглавить подобную экспедицию?

Господин де Бертезен, хоть и готовился к разговору, всё же не ожидал, что главный вопрос будет задан без обиняков и прямо в лоб. Зная, что Рут и Мегеро, мягко говоря, друг друга терпеть не могут, он немного стушевался и не сразу нашёлся, как ответить.
– Видишь ли, мой дорогой Рауль, не так много у нас капитанов, которым можно вверить столь большие деньги и столь много людей…

По лицу доктора Рута скользнула лёгкая усмешка. В ответе он был уверен на сто процентов.
– … А наш общий знакомый – ты знаешь про кого я говорю – только что делом доказал, что он способен с нуля организовать серьёзное предприятие. А если ему помочь? Я думаю, что вероятность успеха довольно велика, – осторожно высказался губернатор, – все видели результат его последнего рейда…

– Видеть легко, ваше превосходительство, – заметил Даниель, – труднее предвидеть. Удача иногда порождает избыточные иллюзии, Вся тактика господина Мегеро сводится к внезапности нападения, если этого нет, он проигрывает, как проиграл бой на острове Рифов, когда столкнулся с моим отрядом и вынужден был просто бежать, бросая убитых и раненых. То же самое случилось и под Веракрусом…

– Что ж, ни один командир в своей карьере не обходится без поражений.., – развёл руками губернатор.
– Это, может быть, и так. Просто у каждого командира свой уровень –  если офицер успешно командует ротой, это ещё не значит, что ему можно доверить бригаду или, тем более, армию. Капитан Клещ приобретал свои военные познания чисто из практики. А практика в Новом свете такова, что во главе угла у любого военачальника – коварство и жестокость…

– Но без военной хитрости успех невозможен!
– Согласен, ещё Сунь Цзы писал, что война – это путь обмана… Но, путь обмана или военной хитрости – это не путь бесчестия! Я был на войне в Европе, там ещё как-то соблюдался кодекс чести. Но здесь же… Воюя с индейцами от него отказались, потому что индейцы – не люди, их просто уничтожали, как волков. Хотя я, оперируя белых и краснокожих, не нашёл ни малейшей разницы в устройстве организма. От чести можно отказаться лишь один раз, и это навсегда! Потом перенесли это правило на любого противника. Испанцы убивают гражданских лиц – французов, в том числе женщин и детей. Французы отвечают тем же… Англичане превзошли и тех, и других в искусстве коварства и убийства. Вообще, это очень интересно – мы не терпим тех, кто предпочитает молиться без иконы или не хочет за деньги у церковников покупать отпущение грехов, зато мы терпим и легко всё прощаем тем, у кого в душе вовсе Бога нет! Кто уже сам превратился в зверя, считая животными людей с другим цветом кожи и волос…

– Мой дорогой Рауль, зачем ты мне всё это говоришь? Я давно знаком с твоими взглядами. С ними и в Европе ты бы карьеры не сделал. Разве что карьеру мученика инквизиции. Я нахожусь здесь по воле его величества и буду делать всё, что отвечает интересам короля и государства… Впрочем, это одно и то же. Нельзя позволять своей совести руководить нами! Ведь этак можно дойти до такой крайности, как честность в политике. Тогда мы погибли! Целесообразность не признаёт никаких законов, тем более, совести. Я готов заключить сделку хоть с самим дьяволом, лишь бы это принесло победу Франции. Les ennemis de nos ennemis sont nos amis!*

Я прекрасно осведомлён о ваших отношениях с Арно Мегеро. Но сегодня мне нужен человек, который смог бы командовать флотилией. Не одним кораблём, Рауль, нет! Целым отрядом кораблей. Причём командовать так, чтобы достичь успеха предприятия и разгромить испанцев. Так что, вернёмся к теме нашего разговора.

– Хорошо, ваше превосходительство, вернёмся. Я уже упоминал китайского военного философа… Так вот, из его трудов я помню пять правил, которые должен соблюдать военачальник, желающий добиться успеха. Это ясность цели, ясность пути, ясность правил, то есть воинского устава, сюда же можно включить ясность наград и наказаний, и ясность образцов для подражаний. Так вот, капитан Клещ в результате своей боевой практики имеет понятие лишь о первом правиле. Он тактик, но не стратег…

– А если конкретнее?
– А если конкретнее, то я уже говорил, что в основе его военных успехов лежит скрытность и внезапность… Как вы собираетесь сохранить в секрете подготовку морского отряда из нескольких кораблей? Лишь только просочится информация о подготовке похода, испанцы, подготовившись, встретят атакующую эскадру так, что о всякой победе придётся забыть. Капитан Клещ не умеет воевать с тем, кто готов к обороне. На войне убивает ярость, берёт трофеи – жадность.  Но чувство жадности  у корсаров быстро проходит, когда их встречает противник, готовый к бою и с такой же яростью…

– Коли мы разговариваем откровенно и я уверен, что нас никто не подслушивает, я скажу как. Мы убедим всех с помощью слухов и наших агентов, что собираемся идти совсем в другую сторону. Например, на англичан. Раз уж с ними мы сейчас воюем…

– Согласен, это азбука военной хитрости. Множество людей обмануть легче, чем одного. Но! Ни у кого в Вест-Индии не налажена шпионская сеть лучше, чем у англичан. Они на оплату агентов денег не жалеют, в отличие от испанцев и французов. Вы закрыли порт Бастер для английских судов, но с ними продолжают торговать  буканьеры с Берега Сен-Доменга и даже с западного берега Тортуги и при этом в пьяных разговорах охотно сообщают все последние новости, которые тут же становятся известны и на Ямайке, и на Барбадосе. Так что, узнав о том, что эскадра собирается к ним, они могут совершить упреждающую атаку. И это ещё не самое страшное…

– Что же может быть страшнее?
– Страшнее, ваше превосходительство, если они узнают об истинной цели вашей эскадры – английского губернатора Ямайки генерала Дойли обмануть труднее, чем толпу обывателей. Тогда они предупредят испанцев, чтобы те встретили ваши корабли во всеоружии. А сами англичане атакуют порт Бастер, когда отсюда  в дальний поход уйдут все тяжёлые корабли с мощной артиллерией и Тортуга станет их лёгкой добычей… Поэтому, прежде, чем отправлять корабли в рейд, я бы на вашем месте озаботился укреплением обороны порта и созданием противодесантного отряда с привлечением буканьеров и фермеров, чтобы предотвратить высадку неприятеля в любом другом месте. Ведь мы то с вами останемся здесь…

– Разумно. А что вы  скажете о цели нашей экспедиции? О взятии города Сантьяго-де-Куба…
– Первое, что я скажу: не хотел бы я его штурмовать ни при каких условиях. Где серьёзные укрепления, там большие жертвы с обеих сторон. А если бы мне пришлось это делать, то я бы брал пример с англичан и не жалел денег на агентов. Причём, не только на тех, кто сообщает сведения о противнике, но и на тех, кто ослабляет их тылы.
– Это как же…?

– Вам известно, что на Кубе сейчас волнения чернокожих рабов у тамошних фермеров. Я бы заслал туда своих людей и спровоцировал массовые побеги и выступления чернокожих, чтобы помогли атаковать город с суши. Одной атакой с моря порт не взять, впрочем, вы и сами об этом знаете. Естественно, рабов потом освободить. Зная Мегеро, могу сказать, что в этом  случае жадность до добра не доведёт…

Бертран де Бертезен и Даниель беседовали не менее трёх часов. Губернатор ещё раз убедился  в том, что Рут был не только военным доктором, но и военным стратегом.

После этого разговора де Бертезен стал несколько по-иному представлять подготовку к походу, хотя к заманчивой идее он не охладел, но уверенности и оптимизма, что вселил в него капитан Клещ, стало меньше. Губернатор утешился тем, что он, конце концов, получил то, что хотел – дельные советы от человека, которому доверял. Удовлетворён он был также тем, что мнение его зятя во многом совпадало с его собственным. Во многом, но не во всём. Хотя все мнения относительны, каждый смотрит на обстоятельства, как ему удобно.

И если капитан Клещ когда-то переоценил свои возможности, то это ещё не повод недооценивать его. Сам господин де Бертезен, в общем-то, тоже был неплохим стратегом. Без этого качества вряд ли возможно удержаться на его должности, где он вынужден быть одновременно чиновником и дипломатом, торговцем и пиратом.